У Тао часто тусовался с Сюй Силинем днем. Они довольно хорошо ладили. И поскольку семья У Тао жила далеко, Сюй Силинь иногда приносил ему домашнюю еду и закуски в общежитие, чтобы улучшить качество его жизни. Спустя какое-то время он познакомился с учениками-спортсменами, проживающими с У Тао. Они были вежливы с Сюй Силинем и здоровались с ним при встрече. Когда у них не было тренировок, У Тао звал их поиграть в баскетбол, если не хватало людей для команды. Кроме того, они пару раз обедали вместе.
Однако, на самом деле Сюй Силинь не общался с ними близко, но и не конфликтовал ни с кем из них. Как говорится, колодезная вода речной не помеха*.
(п/п: обр. в знач.: один другому не помеха; не мешать друг другу)
Он слышал некоторые слухи из общежития, но поскольку он никогда не был свидетелем ни одного из упомянутых инцидентов, ему было неудобно расспрашивать У Тао о них.
Сюй Силинь оглянулся на стол Доу Сюня. У них было много тяжелых учебников, поэтому, за исключением летних каникул или экзаменов, большинство учеников относили домой только то, что им было нужно, и оставляли большую часть своих учебников и других материалов в классе. Только стол Доу Сюня был совершенно пуст, на нем даже не было клочка бумаги, как будто им никто не пользовался.
Ежедневно таскать с собой пятикилограммовый рюкзак… Да он просто больной!
Или он боялся, что кто-то прикоснется к его вещам?
Сюй Силинь безразлично спросил:
— Как? Избить его?
У Тао усмехнулся, как будто он был супергероем с кучей секретов. Он привык находиться на периферии класса. Но в этот момент казалось, что «периферия» нашла разумную причину, чтобы возвыситься над толпой.
— Это было бы слишком легко для него, — высокомерно сказал У Тао, не вдаваясь в подробности.
Сюй Силинь внезапно почувствовал раздражение. Некоторое время он ничего не говорил.
«Если ты такой крутой, то почему я не видел, чтобы ты помогал Цай Цзину, когда те кредиторы угрожали ему?» — пронеслось у него в голове.
Несмотря на эти мысли, Сюй Силинь решил не ставить У Тао в неудобное положение перед другими и только сказал:
— Забудь об этом. Ты не в курсе, но сегодня в кабинете на третьем этаже, Цилисян специально устроила мне разнос. Я думаю, что этот негодяй — теперь ее любимчик. Так что, не создавай проблем.
У Тао это не удовлетворило. Бросив взгляд на Сюй Силиня, он принялся подстрекать его:
— Цилисян? Кого волнует эта женщина. Послушай меня, братан, если ты просто так это оставишь — у тебя терпение святого.
Лицо Сюй Силиня потемнело.
Он понимал, что У Тао хотел затеять ссору и начать драку, используя его как оправдание. Сюй Силинь действительно ненавидел Доу Сюня, но это было его личное дело. Он не собирался позволять этой кучке скучающих учеников из общежития прикрываться его именем. Кроме того, если бы он действительно хотел избить Доу Сюня, зачем ему другие люди, он мог прекрасно сделать это и сам.
— Ты думаешь, я не в силах справиться с этим неудачником и мне нужно просить других о помощи? — Сюй Силинь одарил У Тао натянутой улыбкой. — Тао гэ, я всегда был так добр к тебе, почему ты не считаешься со мной?
Его тон был легким и шутливым, но предупреждение, спрятанное в его словах, не было ни слишком мягким, ни слишком жестким. Он оставил им обоим возможность отступить, но было видно, что он рассердился.
Лицо У Тао изменилось. Парни вокруг них беспомощно посмотрели друг на друга и притихли.
