День 4-й 22:37
В целом от ответа на звонок до разрешения этого недоразумения прошло менее пяти минут. Такой прямой и очень эффективный стиль общения позволил Сун Жаню расслабиться, и уровень его благосклонности по отношению к мистеру Хэ значительно вырос.
Как иллюстратору, Сун Жаню довольно часто приходилось страдать из-за проблем в общении с людьми. В прошлом году был период, когда ему особенно не везло: он часто встречал заказчиков, которые поначалу не имели особых предпочтений по поводу его работы и соглашались со всеми предложениями, но позже они становились очень придирчивыми и на все предложения выказывали лишь недовольство. Заказчики начинали тянуть резину, то и дело бросая фразы вроде: «Я не могу подробно описать, в чём проблема, но, так или иначе, ваш рисунок – это не то, что я хочу». Все эти обиды действительно западали в душу Сун Жаня. Неспособный простить или забыть их* , временами он хотел только схватить кисть и воткнуть её в макушку очередного заказчика.
(*дословно «глоток старой крови в груди Сун Жаня, который тот не способен ни выплюнуть, ни проглотить.»)
Каждый раз, засиживаясь допоздна, чтобы пересмотреть наброски, Сун Жань должен был провести определённую церемонию: он ставил свои кисточки номер 4, 6 и 8 в ряд так, как будто это три палочки благовоний, и неистово молился, чтобы следующий заказчик оказался более надёжным. Больше всего он надеялся, что другая сторона сразу же сообщит все мелкие детали, чтобы ему больше не пришлось мучить своё слабое тело.
Если бы все были похожи на прямолинейного господина Хэ, который в разговоре не ходит окольными путями с излишней вежливостью, в мире давно бы воцарилось взаимопонимание.
Когда Сун Жань пребывал в хорошем настроении, он начинал говорить быстрее.
Принявшись болтать, он, словно кролик с тремя ртами, начал рассказывать господину Хэ, как невероятно грустно ему было в ожидании важного звонка отвозить Бубу рано утром в садик, а потом пообещал, что обязательно избавится от привычки рано вставать – лучше поспать лишние полчаса перед выходом.
– Кто сказал, что ранняя пташка ловит самых вкусных червяков? – спросил парень с горечью. – Именно потому, что я встал слишком рано, я чуть не умер с голоду.
Улыбка постепенно расцветала в глазах Хэ Чжиюаня, пока он нёс пустую чашку на кухню, чтобы помыть её. По пути ему в голову пришла хитрая идея.
– У меня есть очень простая идея, которая поможет избежать повторения этой ситуации в будущем. Хочешь узнать?
Сун Жань сразу же воодушевился.
– Какая идея?
Глаза мужчины прищурились.
– Не мог бы ты сказать мне свой номер мобильного телефона?
– Номер м-мобильного… Ах, точно!
Сун Жань хлопнул по подушке, когда его внезапно осенило.
Точно! Как только он узнает мой номер мобильного, нам больше не придется полагаться для связи на этот детский телефон, и тогда господин Хэ сможет звонить мне в любое время.
Сун Жань стремительно произнёс цепочку цифр. В этот момент руки Хэ Чжиюаня были заняты мытьём кофейной чашки, поэтому он сосредоточенно повторил про себя эти одиннадцать цифр, запоминая их наизусть.
– Хорошо, я запомнил. Если у тебя есть бумага и ручка под рукой, запиши и мой номер. Если в ближайшие несколько дней у тебя возникнут какие-либо проблемы, которые ты не сможешь решить, пожалуйста, позвони мне без промедления.
– В-ваш номер…
Заикающийся голос Сун Жаня звучал неуверенно.
По правде говоря, как я могу не хотеть получить номер его мобильного телефона? И теперь, когда мистер Хэ сам даёт мне его, это будет считаться просто формальным обменом контактными данными. Это вполне нормально для работодателя и няни, но почему мне кажется… что в этом есть какая-то доля неуловимо глубокого смысла? Например, мог бы я воспользоваться этой возможностью, чтобы стать немного ближе к мистеру Хэ?
