Глава 6
Землетрясение и мутации – 6
Цун Ся продолжал крутить ладонь Чэн Тяньби, рассматривая её со всех сторон. Затем с кисти он двинулся вверх по руке: погладил запястье, пощупал предплечье и направился выше. Он словно пытался найти что-то, что выходило за рамки нормы.
Чэн Тяньби нахмурился и схватил его за руку:
– Что ты делаешь?
Цун Ся тут же взорвался вопросами:
– Как ты себя сейчас чувствуешь? Есть ли какие-то особые изменения в мышцах? Скованность, болезненность, отеки? Какие-то другие непривычные ощущения в теле?
– Нет.
– Нет? Все эволюционировавшие животные и растения в первую очередь сильно увеличиваются в размерах, до сих пор я не слышал про исключения. Ты ничего не чувствуешь? Не чувствуешь, как набухают мышцы? Или как растут кости? Может, ты тоже превратишься в гиганта?
Цун Ся всё ещё продолжал трогать бицепс Чэн Тяньби: эта мышца была очень приятной на ощупь – упругой, плотной и в то же время эластичной. Как он тренировался, чтобы достичь такого результата?
Схватив за запястье, Чэн Тяньби скинул его руку:
– Налей мне воды.
Посмотрев на его побелевшие губы, Цун Ся понял, что это вызвано потерей крови. Он поспешно налил чашку воды и поднес её к губам Чэн Тяньби:
– Вот, выпей немного, а потом я ещё вскипячу. Сейчас лучше пить кипячёную воду.
Чэн Тяньби хотел было взять у него чашку, но Цун Ся с энтузиазмом предложил:
– Я подержу её для тебя. А тебе нужно прочувствовать это ощущение в руке, пока оно не пропало.
Едва Чэн Тяньби собрался что-то ответить, как за его спиной раздался глухой громкий стук и окно задребезжало, словно от мощного удара. Быстро повернувшись, они увидели на оконном стекле мокрые пятна.
Подойдя к окну, Цун Ся с удивлением обнаружил, что на улице непонятно когда успел начаться град. Каждая градина была размером с большое куриное яйцо. Падая на дорогу, эти булыжники разбивались на острые ледяные осколки. Если под такой град попадёт человек, ему точно не сладко придётся.
Цун Ся почувствовал, как его начинает трясти в ознобе. Только что здесь развернулась схватка не на жизнь, а на смерть, заставив их позабыть, с какой целью они вторглись в этот дом. Из-за высокого уровня стресса они совершенно не обращали внимание на резкое понижение температуры. И вот сейчас, осознав это, Цун Ся понял, что леденящий холод пробирает его до самых костей.
Чэн Тяньби, очевидно, тоже это заметил. Нахмурившись, он взглянул на термометр на своих часах, потом посмотрел на кондиционер – тот был включен на 30 градусов, но в квартире теплее не становилось. Какая же тогда температура на улице?
– Подожди, я сейчас, – воскликнул Цун Ся и бросился в спальню.
Порывшись в хозяйских вещах, он быстро достал всю теплую одежду и одеяла, какие нашёл. Чэн Тяньби в ту одежду просто не влез бы, поэтому Цун Ся натянул её на себя, а одеяла принёс солдату и хорошенько укутал его.
Чэн Тяньби выглядел нездоро́во, в его лице не осталось ни кровинки, и Цун Ся начал всерьёз опасаться, что дело может быть не только в потере крови.
– Тебе лучше пойти отдохнуть в спальню, – сказал он. – Всё равно снаружи чересчур холодно и мы какое-то время не сможет отсюда выйти. Так почему бы тебе пока не поспать?
Но Чэн Тяньби устало ответил:
– Сперва нужно приготовить и съесть обезьяну.
Когда Цун Ся оглянулся на обезьяну, из-под которой растекалась лужа крови, у него судорожно сжалось горло:
– Кхм… Ты голоден?.. Там есть ещё немного еды, которую мы принесли с собой. Давай сначала её съедим.
– Боюсь, у нас не скоро появится шанс поесть свежего мяса. Если сейчас не поедим его, в будущем сильно пожалеем.
Цун Ся взглянул на него в смятении: он действительно не хотел ничего делать с этой тварью. Даже приближаться, даже просто смотреть на неё, не говоря уже о…
Впрочем, Чэн Тяньби и не возлагал на него особых надежд. Он вынул военный нож и подошёл к трупу обезьяны. Со смачным звуком "пуч" лезвие вонзилось в плоть животного. Цун Ся отвернулся со страдальческим выражением лица, ощущая по телу табуны мерзких мурашек.
Но когда некоторое время спустя Чэн Тяньби понёс на кухню кусок мяса, вырезанного с брюха, Цун Ся сделал несколько глубоких вдохов и направился за ним:
– Я… я сделаю это. Твоя рана может открыться, тебе нужно отдохнуть.
Чэн Тяньби обернулся с саркастичным взглядом:
– Уверен?