Но тут Сюй Силинь встал и, как ни в чём не бывало, обнял У Тао за шею, разрядив обстановку:
— Завтра выходные, давай не будем говорить о Доу Сюне, это портит все настроение. Моя мама вернулась из деловой поездки на юг и привезла немного фруктов. Что тебе больше нравится: манго или мангустины?
У Тао был недоволен, но, поскольку Сюй Силинь протянул оливковую ветвь, он взвесил все плюсы и минусы и почувствовал, что этот пустяк не стоил того, чтобы вступать в конфликт. Он опустил глаза и неохотно принял протянутую ветвь.
— ...Манго. С мангустинами слишком много возни.
— Супер. Тогда в понедельник я принесу тебе целую коробку, — Сюй Силинь взъерошил ему волосы и пошутил, — прими душ и жди меня в постели.
У Тао тихо выругался:
— Бля, мои волосы!
На этом инцидент был исчерпан.
Несмотря на то, что утром он ввязался в драку, а вечером у него возникли небольшие разногласия с У Тао, Сюй Силинь все еще был в очень хорошем настроении, когда возвращался домой. А все потому, что его мама вернулась из командировки.
Сюй Силинь взял фамилию своей матери. Его семья состояла из мамы, бабушки, тети Ду и Горошины. Кроме него самого, все остальные в доме, включая собаку, были женского пола.
Его родители развелись много лет назад, но его мама никогда не рассказывала ему подробностей о причине их разрыва. Она лишь коротко сказала:
— Твой отец больше не хочет быть с нами.
Прежде, чем у него появились четкие воспоминания о детстве, его отец уже исчез из его жизни.
В те годы развод все еще был чем-то шокирующим для общественности. Сюй Силинь помнил, что в их районе было много профессиональных сплетниц, которые любили беспричинно гладить его по голове, извергая поток неискренних «утешений». В то время ему было около трех или четырех лет. Обычно воспоминания этого возраста довольно расплывчатые. Но хотя Сюй Силинь не мог вспомнить, как выглядел его собственный отец, он необъяснимым образом запомнил лица этих людей и то, что они говорили.
Тогда он действительно не понимал значения тех слов. Но ему не нужно было использовать свой мозг, чтобы понять их дурные намерения, достаточно было носа, чтобы почувствовать вонь, исходящую от них.
Однажды слухи достигли ушей его матери. Она немедленно бросилась к ним на своих восьмисантиметровых каблуках и без единого ругательства и повторения, вербально освежевала толпу женщин. Это была легендарная битва умов, в которой слабый победил сильного.
Изначально мать Сюй Силиня звали Сюй Сяохуэй. После развода она сменила имя на Сюй Цзинь*. Раньше она была юристом.
(п/п: имя Сяохуэй состоит из иероглифов 晓 — рассвет и 惠 — доброжелательность, благосклонность; Цзинь 进 — идти вперед, продвигаться)
Она была среднего роста и обладала сильным характером. После полной победы в той словесной битве, она оставила сына на свою мать, уволилась с работы в юридической фирме, и, закатав для борьбы рукава, отправилась в свободное плавание.
Сюй Цзинь быстро поняла, что никто не будет смотреть свысока на ребенка без отца, а вот на ребенка из бедной семьи — будут.
После увольнения она использовала свои связи, которые накопила за годы работы, чтобы собрать группу профессионалов в различных областях, и основала собственную компанию, специализирующуюся на предоставлении юридических и консультационных услуг для трансграничных слияний и поглощений, а также на управлении связанных с этих проектов. Большую часть времени она проводила на работе и часто ездила в заграничные командировки.
По мере расширения ее компании, условия жизни ее семьи тоже улучшились, и они переехали из старого, полного сплетен района. Теперь их семья жила неплохо, соседи были вежливыми и держались на расстоянии. На Сюй Силиня больше никто не показывал пальцем.
Бабушка, воспитывающая его с детства, была для него самым близким человеком, который к тому же больше всего любил и баловал его. Но маленькие дети, естественно, восхищались сильными. Сюй Цзинь, стремительная, как ветер, и решительная, как молния, произвела на него глубокое впечатление.