Ах, и впрямь, наступила весна, и мне безумно хочется влюбиться. Даже женатые гетеросексуальные мужчины без всякого сожаления вовлекаются в мои эротические фантазии!
Крайне пристыженный маленький девственник опустил голову, закрывая свободной рукой половину лица.
Поразмыслив над этим, он решил сдержаться и в зародыше пресечь мысли, которые ему не следовало иметь.
– Господин Хэ, вам не нужно сообщать мне свой номер телефона. Я позабочусь о Бубу и не буду беспокоить Вас.
Хэ Чжиюань улыбнулся, услышав его слова.
– Лично я считаю, что «беспокоить меня» – это хороший способ позаботиться о Бубу. Понимаешь, как отец Бубу, я – высококачественный ресурс, который предоставляется бесплатно и может использоваться неограниченное количество раз. Ты уверен, что откажешься использовать мою помощь только ради того, чтобы самостоятельно всем заниматься и позволять мне наслаждаться плодами твоего труда?
Эта причина звучит довольно убедительно, но почему-то странное чувство только усилилось?
Не в силах понять этого, Сун Жань с досадой тянул кончики прядей своих волос.
Заметив, что тот не издал ни звука, Хэ Чжиюань снова заговорил:
– Сун Жань, поверь, я тебе понадоблюсь. Независимо от того, насколько хорошо себя ведёт Бубу, в конце концов он всё ещё маленький и попадает в неприятности куда чаще, чем взрослые. Невозможно предугадать, когда возникнет экстренная ситуация. Если он случайно простудится и у него поднимется температура, это будет достаточно веской причиной, чтобы беспокоить меня в течение нескольких дней.
Как только речь зашла о безопасности Бубу, Сун Жань сразу же изменил своё мнение, посчитав, что взять номер телефона Хэ Чжиюаня не только разумно, но и чрезвычайно важно. Устыдившись своих недавних фантазий, парень вытащил свой сотовый и набрал в нем номер господина Хэ, трижды перепроверил его, а затем впал в оцепенение, столкнувшись со строчкой «контактное имя».
Фамилия Хэ, но какое у него имя?
– Эээ, па… Папа Хэ? Могу я записать вас как «папа Хэ»? – он продолжил. – Или мне записать вас как «господин Хэ»?
– Хэ Чжиюань, – великодушно ответил ему собеседник, – «Хэ» от «увеличивать» и «моллюск», «Чжиюань» – от «возвышенные идеалы достигаются через спокойствие».
Пальцы Сун Жаня были очень быстры – услышав ответ, он удалил слово «папа» и начал поиск на экране, полном иероглифов.
– Чжи… Юань… Ага, я нашёл!
Он нажал «сохранить» и посмотрел на слова «Хэ Чжиюань» на экране. Уголки его губ невольно приподнялись в улыбке, которую не заметил даже он сам.
– Ваше имя очень элегантное, его выбрали старейшины семьи?
– Ты.
Сун Жань был ошарашен.
– Хм? Я выбрал? Как... как такое возможно?
Хэ Чжиюань был настолько поражён его простодушием, что чуть не выронил чашку.
– Дело не в моём имени, а в обращении. С самого первого звонка ты обращаешься ко мне уважительно. Я действительно на несколько лет старше тебя, но с точки зрения отношений мы соседи и друзья, поэтому нет необходимости быть таким вежливым.
– Ой, да… хорошо.
Сун Жань кивнул, соглашаясь со сказанным.
Изначально он предполагал, что господин Хэ был старше его, а также имел более высокий социальный статус, поэтому он не ошибся бы, обращаясь к тому уважительно. Но продолжать обращаться на «Вы» после того, как они по-настоящему сблизились, было бы еще более невежливым. В результате он решил проявить инициативу и исправиться, тренируясь говорить:
– Ты... э-э-э, ты…
Зажав телефон между ухом и плечом, Хэ Чжиюань держал пустую чашку в левой руке, а правую положил на ручку посудомоечной машины, терпеливо ожидая, пока юноша закончит фразу.
