Как показала практика, мощности газового баллончика вполне хватало. Хоть кастрюлька была одноразовой и небольшой, но ели они с большим удовольствием.
У них был хого с двумя бульонами. Немного поев, Су Цзянь заявил, что надо сварить лапшу в неостром бульоне, и, смешав её с говядиной и требухой из острого бульона, мигом умял небольшую миску.
— Ты так любишь лапшу? — не удержался от смеха И Тяньшу. — Даже хого без неё не обходится?
— Что поделать, я ведь родился на севере, а северяне любят мучное, — Су Цзянь отправил в рот очередную порцию. — К тому же ты ведь тоже любишь лапшу, не так ли? Когда мы снимали «Партию»… ты же каждый день ходил со мной в лапшичную внизу, и довольно долго, но что-то не было видно, чтобы тебе надоело.
— Я… — И Тяньшу замялся и слегка улыбнулся. — Да, я тоже люблю.
— Ха-ха, я так и знал, поэтому специально заказал большую порцию, там ещё осталось, — с самодовольным видом заявил Су Цзянь.
И Тяньшу опустил голову и многозначительно поджал губы. Заметив, что Су Цзянь до сих пор с босыми ногами, он тут же встал, подошёл к двери и принёс тапочки.
— Хоть уже и начало лета, вечером всё равно легко простудиться, надевай скорее.
Су Цзянь поднял на него взгляд и широко улыбнулся:
— Брат И, ты такой хороший. До такого уровня заботы мне… ну, как бы это сказать… никогда не дотянуться.
— Мне до твоего уровня болтливости тоже не дотянуться, — улыбнулся И Тяньшу, а затем бросил взгляд в сторону двери. — Я пойду к себе в номер.
— Зачем? Мы же ещё не доели хого, — сказал Су Цзянь, надевая тапочки. Затем он резко вскинул голову, и его глаза радостно заблестели: — Ты же… не за подарком для меня пойдёшь?
И Тяньшу посмотрел на него и с улыбкой кивнул, а затем глянул на настенные часы:
— Да, чтобы успеть до двенадцати.
— А что ты подаришь? Я пойду с тобой!
Су Цзянь, полный энтузиазма, собрался было вскочить, но И Тяньшу, увидев это, поспешно удержал его:
— Не ходи, я сейчас вернусь.
Услышав это, Су Цзянь не стал настаивать. Выйдя за дверь и вернувшись в свой номер, И Тяньшу прислонился спиной к двери и глубоко вдохнул. Лишь спустя некоторое время он медленно выдохнул.
Как он и желал, Су Цзянь относился к нему всё лучше и лучше, и их отношения становились всё более близкими. Словно история начала постепенно двигаться в направлении, которого ждали зрители.
Но людская жадность всегда ненасытна, поэтому он вдруг почувствовал некоторое сожаление.
И Тяньшу подошёл к кровати, на которой лежала изящная чёрная подарочная коробка. Он открыл её — внутри оказалась картина маслом. Человек на картине был изображён в чёрном пальто, его волосы слегка растрепал ветер, а выражение лица казалось слегка застывшим. Он тихо стоял на крыше, словно сливаясь с облупившейся штукатуркой вокруг, такой же унылый и одинокий.
http://bllate.org/book/13820/1610749
Готово:
