Глава 33
Добрые друзья
Решив вмешаться в дела Божественного и Демонического континентов, Цзи Мо тем не менее за последние несколько дней не предпринял никаких особых действий. Просто, как обычно, слонялся повсюду в компании Е Минцзюня и Цинь Йе и словно плевать хотел на всё вокруг. Впрочем, это было вполне в духе Жреца Утренней Звезды: он всегда брался за миссии только по просьбе Верховного Жреца, и то – поставив предварительно свои условия. А уж без поручения Су Гэ он вообще никогда не совал нос в чужие дела. Поэтому все окружающие, немного поудивлявшись тому, как он стал неразлучен с Е Минцзюнем, вскоре привыкли и перестали обращать на них внимание.
В этот день Е Минцзюнь пришёл в комнату Цзи Мо, как всегда, рано утром. И, как всегда, через окно. Пожалуй, Цзи Мо уже почти привык к таким его появлениям. Удобно расположившись на кровати и позволяя бессмертному под видом расчёсывания забавляться с его волосами, он отстранённо спросил:
– Сяньцзюнь, сегодня, кажется, последний день твоего наказания, верно?
Слава богам, больше не нужно будет просыпаться в такую рань. Уже полмесяца ему, закоренелой "сове", приходится вставать ни свет ни заря. Такое чувство, что за эти две недели его жизнь сократилась лет на десять.
Словно отвечая на вопрос, как раз когда Е Минцзюнь закончил закреплять зелёную ленту на его собранных в высокий хвост волосах, многострадальная Система, которую за последние пару дней уже ровно 58 раз выбрасывал то и дело чем-то недовольный бессмертный, наконец-то подала свой измученный голос:
– Все накопившиеся наказания полностью завершены. Любовная стратегия функционирует в прежнем режиме. За время прохождения наказаний уровень благосклонности цели стратегии достиг 300 баллов. Активирована следующая стадия – стадия дружеского сближения. С данного момента Сяньцзюнь может по своему усмотрению вступать с объектом стратегии в физический контакт, но исключительно в рамках, допустимых для добрых друзей. Желаете незамедлительно получить новое задание?
«Скажи-ка мне, где это видано, чтобы кто-то – настолько ГЕИ, что это заметно с первого взгляда, – были просто "добрыми друзьями"? Да я в последнее время источаю такую ауру "отрезанного рукава", что сам себя начинаю побаиваться [1]!»
Хотя в душе Цзи Мо критиковал нелепую терминологию Системы, но всё же с облегчением выдохнул, услышав о смягчении ограничений. В конце концов, пусть прикосновения и объятия Е Минцзюня несли угрозу его сердечному спокойствию – а заодно и его сексуальной ориентации! – но лучше уж это, чем эксцентричное наказание в виде мужчины, повесившегося ночью перед его окном. Ещё несколько таких перформансов в стиле хоррор, и он точно отправит лезвия [2] создателям Системы.
_______________
1 Имеется в виду, что ему кажется, будто в последнее время окружающие воспринимают его не иначе как гея, и он начинает опасаться, что может и в самом деле свернуть на "согнутую" дорожку.
2 «Отправить лезвия» ( 寄刀片) – идиома уже встречалась в 3 главе. Используется для выражения недовольства сюжетом или сеттингом произведения, является демонстрацией угрозы и злобного отношения к авторам.
_______________
В период, когда наказания следовали одно за другим, Система не выдавала новых заданий и не сообщала о текущем уровне благосклонности. Так что сейчас неожиданное объявление о накопленном прогрессе удивило даже Е Минцзюня. Сколько он знал Цзи Мо, тот всегда очень чувствительно на всё реагировал, отчего значение его благосклонности постоянно колебалось: то вверх, то вниз, а то и резко падало из-за какого-нибудь случайно оброненного слова. И он не ожидал, что за те дни, когда он не выполнял заданий, его уровень благосклонности так стремительно вырастет.
– Это то, о чём люди говорят: «Любовь расцветает с течением времени»?
Неуверенный в своём предположении, Е Минцзюнь осторожно попробовал коснуться щеки молодого человека и с удивлением обнаружил, что в этот раз Цзи Мо не стал уклоняться от его руки, а лишь спокойно ответил:
– Теперь я уже знаю, насколько ценен Сяньцзюнь. Поэтому, когда ты решил отдать себя мне в пользование, моя благосклонность, естественно, начала быстро расти.