Сун Жань не задумывался о том, что сказать. После долгой внутренней борьбы с обращением «ты», он наконец выдал короткий, но ошеломительный вопрос:
– Ты… ты одет?
Спросив это, он мысленно отвесил себе звонкую пощечину.
Хотя у Хэ Чжиюаня был большой жизненный опыт, эти слова заставили его на некоторое время застыть в изумлении. Затем мужчина разразился смехом и уже был готов ответить: «Нет», чтобы поддразнить парнишку, но прежде чем он успел открыть рот, как в трубке послышался вопль, полный сокрушительной силы:
– Нет, нет, нет, я не это имел в виду! Точно нет! Я просто... я имел в виду... то есть ты, ты, ты должен одеться после того, как встанешь с постели, а после того, как оденешься… хм, пора будет завтракать... Ты уже завтракал?!
После того, как этот громкоговоритель прекратил вещание, обе стороны одновременно погрузились в неловкое молчание.
Поначалу Хэ Чжиюань не чувствовал себя слишком неловко. Ему просто было любопытно наблюдать за беспорядочным ходом мыслей Сун Жаня, но после того, как тот закончил свою попытку оправдаться, где каждое слово, казалось, лишь подливало масла в огонь, даже через экран можно было почувствовать жгучее дыхание юноши, полное смущения.
Характер моего соседа довольно уникальный.
Хэ Чжиюань всегда вёл себя как джентльмен, протягивая руку помощи, когда мог, и не имел склонности изобличать недостатки людей, критикуя их прямо в лицо. Улыбаясь, как ни в чём не бывало, он притворился, что верит объяснениям Сун Жаня.
– Компания предоставляет завтрак, поэтому я обычно ем в офисе.
– И… и как?... В-вкусно?
Градус неловкости в разговоре нарастал, но Сун Жань скрепя сердце продолжал поиск подходящей темы.
Мужчина ответил отрицательно, пожав плечами.
– С одной стороны здесь большое разнообразие еды: тосты с мёдом, круассаны, каши, яичница, копчёный бекон, овощной сок... Да, этот завтрак сбалансирован и богат калориями, однако его недостаток в том, что он слишком американский. По вкусу он определённо не сможет сравниться с маленькими вонтонами, которые ты готовишь собственноручно.
– Правда?
Крошечная мастерская по производству вонтонов ручной работы была оценена господином Хэ в пять звёзд, превзойдя большую современную кухню компании. Маленький шеф-повар Сун Жань был чрезвычайно польщён и не смог удержаться от самодовольства, отчего вся прежняя неловкость испарилась без следа.
– Если хотите, по возвращении домой Вы можете приходить ко мне каждое утро…
Хэ Чжиюань снова поправил его:
– Ты.
– Ах, точно-точно! – Сун Жань слегка прикусил кончик языка в наказание и немедленно исправился. – Когда ты вернёшься домой, можешь приходить ко мне каждое утро... есть вонтоны.
– Хорошо, – Хэ Чжиюань охотно принял приглашение, – с удовольствием.
Закончив прибираться на кухне и вернувшись в гостиную, Хэ Чжиюань бросил взгляд на стену и внезапно остановился с удивлённым выражением лица – он не знал, когда изображение видеонаблюдения изменилось, но прямо сейчас на стену проецировалось лицо Сун Жаня, который пристально смотрел прямо на него.
Ах, нет, он смотрит на переднюю камеру mini Q.
Этот юноша отлично выглядел. Поскольку он был молод, его лицо всё ещё сохраняло следы детских черт. Он казался бодрым и энергичным, но через объектив камеры его внешний вид выглядел несколько забавно.