Когда Сюй Силинь вернулся домой, Сюй Цзинь только что закончила телефонный разговор и поманила его пальцем.
Сюй Силинь сказал:
— Как дела, красавица?
— Мне нужно тебе кое-что сказать… — Сюй Цзинь внимательно посмотрела на его лицо и остановилась, затем приподняла его голову за подбородок. — Что случилось? Ты подрался?
— Ой, мам, у тебя слишком острые ногти! — пожаловался Сюй Силинь. — Не волнуйся, я все уладил. Цилисян не станет беспокоить тебя…
Сюй Силинь оборвал свою речь, зашипев от боли.
Сюй Цзинь беспощадно надавила на синяк у него на челюсти.
— Если я еще раз услышу, как ты называешь учителя по прозвищу, я...
— Отшлепаешь меня? — весело и задорно улыбнулся Сюй Силинь.
Сюй Цзинь смерила взглядом этого рослого и сильного нахала и подумала, что от порки у нее заболят руки.
— Я сделаю запись и дам ее прослушать твоему классному руководителю.
Сюй Силинь:
— ...
Она была достойна звания юриста.
Сюй Цзинь сказала:
— Твоя крестная Чэнцзы* вернулась из-за границы. Она сейчас проходит через непростой развод и в ее доме полнейший бардак, поэтому она хочет отправить своего ребенка к нам на несколько дней, ты не против?
(п/п: апельсин)
— Нет конечно, мне жаль ее ребенка, — Сюй Силинь отложил рюкзак и равнодушно согласился.
Чэнцзы было детским прозвищем. Ее настоящее имя было Чжу Сяочэн. Она была крестной дочерью бабушки Сюй и крестной матерью Сюй Силиня.
Их семьи были когда-то очень близки благодаря дедушкам с обеих сторон. Когда Чжу Сяочэн была маленькой, ее родители не могли заботиться о ней, потому что им приходилось много работать, поэтому они отправили ее в семью Сюй, где она прожила больше года.
Время шло, каждая семья пережила свои взлеты и падения и их дороги разошлись, а потом они переехали. В ту пору было не так-то просто поддерживать связь, поэтому они общались все реже и реже и снова сблизились только в последние годы.
Чжу Сяочэн была очень красивой женщиной, прекрасной как цветок. Ей было больше сорока лет, но она запросто могла вскружить голову кому угодно, как и прежде.
К сожалению, не все то золото, что блестит. Кроме избалованности и самодовольства в ней не было ничего примечательного. Даже удача обходила ее стороной. Она вышла замуж за богатого человека, который оказался подонком.
Чжу Сяочэн долгое время не могла отказаться от статуса богатой жены и отчаянно цеплялась за брак. Когда же ей это надоело, она совершила нечто абсолютно эксцентричное.
Она бросила все и сбежала в Америку с кредитной картой своего мужа-мерзавца, чтобы посвятить свою жизнь Будде. С глаз долой, из сердца вон!
Это было настолько нелепо, что не выдерживало никакой критики. Никто, кроме Чжу Сяочэн, не мог бы сделать ничего подобного.
Она была старше среднего возраста, не хотела работать и не любила вести домашнее хозяйство. Постепенно она потеряла общий язык со своими сверстниками. Она неизбежно превращалась в одинокую и несчастную женщину, а Сюй Цзинь постепенно становилась ее единственным доверенным лицом. Поскольку у них обеих был неудачный брак, Чжу Сяочэн считала, что они находятся в одной лодке.
Каждый раз, когда Чжу Сяочэн возвращалась из-за границы, даже если она не заходила в свой собственный дом, она встречалась с Сюй Цзинь, чтобы излить свое недовольство.