Цзи Мо привык относиться к людям с холодной отчуждённостью. Слова уже слетели с его губ, когда он понял: пусть это была правда, но, произнесённая вслух, прозвучала она довольно чёрство и цинично. Почувствовав неловкость, он опустил голову и тихо добавил:
– А отчасти ещё и потому, что ты так добр ко мне.
«Хм-м, если бы не маска, посмотреть сейчас на его лицо было бы, наверное, очень интересно…» – внезапно осенило Е Минцзюня, никогда раньше не получавшего такого обращения от Цзи Мо.
Он вновь протянул руку, желая прикоснуться, только на сей раз – к Вуйен. Цзи Мо немного напрягся, но отстраняться не стал – просто поднял голову, наблюдая за его действиями. Можно сказать, что, по сравнению с прошлым, сейчас он демонстрировал куда большее доверие.
Вуйен была для Цзи Мо чем-то вроде экрана, проецирующего изображение внешнего мира прямо ему в сознание. От прикосновения бессмертного всё в его поле зрения замерцало, а голова слегка закружилась. Е Минцзюнь, между тем, пользуясь замешательством парня, продолжил тыкать маску в разных местах. Видя это безобразие и не надеясь, что распоясавшийся бессмертный остановится сам, Цзи Мо вынужден был строго предупредить:
– Сяньцзюнь, пожалуйста, прекрати вести себя как легкомысленный ребёнок.
«Неужели бестолково тыкать в экран – это так весело?.. Очнись! Даже если ты проделаешь в нём дыру, карточный человечек из неё не выскочит и не позволит тут же себя оттрахать!»
Цзи Мо вот тоже очнулся – очнулся от былой нерешительности после того, как всё спокойно обдумал.
Прежде у него никогда не было близкого человека. А тут вдруг появился Е Минцзюнь, который постоянно крутится рядом… да ещё эта его потрясающая красота… Неудивительно, что сердце металось как обезьяна, а мысли скакали обезумевшими лошадьми [3].
_______________
3 «Сердце мечется как обезьяна, мысли скачут как лошадь» (心猿意马) – древняя китайская идиома, означающая, что чувства неконтролируемы, как прыжки обезьяны, а мысли неуправляемы, как понёсшаяся лошадь. Иными словами, сердце и разум человека неспокойны, его раздирают сомнения и противоречия.
_______________
В конце концов, мужчины – не самые высоконравственные существа, а в желании иметь привлекательного партнёра, возбуждающего чувственную страсть, нет ничего странного. Влечение и любовь – это две разные вещи. Люди, как правило, не умеют дорожить чувствами, доставшимися им без труда, а Е Минцзюнь пока и вовсе не разобрался, что такое любовь и ненависть… Поэтому, если сейчас вложить всего себя в, возможно, кратковременную вспышку страсти, то позже рискуешь потерять вообще всё. Нет, он не может позволить себе что-то настолько глупое!
Пока Цзи Мо внушал себе не быть слишком уступчивым с Е Минцзюнем, бессмертный, улучив момент, мягко погладил его по плечу. А потом, когда его не оттолкнули, ошеломлённо захлопал глазами.
«Конечно, парнишка, весь ощетинившийся колючками, тоже весьма интересен, но, оказывается, когда он такой податливый, когда позволяет вот так гладить себя, – это гораздо, гораздо приятнее».
Раз уж, отдав себя в руки Цзи Мо, он добился такого результата, то, может быть, они продвинутся ещё на одну стадию, если он вручит ему ещё один древний божественный артефакт?
С нетерпением предвкушая, что скоро узнает, как выглядит горячо влюблённый Цзи Мо, Е Минцзюнь возбуждённо спросил:
– А если я подарю тебе ещё и Карту гор и рек Шеджи, ты влюбишься в меня?
«Э?.. Ты что, думаешь, это онлайн-игра, где можно шмот раздавать? Типа, подарил топовый предмет – получил готовую жену? Вообразил, будто тебе всё можно, только потому, что я разок поддался на твои соблазны? Нет-нет-нет, мы так не договаривались!»
Убедившись в разумности собственных опасений, Цзи Мо решительно отвернулся и, не глядя на него, холодно отрезал:
– Извини, меня не интересует такая странная система.