Чтобы расширить область наблюдения, mini Q был оснащён широкоугольным объективом типа «рыбий глаз», в результате чего полученное изображение в определённой степени искажалось. Он был разработан с использованием хорошо зарекомендовавшего себя алгоритма коррекции, поэтому обычно искажения не были значительными, но прямо сейчас Сун Жань располагался слишком близко к объективу, практически утыкаясь в него носом, и это заставляло черты его лица искривляться, округляя линии и придавая пухлости формам.
Но даже такое искажённое лицо всё ещё было полно яркой и цветущей юношеской энергии.
Ресницы Сун Жаня были длинными и густыми, а их кончики от природы загибались вверх. Под ними находилась пара ясных угольно-чёрных глаз, который в мягком освещении выглядели, словно прозрачный янтарь, напоминая глаза новорождённого олененка. Поскольку молодой человек не знал, что камера была включена, в его взгляде читалось искреннее любопытство и удивление, что было очень привлекательно.
От направленного прямо на него взгляда таких глаз Хэ Чжиюань внезапно почувствовал ошеломление. Грудь мужчины словно придавило тяжёлым камнем, но он никак не мог унять зарождение какого-то давно забытого чувства.
Мужчина спросил:
– Что ты делаешь?
На изображении Сун Жань склонил голову на бок и улыбнулся.
– Угадай.
Хэ Чжиюань сделал вид, что не знает.
– Наблюдаешь за звёздами с балкона?
– Туман такой густой, как можно увидеть звёзды? – Сун Жань улыбнулся ещё ярче. – Я смотрю на твоего робота.
Некоторое время назад, закончив осмотр гостиной, mini Q плавно направился к дверному проёму комнаты.
Когда Линь Хуэй ушла, она не закрыла дверь полностью, поэтому он смог беспрепятственно проникнуть внутрь. Сун Жаню как раз наскучило обнимать подушку, поэтому его внимание переключилось на белоснежного округлого робота, напоминающего очищенное сваренное вкрутую яйцо. Испытывая любопытство, парень слез с дивана и подошел к mini Q, а затем присел на корточки, чтобы поближе посмотреть на это милое устройство, которое со стороны казалось абсолютно безобидным для людей и животных.
Хэ Чжиюань спросил:
– И что думаешь?
– Хм… – взгляд Сун Жаня дернулся, пока тот осматривал mini Q вблизи, а затем молодой человек встал и отошёл на несколько шагов назад. Задумчиво стуча костяшкой согнутого пальца по подбородку, он сказал с серьёзным видом. – Это не совсем то, что я себе представлял. Я думал, что все роботы будут похожи на тех, что показывают в научно-фантастических фильмах, м-м-м… В форме людей, с двумя руками, двумя ногами и невыразительным искусственным лицом.
– Ты предпочитаешь гуманоидную форму?
Сун Жань закрыл глаза и на секунду задумался. Внезапно тонкие волоски на его коже встали дыбом, и он покачал головой, отвечая:
– Определённо нет! Если бы дома был робот-гуманоид, то, увидев его посреди ночи, я бы до смерти испугался! Нет, это было бы слишком страшно. А mini Q более симпатичен – его простой вид, похожий на большой шелковичный кокон, выглядит мило, с какой стороны ни посмотри, верно?
Сказав это, юноша протянул руку и погладил блестящую поверхность mini Q.
После этого Хэ Чжиюань объяснил ему:
– В области робототехники существует теория под названием «зловещая долина», которая состоит в том, что роботы, очень похожие на людей, будут вызывать у них страх, за которым последует отвращение. Поэтому при проектировании внешнего вида роботов обычно придерживаются двух точек зрения. Одна из них – это стремление к крайней правдоподобности, вплоть до того, что становится трудно отличить настоящее от искусственного, а другая – отказ от всякого сходства с людьми и выбор минималистичного дизайна, как в случае с mini Q.
Приблизительно понимая его слова, Сун Жань начал ещё больше восхищаться Хэ Чжиюанем.
– Господин Хэ, Вы действительно великолепны.
Хэ Чжиюань в третий раз поправил:
– Ты.
