Для Сюй Силиня самым большим изменением в жизни стало то, что теперь никто не ждал его по утрам, чтобы вместе пойти в школу.
Фактически они редко разговаривали по пути на занятия. Поскольку Доу Сюнь относился к варварскому клану встающих с петухами людей, Сюй Силинь всегда находился в полукоматозном состоянии, дрейфуя за ним всю дорогу до школы.
Но с ним или без него — действительно была разница.
В первый же день учебы Сюй Силинь в оцепенении надел ботинки и прождал у дверей дома целых пять минут с полузакрытыми глазами. Он проснулся только тогда, когда Горошина подумала, что Сюй Силинь собирается вывести ее на прогулку, и с радостью подбежала, чтобы потереться о его ноги. Он открыл глаза и рассеянно зевнул, а затем ушел один.
Вся их параллель переехала в учебный корпус по «защите исчезающих видов» для выпускных классов. Отремонтированные за время каникул кабинеты были на уровень выше по сравнению с их прежней средой. Одинокие дополнительные парты в задней части класса теперь пустовали.
Когда классный руководитель заглядывала в окошко задней двери, уже не было никого, кто мог бы тихонько кашлянуть, чтобы предупредить смутьянов впереди. Не привыкший к этому, Сюй Силинь был беспечен и за один день Цилисян дважды поймала его за передачей записок и игрой в телефоне. Он почти потерял свои права на телефон.
Их головокружительная школьная жизнь была подавлена ранним началом занятий в выпускном классе. Почти каждый урок сопровождался новой контрольной работой. Шуршащий звук, передающихся назад белоснежных или желтоватых бумаг, которые поднимались здесь, опадали там, колыхаясь по всему классу, был такой же, как в песне про плещущиеся волны озера Хунху.
Еженедельные занятия физкультурой тоже стали не более чем красивой фантазией. Несмотря на то, что они не были официально отменены, каждый раз, когда приходило время для занятий, Цилисян приводила с собой одного или двух учителей, чтобы охранять входную и заднюю двери. Они свирепо смотрели на всех, кто выходил из класса, включая тех, кто просто шел в туалет.
Труднее всего было привыкнуть к недавно начатой вечерней самоподготовке. После того, как ученики досыта наелись и вдоволь напились за ужином, вся их небольшая внутренняя сила была направлена на переваривание. Где бы они нашли лишнюю энергию для работы мозга? После семи часов вечера, слова в английских текстах для чтения начинали двоиться в глазах, каждые три слова приходилось читать заново, и все, чего они хотели — это ничком развалиться на своих столах и погрузиться в непробудный сон. Как назло, неизменно была Цилисян, патрулирующая класс на своих высоких каблуках, поэтому им приходилось молча страдать.
Перейдя в выпускной класс, Сюй Силинь добровольно «уволился» из школьной баскетбольной команды. Великолепное зрелище толпы девушек, собравшихся вместе и выстроившихся в очередь, чтобы предложить ему воду, кануло в лету. Иногда, во время вечерней самоподготовки, Сюй Силинь любил смотреть в окно, слушая шум и радостные овации, доносящиеся снизу. Он обнаружил, новую группу девушек, приносящих воду и новую группу крутых игроков. Баскетбольная площадка оставалась неизменной, как сталь, в то время как люди, проходящие через нее, были подобны воде, и каждый из них сиял всего год или два.
Были и одноклассники, с которыми он был то близок, то далек. После его разногласий с У Тао на вечеринке по поводу «совершеннолетия» в прошлом семестре, в течение какого-то времени Сюй Силиню не хотелось разговаривать с ним в школе, и они постепенно перестали общаться. С начала учебы У Тао, казалось, исчез из поля зрения всего класса. Его тренировки становились все более и более трудными. Когда он иногда приходил в класс, то был обычно таким уставшим, что просто разваливался в углу и сразу же засыпал.
В то время как другие ученики были заняты мыслями о том, как улучшить свою успеваемость по отстающим предметам, он делал все возможное, чтобы улучшить свои спортивные показатели. Несмотря на то, что речь все еще шла о «баллах», они двигались в разных направлениях и все же были вынуждены сидеть в одном классе. День за днем их пути расходились и они постепенно отдалялись друг от друга.
Судьба человеческих отношений — загадочная вещь. Некоторые люди были давно знакомы, но совершенно не знали друг друга, другие становились закадычными друзьями с самой первой встречи. Некоторые несли с собой необъятную, как море, тоску, когда снова встречались после долгих лет разлуки, в то время как чувства других угасали сразу же, как только они переставали видеться каждый день.
У Тао постепенно стал одним из случайных знакомых Сюй Силиня в классе.