– Угу, – с трудом кивнул Цун Ся.
Солдат бросил на стол сочащееся кровью мясо и ушёл.
Трижды пробормотав мантру «Это свинина», Цун Ся приступил к готовке: вскипятил воду, удалил остатки шкуры, нарезал мясо кусочкам и отправил в большую кастрюлю. Единственное, что на кухне не испортилось, – специи и терпко пахнущие имбирь и чеснок. С ними-то Цун Ся и затушил мясо. Последний раз он ел ещё ранним утром, так что сейчас, когда аппетитный аромат достиг его носа, он сдался и тоже решил поесть.
Занося в комнату кастрюлю с мясом, Цун Ся снова взглянул на труп обезьяны. При мысли, что в будущем, возможно, уже не удастся отведать такой еды, ему стало невыносимо грустно.
Водрузив кастрюлю на журнальный столик, он увидел, что Чэн Тяньби сидит на диване, весь закутавшись в одеяло, с опущенной головой – и не шевелится. Он подошёл и потрепал его по плечу:
– Брат солдат, пора есть.
Чэн Тяньби медленно поднял голову. Его лицо было бледным, дыхание учащённым, а глаза красными и воспалёнными – с первого взгляда было понятно, что он не в порядке.
– Что с тобой? – заволновался Цун Ся.
– Холодно, – прошептал Чэн Тяньби.
Коснувшись его лица – оно действительно было очень холодным, – Цун Ся почувствовал, как сильно дрожит мужчина.
Может, в рану попала инфекция? Чэн Тяньби принял противовоспалительное средство, а Цун Ся очистил его рану спиртом – это всё, что они могли сделать с тем ограниченным набором медикаментов, который у них был. Но его худшие опасения всё равно сбывались.
– Поехали в больницу, – торопливо сказал он, – может быть, там ещё остались врачи.
Чэн Тяньби покачал головой:
– Бесполезно. – Он посмотрел на кастрюлю с мясом. – Поедим, а потом я немного отдохну.
От волнения у Цун Ся выступил пот на лбу, но он ничего не мог поделать – оставалось только надеяться, что, когда Чэн Тяньби наестся, его иммунной системе хватит сил победить бактерии.
Тушёное мясо было потрясающе вкусным, но Чэн Тяньби не мог его оценить. Он вообще не чувствовал вкуса: его язык онемел, и он механически жевал и глотал, через силу запихивая в себя еду.
После того, как они быстро наполнили желудки, Цун Ся помог Чэн Тяньби дойти до спальни и расстелил на кровати все имеющиеся в доме одеяла. Но Чэн Тяньби, хоть и укрытого несколькими слоями одеял, всё равно продолжала бить дрожь.
Цун Ся сидел на краю кровати и постоянно проверял лоб Чэн Тяньби. Он чувствовал, что кожа под его ладонью становиться всё холоднее и холоднее, – и его сердце тоже холодело.
Он не хотел встречаться с этим новым, ужасным миром в одиночку. Он решил, что если Чэн Тяньби умрёт, он вернётся к себе домой, а там – будь что будет. Если даже такой чрезвычайно живучий человек не сможет выжить, на что тогда рассчитывать ему?
С тяжёлым сердцем глядя на бледное, измученное лицо Чэн Тяньби, он еле слышно прошептал:
– Брат солдат, не умирай.
Но вряд ли Чэн Тяньби мог это услышать. Его тело не переставало дрожать. Холод, казалось, проник уже до костей, и никакие одеяла не помогали.
Сжав зубы, Цун Ся снял тёплую куртку. В одной тонкой майке он забрался под одеяла и крепко обнял трясущегося от холода Чэн Тяньби.
От прикосновения к его ледяной коже Цун Ся тоже сперва задрожал, но вскоре привык. Люди – существа теплокровные, температура их тел довольно высокая, а теплопроводность – быстрая. Поэтому объятия человека куда эффективнее обычного одеяла. Это лучшее, что Цун Ся смог придумать. Если не сработает и температура тела Чэн Тяньби продолжит падать, солдат просто умрёт у него на руках. А без Чэн Тяньби и он долго не проживёт.
– Брат солдат, держись, ты не должен умирать, – снова зашептал Цун Ся. – Я знаю, я слишком бесполезен, я не могу помочь тебе… А если ты умрешь, я очень скоро присоединюсь к тебе. Но я хочу ещё попутешествовать с тобой по этому, земному, миру… Не умирай, прошу тебя… не умирай…
Чэн Тяньби бессознательно обхватил руками источник тепла, причём с силой, совсем не похожей на силу больного человека – у Цун Ся чуть рёбра не затрещали. Он был сейчас словно печка, греющая с постоянной температурой. Прижимая его к себе, Чэн Тяньби постепенно согрелся.
Усталость, сонливость, боль… Уютная, мягкая постель поглотила все накопившиеся отрицательные эмоции, и двое мужчин, крепко обняв друг друга, погрузились в глубокий сон.
http://bllate.org/book/13833/1220597