– Ах, мне так жаль!
Сун Жань смущённо высунул кончик языка.
Совершенно не подозревая о том, что все его действия снимаются на камеру, пребывающий в приподнятом настроении маленький шеф-повар Сун Жань сел возле робота, скрестив ноги, и начал беспокоить «большой шелковичный кокон», касаясь и постукивая по нему в разных местах и параллельно расспрашивая Хэ Чжиюаня о том о сём. Увидев, что юноше нравится его изобретение, мужчина терпеливо отвечал на каждый его вопрос, каким бы дилетантским он ни был.
– Здесь над логотипом есть ряд синих огней, которые тускнеют каждые несколько секунд, прежде чем снова загораться – что они означают?
Хэ Чжиюань ответил:
– Эти мерцающие лампочки означают, что в данный момент работает камера.
– Камера… – на видео Сун Жань посмотрел налево и направо, пытаясь найти камеру взглядом. Внезапно проецируемое на стену изображение потускнело, когда палец юноши скользнул мимо объектива передней камеры туда и обратно. – Это она, да?
В следующее мгновение выражение лица Сун Жаня резко изменилось, вслед за этим последовал громкий хлопок, и стены гостиной Хэ Чжиюаня полностью потемнели.
Мужчина отодвинул сотовый телефон от уха, и его плечи затряслись от смеха.
Когда проектор снова загорелся, линза оказалась покрыта толстым слоем водяного пара. Когда он рассеялся, отображаемая комната оказалась пустой; всё, что можно было увидеть, – это диван, обитый тканью цвета алой камелии, плотные шторы и изогнутые декоративные деревянные панели на стенах с подсветкой по всей длине. Сун Жань спрятался.
Стоя со скрещенными на груди руками, Хэ Чжиюань спокойно ждал на месте.
Через некоторое время экран видеонаблюдения начал автоматически вращаться. Его линза повернулась на 180 градусов, после чего её положение зафиксировалось, отображая объект, находящийся позади mini Q. Ошеломлённое лицо Сун Жаня снова появилось в центре проецируемого изображения.
– Так она ещё и вращается?!
Сун Жань стыдливо захныкал и вытянул руку, снова плотно прикрывая объектив. Мочки его ушей вмиг заполыхали, а щёки раскалились достаточно, чтобы на них можно было пожарить луковые блинчики.
Хэ Чжиюань с радостью поддразнил парня:
– Что ты прячешься? Ты уже такой взрослый, но всё ещё стесняешься?
Сун Жань ухватился за эту нить в мотке своих хаотичных мыслей, думая, что он действительно слишком остро отреагировал.
Если я и дальше буду продолжать в том же духе, мистер Хэ разоблачит мои неподобающие мысли о нём.
Молодой человек успокоился, несколько раз про себя произнес, словно мантру, «добрососедская дружба, гармоничные отношения», а затем медленно опустил руку.
Итак, Хэ Чжиюань увидел Сун Жаня с алеющими щеками, что сидел у стены с большой подушкой в руках и смотрел в камеру сердитым взглядом:
– Я… я не стесняюсь, просто это немного смущает… Всё же по-соседски было бы неплохо сообщить мне, что камера была включена.
Хэ Чжиюань с улыбкой извинился перед ним. Сун Жань с негодованием потёр лицо, всё ещё глубоко обиженный.
– Господин Хэ, это твой дом. Если ты хочешь включить камеру, я не стану этому препятствовать, кроме того, мне нечего скрывать. Однако, разве это не… разве это не подло с твоей стороны?
– Да, прости.
Хэ Чжиюань послушно согласился с мнением Сун Жаня и искренне признал свою ошибку, будто желая задобрить его, из-за чего тот на мгновение растерялся, не зная, как реагировать на подобное. Молодой человек поспешно провёл пальцами по волосам и потянул ворот футболки, желая выглядеть более презентабельно.
Индикаторы льдисто-голубого цвета мигали медленно и мягко, как океанская вода, многократно омывающая пляж во время прилива.