Вслед за этим несчастная, никому не нужная Система, над которой постоянно висела опасность быть переданной другому владельцу, но которую только что отказались принять даже в качестве бесплатного подарка, нанесла контрольный удар:
– Сяньцзюнь, пожалуйста, будьте осторожнее в словах и действиях. Уровень благосклонности цели вашей стратегии снизился на десять баллов.
О, как неожиданно… Тот же самый метод, а вызвал совершенно противоположный эффект… Но не значит ли это, что Цзи Мо не нравится Карта гор и рек Шеджи, а нравится только ОН?
Размышляя над загадкой человеческих чувств, ставшей теперь ещё более запутанной и непостижимой, Е Минцзюнь вдруг осознал, что ни капли не опечален данным фактом. Напротив – кажется, он испытывает что-то, смутно похожее на счастье.
Почему он ощущает такие эмоции? Потому что одержал победу над другим божественным артефактом? Но раньше его никогда не заботило, какое место он занимает в рейтинге древнейших артефактов, периодически составляемом бессмертными…
Пока Е Минцзюнь пытался разобраться в самом себе, Цзи Мо обратил внимание на его внезапное молчание. Подумав, что резким отказом обидел бессмертного, он быстро сменил тему, надеясь отвлечь его от раздумий:
– Что там у Верховного Жреца происходит?
Последние нескольких дней они только делали вид, будто бесцельно гуляют повсюду. На самом же деле Е Минцзюнь каждую ночь внимательно следил за всеми перемещениями Су Гэ и Чан Хуэя. И если происходило какое-то подозрительное движение, на следующий день они отправлялись в то место под предлогом похода по магазинам. Таким образом им удалось ухватиться за несколько важных ниточек.
Отслеживать местонахождение Чан Хуэя оказалось весьма затруднительно, поскольку у него было слишком много личностей. У Цзи Мо имелись лишь косвенные подозрения, что он довольно тесно общается с высшим руководством Демонического континента. А вчера Чан Хуэй опять проник в Демонический дворец и о чём-то беседовал с Йе Цзюньхоу, после чего дворцовая стража сопроводила его до ворот. По-видимому, континент Зверодемонов всё-таки сумел предложить условия, которые заинтересовали Владыку Демонов.
А вот Су Гэ, в отличие от Чан Хуэя, не уделял Йе Цзюньхоу ни малейшего внимания. Все ночи он проводил в своей комнате, обучая Цинь Йе божественным заклинаниям, а все дни – посещая такие "чудные" места, как невольничьи рынки и зловонные городские трущобы. Он словно бы напрочь забыл о своём намерении объединиться с Демоническим континентом.
Похоже, в то время как Чан Хуэй выбрал Йе Цзюньхоу, Су Гэ предпочёл выбрать Королевство Фэй.
Легко постукивая пальцами по столу, Цзи Мо обдумывал имеющуюся информацию. Он мог более-менее точно предсказать, в каком направлении будут действовать эти двое. Учитывая характер Су Гэ, не было ничего удивительного в том, что тот сделал такой выбор. Но согласно досье, которое Хуэй Юэ прислал из Храма, Чан Хуэй, как бывший лорд Королевства Фэй, должен люто ненавидеть Йе Цзюньхоу. А значит, крайне сомнительно, что его желание сотрудничать было искренним.
– Они выходили прошлой ночью. А когда вернулись, Цинь Йе выглядел очень странным.
Прерывая размышления Цзи Мо, Е Минцзюнь сообщил ему последнюю информацию. Изначально являясь божественным артефактом, он умел безупречно скрывать свою ци, даже мог свободно заходить в Демонический дворец и выходить из него, не будучи обнаруженным. Это делало его идеально подходящим для наблюдения за Небожителями.
Услышав его слова, Цзи Мо понял, что Су Гэ наконец начал действовать.
– Мне придётся попросить Сяньцзюня отвести меня в то место, где они побывали, – серьёзно сказал он.
Е Минцзюнь плохо разбирался в делах смертных, поэтому Цзи Мо для полной уверенности, что он не упустил ничего важного, нужно было самому сходить и проверить каждую зацепку. Именно так они действовали все эти дни – к большому удовольствию бессмертного. Е Минцзюнь радовался, что ему составляют компанию в его прогулках, тем более что Цзи Мо, желая сохранить в тайне их расследование, старался на людях вести себя с ним более интимно. Это оказалось новым и весьма захватывающим опытом.