Школьная жизнь была поразительно однообразной, каждый день был похож на предыдущий и даже ежедневные тесты вызывали стойкое ощущение дежавю. Но иногда все же происходили мелкие неожиданности.
— Те, кто подписывался на английскую газету, все ли ее получили? Есть ли кто-нибудь, кто не получил выпуск за этот семестр?
Во время первой перемены во второй половине дня по понедельникам раздавали почту. Представитель класса по английскому сложил ладони рупором вокруг рта и кричал, считая количество подписок. Сюй Силинь, который воспользовался возможностью вздремнуть на своем столе, был разбужен шумом. Он недавно простудился и все еще пытался проснуться, когда Цай Цзин похлопал его и сказал:
— Тебе письмо.
Хотя Сюй Силиня нельзя было считать небрежным, он имел склонность оставлять свои вещи без присмотра. У них было так много контрольных работ, что он обычно просто отбрасывал их в сторону. В итоге он либо не мог их найти, либо не выполнял — конечно, последнее могло быть сделано специально.
Спустя некоторое время Цай Цзин больше не смог этого выносить. Когда у него была свободная минутка, он наводил порядок на столе приятеля.
Сюй Силинь спросил:
— А? Мне?
Он взял письмо, все еще вялый и с сонными глазами. Он едва проснулся и был сбит с толку, потому что у него не было привычки заводить друзей по переписке.
Сюй Силинь перевернул письмо и увидел аккуратно написанные на конверте имя и адрес получателя. Даже марка была наклеена, но почтового штемпеля не было.
Сюй Силинь потер глаза, просыпаясь. Он предположил, что, вероятнее всего, кто-то из их школы или даже из их класса бросил это письмо в почтовый ящик. Он подсознательно поднял голову и оглядел класс. Каждый был занят своим делом, на всех лицах в той или иной степени проявлялись признаки полуденной сонливости. Никто не казался подозрительным, поэтому он нахмурился, когда снова посмотрел вниз и открыл таинственный конверт.
Из него выпал пакетик с лекарством от простуды, а за ним — письмо, сложенное в виде листа.
Такие вещи, кажется, были популярны среди девушек. Сюй Силинь приложил огромные усилия, чтобы развернуть письмо. Слова в письме были написаны очень аккуратно и деликатно, мазки были мягкими и нежными, но без каких-либо отличительных черт, что затрудняло опознание автора. По сути письмо состояло из трех частей: начало изящно выражало горести о смене времен года; середина весьма иносказательно описывала немного тривиальные чувства писателя; последний фрагмент занимал совсем мало места и был полон нежной заботы о легкой болезни Сюй Силиня.
На первый взгляд Сюй Силинь был совершенно сбит с толку. Через несколько секунд он снова внимательно просмотрел послание и его взгляд остановился на последней строчке: «Надеюсь, мы сможем поступить в один университет». Он осознал, что это было очень двусмысленно, почти как любовное письмо.
Сюй Силинь полностью проснулся. Он украдкой сунул лекарство от простуды в стол, небрежно сложил письмо и засунул его в стопку бумаг.
У него было смутное предположение, кто написал письмо. Он исподтишка взглянул на Ло Бин.
Ее волосы были собраны в конский хвост, концы одной прядки извивались на широком воротнике ее школьной формы. Она сидела прямо, с идеальной осанкой и благочестивым видом человека, который не обращал внимания на окружающий мир, полностью сосредоточившись на чтении книг.
Сюй Силинь не испытывал неприязни к Ло Бин, но она ему и не очень нравилась. Каково было бы иметь старосту класса в качестве своей девушки? Сюй Силинь попытался представить это, основываясь на характере Ло Бин, и почувствовал, что им особо нечего было бы делать, кроме как смотреть друг на друга во время учебы.
Если свидания были бы такими скучными, лучше было бы запереться в своей комнате и посмотреть видео для взрослых.
Более того, Сюй Цзинь выразилась очень ясно. Учитывая, что в старину люди обычно женились в возрасте тринадцати или четырнадцати лет, идея «ранней любви» была абсурдной. В возрасте Сюй Силиня, если бы он влюбился и встречался бы с кем-то, оставаясь в рамках приличия, это можно было бы считать важным событием в его жизни. Она не будет вмешиваться, но у нее было одно условие: если он осмелится отложить важные дела и тратить все свое время на романтику, подобно другим бездельникам, Сюй Цзинь накажет его от имени Небес. Сначала она сломает ему ноги, а затем отправит в интернат в другой части страны, чтобы у него не было так много времени бездельничать.
Сюй Силинь некоторое время размышлял, затем подумал: «Лучше просто забыть об этом».
Он ничего не сказал и оставил письмо без ответа. Оно все равно было анонимным, поэтому он просто притворился бестолковым.
Сюй Силинь не заметил, что, пока он вертел письмо в руках и играл с ним, Цай Цзин тихо бросил на него взгляд.
В отличие от Сюй Силиня, Цай Цзин сразу узнал почерк Ло Бин. Один взгляд, и он сразу же отвернулся, как будто обожженный. Он опустил голову и почувствовал, что из-за непонятного теста по физике у него перехватило дыхание.
Этот небольшой эпизод был забыт Сюй Силинем в мгновения ока.
На выходных Доу Сюнь, который отсутствовал больше месяца, наконец-то вернулся.
В выпускном классе у них было шесть занятий по самоподготовке каждую субботу. Звонок, сигнализирующий об окончании последнего урока, только что прозвенел, когда Доу Сюнь бесшумно вошел через заднюю дверь. Сюй Силинь бессознательно оглянулся и чуть не подпрыгнул на месте.
Доу Сюнь не сказал ему, что придет. Неся сумку на спине, он сразу же направился в школу, как только вернулся из университета.
Возможно, на нем сказался месяц студенческой жизни, а может быть, то, что он наконец избавился от Доу Цзюньляна и Чжу Сяочэн, но, похоже, он открыл новую страницу в жизни.
В начале года он перешел в эту школу. В то время он тоже стоял там, не говоря ни слова, его лицо было враждебным и выглядело так, как будто он был зол на весь мир. И теперь Доу Сюнь по совпадению был одет в ту же белую рубашку и серую куртку, которые он носил в тот день, знакомый шнур от наушников висел у него на шее, но впечатление, которое он производил, было безмятежным.
Хотя Доу Сюнь по-прежнему плохо умел разговаривать, он все же сердечно поздоровался, проходя мимо бывших одноклассников, и даже проявил инициативу, чтобы поприветствовать Цилисян. Затем, как будто он никогда не покидал первый класс, очень естественно спросил Сюй Силиня:
— Пойдем домой?
Сюй Силинь уже договорился с приятелями поиграть в баскетбол на этих выходных. Но он решительно отказался от этой затеи и, схватив рюкзак, вскочил со своего места:
— Да! Давай я угощу тебя шашлыком!
Доу Сюнь сказал:
— Я должен угощать тебя. Я учитель.
Он просто не мог не наступить на больную мозоль.
Сюй Силинь сказал:
— …Отвали.
Они направились к маленькой палатке с шашлыками за школьными воротами. «Учитель Доу» поднял шпажку, пронизанную чередующимися кусками мяса и овощей, и ткнул Сюй Силиня:
— Тут морковка.
Сюй Силинь сказал:
— Я все еще простужен.
Доу Сюнь ответил:
— Все в порядке. В этом году мне сделали прививку, ты меня не заразишь.
Сюй Силинь взял его за руку с шашлыком и съел яркую морковку сверху.
— Ай, почему ты такой привередливый? Хорошо, теперь ешь.
Только после этого Доу Сюнь опустил голову, чтобы откусить мясо. Через какое-то время он почувствовал, что с его стороны было слишком неприлично просто все время есть, как обжора.
Он тайком взглянул на Сюй Силиня, ломая голову, что бы такого сказать.
— Я слышал, как старшекурсники говорили, что в нашем отделении есть несколько хорошо финансируемых лабораторий, где даже студенты круглый год могут держать крыс для экспериментов.
Сюй Силинь чуть не подавился шашлыком. Прямо сейчас они ели, а он заговорил о крысах. У учителя Доу действительно были блестящие идеи.
Но они так долго не виделись, и Сюй Силинь понимал, что Доу Сюнь очень старался найти тему для разговора. Его сердце внезапно немного смягчилось, и он храбро спросил:
— Крысы — дорогие?
— Довольно дорогие, — когда Сюй Силинь поддержал разговор, Доу Сюнь очень воодушевился, как будто он угадал правильный ответ на трудный вопрос и продолжил со всей серьезностью, — говорят, чтобы они оставались здоровыми, за ними нужно тщательно ухаживать и регулярно кормить. Кроме того, им даже нужно слушать музыку и заниматься физическими упражнениями в специальных лабиринтах. Только через несколько месяцев их можно будет убить.
— …
Сюй Силинь с большим трудом проглотил кусок мяса.
— Тогда кто убирает ваши залитые кровью лаборатории?
— Полы покрыты полиэтиленовой пленкой, — объяснил Доу Сюнь. — По окончании эксперимента трупы просто заворачивают в целлофан и убирают.
Сюй Силинь:
— ...
Доу Сюнь продолжил:
— А затем продают большими партиями в палатку с шашлыками за пределами школы.
Этот парень действительно знал, как поддержать беседу.
http://bllate.org/book/13835/1220800