По другую сторону световых индикаторов находились глаза Хэ Чжиюаня, внимательно смотрящие на него.
Будет ли мистер Хэ смеяться, увидев мой неопрятный вид? Станет ли он испытывать ко мне неприязнь из-за этого?
Парень считал, что сейчас выглядит не очень фотогенично – днём он надел мятую футболку и побежал в издательство, чтобы сдать черновики. Возвращаясь вечером домой, он купил порцию жареной лапши, и несколько капель рапсового масла случайно упали ему на грудь. Волосы были растрёпаны, словно птичье гнездо, и он слишком небрежно сидел на полу перед камерой со скрещенными ногами, не говоря уже о его наивной попытке спрятаться за mini Q…
Господин Хэ впервые увидел меня в таком беспорядочном виде, как я смогу исправить это впечатление в будущем?
О, и ещё был телефонный звонок продолжительностью в один час тридцать девять минут и восемнадцать секунд.
Сун Жань вспомнил о том, что произошло во время того телефонного звонка и почувствовал себя таким убогим, что его плечи поникли.
Неважно, мой образ уже не спасти. Плохое впечатление трудно сделать ещё хуже, разве что только я не разденусь и не начну бегать полуголым перед камерой.
Погодите-ка, полуголым?!
Он резко поднял голову и, запинаясь, спросил:
– Когда я… я в комнате Бубу, камера всё время была…?
– Была.
Выражение лица Сун Жаня было таким, словно в него ударила молния.
– Итак, когда я снял… ф… ф… снял… ты тоже это видел?
– Я видел. Ты в хорошей форме, – Хэ Чжиюань вёл себя, словно старый развратник, невозмутимо нахваливая фигуру юноши. – Регулярные физические упражнения – это хорошая привычка. Тебе следует продолжать поддерживать её и в будущем.
Со стоном завалившись на пол, Сун Жань схватил подушку и с силой прижал её к своему лицу, желая задохнуться.
Всё же Хэ Чжиюань был абсолютным мастером искусства речи. Спустя две минуты разговора Сун Жань напрочь позабыл о смущении и уже сам начал рекомендовать ему свои методы упражнений. Он намеренно стращал мистера Хэ фразами вроде «после тридцати лет мужчинам очень легко набрать вес», напоминая ему уделять внимание физической нагрузке и не отказываться от спорта только потому, что работы слишком много.
Не сказав ни слова, Хэ Чжиюань с улыбкой выслушал юношу, любезно позволяя тому сохранить своё достоинство, не упомянув о своей квалификации персонального тренера.
Они довольно долгое время с энтузиазмом беседовали, когда Сун Жань внезапно приподнял подбородок и вздохнул в объектив камеры, вспыхивающий синим светом. Хэ Чжиюань спросил его, в чём дело, но Сун Жань не обратил на это внимания – в этот момент небольшая обида, о которой он некоторое время не решался сказать, вырвалась наружу:
– Только ты видишь меня, а я тебя не вижу – это так несправедливо!
После этого он тут же оцепенел. Потерявшему дар речи от осознания сказанного юноше хотелось лишь повернуть вспять течение времени, разбить это предложение на кусочки и проглотить обратно.
Опустив голову, Хэ Чжиюань улыбнулся.
Он обнаружил, что не имеет ничего против этой чуть ли не кокетливой жалобы Сун Жаня, как и против безрассудной просьбы, стоящей за этой жалобой; мужчина даже подумал, что такая завуалированная просьба была очень остроумной, и это весьма порадовало его.
– Если хочешь, то можешь увидеть меня прямо сейчас, – сказал Хэ Чжиюань.
– Эта комната – мой домашний кинотеатр, а также комната для видеоконференций. Экран находится перед тобой, проектор – прямо позади, а в двадцати сантиметрах над тобой – переключатель. Если нажать и сосчитать до десяти, мы окажемся в равных условиях.
http://bllate.org/book/13825/1220194