Быстро приведя себя в порядок, они собирались, как обычно, прихватить с собой Цинь Йе. Но, выходя из комнаты, обнаружили за дверью Су Гэ, уже давно их дожидавшегося. Завидев их, Верховный Жрец мягко улыбнулся:
– Жрец Утренней Звезды, сегодня на Демоническом континенте отмечается праздник Нацай [4]. В Аньцзине очень оживлённо. Я собираюсь остаться на Ковчеге, чтобы защищать Цинь Йе, а вы можете пойти в город и хорошо провести время вдвоём.
_______________
4 Нацай (纳彩) – буквально "получение согласия". Так назывались подарки, которые дарили во время обряда Нацай (纳采 – звучат одинаково, но символы разные). Обряд Нацай – первый из шести брачных ритуалов в древней китайской свадебной церемонии, по значению аналогичный помолвке. В Древнем Китае подарки передавались через сватов сначала от семьи жениха, потом в ответ – от семьи невесты, и были довольно простыми, но символичными: например, мужчины дарили деревянную расческу и несколько футов обувной ткани, а женщины – восковые туфли ручной работы и вышитый носовой платок; позднее в качестве подарков стали часто использоваться гуси.
_______________
Я возьму всю работу на себя, а вы можете пойти и вволю "поотреза́ть друг другу рукава".
Уловив завуалированный смысл его предложения, Цзи Мо покосился на закрытую дверь комнаты Цинь Йе. Пару мгновений он не мог понять: Су Гэ действительно хочет дать ему отдохнуть или же намеренно пытается держать его подальше от Цинь Йе, чтобы он не заметил в юноше той "странности", о которой говорил Е Минцзюнь? А может и то, и другое?
По своему характеру Су Гэ не мог совершить ничего дурного. А если так, зачем ему принимать такие меры предосторожности против них? Что ж это у него за план, в конце концов, который принесёт пользу простым людям, но вызовет недовольство Богов?
Цзи Мо доверял Су Гэ. Но даже доверяя, хотел видеть полную картину происходящего, прежде чем решить, что делать дальше. Отныне он больше не будет, поддавшись импульсу, действовать опрометчиво. Он должен быть уверен, что все принимаемые им решения являются максимально взвешенными и рациональными. Потому что на этот раз он хочет быть тем, кто в итоге окажется победителем.
Не найдя ответа в выражении лица Су Гэ, Цзи Мо оставил пока этот вопрос. Сделав вид, что не заметил подвоха, он ответил с обычной вежливостью:
– В таком случае, премного благодарен Верховному Жрецу.
Цзи Мо никогда не любил лезть в чужие дела. И у Су Гэ не было оснований подозревать, что этот, всегда безучастный к мирским делам, Бог вдруг захочет вмешаться в дела смертных. Потому он проводил их с улыбкой, пожелав напоследок:
– Скоро мы возвращаемся на Божественный континент, так что постарайтесь в ближайшие несколько дней в полной мере насладиться достопримечательностями Цизая.
Это могло означать лишь одно – приготовления Су Гэ полностью завершены.
Цзи Мо на мгновение вспомнилась история возникновения праздника Нацай на Демоническом континенте. Согласно публичному заявлению Йе Цзюньхоу, в этот день он и Владычица Демонов вступили в брак. В связи с этим ежегодно в этот день на протяжении целой ночи в Демоническом дворце запускались в небо пышные, красочные фейерверки, а по всей стране проводились необычные праздничные ритуалы. Множество мужчин и женщин, ещё не вступивших в брак, отправлялись на природу для любования весенними цветами. Если они встречали того, кто им нравился, то незаметно обменивались ритуальными подарками, означающими заключение помолвки. Со временем жители Демонического континента стали называть этот единственный день в году, когда шансы на удачу в любви наиболее высоки, праздником Нацай.
Даже мимолётного взгляда на шумные, кипящие жизнью и весельем, улицы Аньцзина было достаточно, чтобы понять, какое большое значение Владыка Демонов придавал этому дню. Цзи Мо оставалось только тайком вздыхать:
«Верховный Жрец, Верховный Жрец… Это ж надо было: выбрать именно годовщину свадьбы Йе Цзюньхоу, чтобы устроить переполох. Надеюсь, он понимает, что если потерпит неудачу, это станет началом великой, непримиримой вражды, которая будет длиться вечно».
http://bllate.org/book/13808/1218877