У Сюй Цзинь были дела поважнее, чем быть ее товарищем по несчастью. На самом деле она с детства была сыта ею по горло. Каждый раз, когда ей приходилось развлекать Чжу Сяочэн, обычно харизматичная и красноречивая Сюй Цзинь становилась немой как рыба. Единственное, что она говорила было либо «ммм», либо «понятно», и она без конца ерзала на своем месте, как будто ей нужно было сходить в туалет.
К сожалению, это было бесполезно, так как она была единственной, кто был недоволен. Ее собственные мать и сын обожали Чжу Сяочэн.
Чжу Сяочэн была милой и послушной в детстве. По сравнению с Сюй Цзинь, у которой был очень долгий переходный период, Чжу Сяочэн была идеальным ребенком. Бабушка Сюй заботилась о ней больше года и относилась к ней как к собственной дочери.
Что касается Сюй Силиня, то причина, по которой ему нравилась Чжу Сяочэн, была очень проста: во-первых, она была красивой; а, во-вторых, эта красавица никогда не приходила с пустыми руками. Кроссовки ограниченного выпуска, часы, электроника… она покупала все, что он хотел.
Как мать, Чжу Сяочэн была не очень хороша, но как крестная — она набирала сто двадцать баллов из ста. В любом случае Сюй Силинь всегда убегал, получив подарок, и оставлял свою мать слушать ее нытье.
— Кстати, мам, — небрежно спросил Сюй Силинь, — сколько лет ребенку Чэнцзы? Это девочка или мальчик?
Сюй Цзинь на мгновение растерялась.
— ...Если подумать, то я не знаю. Она никогда не говорила мне об этом.
Оказалось, что каждый раз, когда Чжу Сяочэн приходила к ней с длинным списком жалоб, от начала и до конца, она никогда не отклонялась от темы и не говорила ни о чем другом, кроме своих страданий. Она ни разу не упоминала своего ребенка!
Сюй Силинь покачал головой и подумал, что человек, который родился ребенком Чжу Сяочэн, должно быть совершил много зла в своей прошлой жизни и поэтому ему так не повезло в этой.
Внезапно его телефон зазвонил. Это был местный номер.
Сюй Силинь поднял трубку:
— Алло?
— Это я, — с другого конца раздался голос Цай Цзина, он был очень тихим. — Я звоню с телефона-автомата. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Сюй Силинь был очень счастлив услышать Цай Цзина. Когда он ответил, его глаза улыбались.
— Кажется, всем есть что сказать мне сегодня. Что случилось?
Цай Цзин продолжил:
— Ты же знаешь, что Лао Хуан время от времени просит меня помочь ему разобраться с некоторыми вещами после уроков, верно?
Лао Хуан был их учителем литературы. Он вернулся к работе после выхода на пенсию и был добрым стариком, глубоко ценящим талант Цай Цзина. Он знал о трудностях подростка и всегда находил способы помочь ему заработать немного денег. Например, он часто просил Цай Цзина привести в порядок его черновики и рукописи. Работа была не тяжелой, а вознаграждение — щедрым.
— Да, а что? — спросил Сюй Силинь.
— Какое-то время я работал в кабинете Лао Хуана. Перед уходом я вспомнил, что оставил домашку по математике в нашем классе, поэтому вернулся за ней, — сказал Цай Цзин. — В коридоре я услышал Тао гэ и того высокого парня из шестого класса...
— Ли Бочжи из команды по легкой атлетике? — Сюй Силинь как раз поднимался по лестнице на второй этаж, но, услышав слова Цай Цзина, остановился. У этого парня была плохая репутация. В прошлом семестре он был наказан за драку вне школы, потому что у него был конфликт со второгодником. — О чем они говорили?
— Я думаю, они хотят избить Доу Сюня. Они также упомянули тебя, — мягко сказал Цай Цзин. — Я видел, что ты был недоволен, когда он поднял эту тему раньше, поэтому решил предупредить тебя.
http://bllate.org/book/13835/1220785
