Глава 17
Возможно, это и есть большой босс
Разумеется, такой важный вопрос, как объединение двух континентов, невозможно было решить одним росчерком пера. Предложение Су Гэ – обратиться к Демоническому континенту – было одобрено, и теперь предстояло внимательно следить за его реализацией. А потому в течение двух часов продолжался бурный обмен мнениями между Су Гэ и Йе Цзюньхоу через голубиную голосовую связь. Результатом стало утверждение плана отправки делегации послов из Храма в Аньцзин, столицу Демонического континента.
Согласно описанию Цзи Мо, разговор двух Великих владык протекал следующим образом.
Прошлым вечером, когда ветер пронзительно завывал и не виден был свет луны, Владыка Демонов пребывал в отличном настроении, предвкушая восхитительную ночь. Едва он собрался насладиться глубоко проникновенным общением со своей новой наложницей, как вдруг с неба, трепеща крылами, спустился белый голубь и уселся в изголовье его кровати. А затем из птичьего клюва раздался голос Верховного Жреца, благочестивый и бесстрастный:
– Малыш Йе, вы разрушили немало городов на Божественном континенте и по правилам должны выплатить репарации.
В ответ Владыка Демонов – от испуга резко поникший – пылко и откровенно выразил свои чувства, два часа поминая восемнадцать поколений предков Верховного Жреца громкими, высокопарными словами. Как предполагал Цзи Мо, эта речь продолжалась столь короткое время лишь потому, что «Легенды тёмных ночей» не были дописаны до конца, так что главному герою просто не хватило словарного запаса.
Итак, если опустить подробности интимных контактов между Владыкой Демонов и предками Верховного Жреца, имеющие рейтинг 18+, благопристойная часть их диалога изложена ниже.
Йе Цзюньхоу: Ха-ха, выплатить репарации? Не получится! Приходи в Аньцзин и забери их сам, если, конечно, сумеешь!
Су Гэ: Хорошо, назначай дату встречи, я прибуду.
Йе Цзюньхоу: Старый плут, ты серьёзно? Всего несколько дней прошло, как ушёл Чан Хуэй, а Божественный континент уже не может открыть котёл [1]?
Су Гэ: Поскольку ты не возражаешь, я прибуду в Аньцзин через семь дней.
Йе Цзюньхоу: Кто сказал, что я не возражаю?
Су Гэ: Тогда обсудим всё ещё раз – завтра в это же время.
Йе Цзюньхоу: Нет уж, давай приходи! И будь добр прийти лично, чтоб я смог тебя прирезать!
Затем мир вновь погрузился в тишину, а Верховный Жрец, нахмурившись, обиженно пожаловался Белым Жрецам:
– Невоспитанный мальчишка Йе, он раздавил моего голубя.
_______________
1 «Не может открыть котёл» («Не поднять крышку котла») (揭不开锅) – китайская идиома, означающая глубокую бедность, полную нищету, когда нет денег даже на еду.
_______________
Несмотря на враждебные отношения между ними, Цзи Мо отлично понимал, что должен чувствовать Владыка Демонов в этот момент. Он даже чуть было не посочувствовал ему, но потом вспомнил, как родной сын этого человека едва не скормил его своим змеям, и подумал, что будет даже рад, если голубь Верховного Жреца ещё несколько раз прилетит к постели Йе Цзюньхоу.
Хотя разговор получился довольно странным, зато приглашение для послов они, можно сказать, получили. Теперь, когда Чан Хуэй не удерживал его, ничто не могло обуздать Верховного Жреца в стремлении расправить крылья. Цзи Мо признавал, что навыки няньки у Чан Хуэя достигали Божественного уровня, а вот у него самого таких способностей не было вообще. Поэтому он и не думал пытаться остановить Су Гэ, вместо этого похлопав Хуэй Юэ по плечу:
– Мы отправляемся с миссией на Демонический континент. На это время Храм полностью оставляем на тебя.
– Но… Но я ведь совершенно не знаю, как здесь всеми управлять!
Хуэй Юэ не ожидал, что эти двое нагло сбегут на Демонический континент, беззастенчиво оставив громадный Храм на него одного. Весь его вид выражал смятение и озабоченность, и тут он получил от Жреца Утренней Звезды дружеское предложение:
– Ты можешь каждый день учить их петь и танцевать, чтобы привить им художественный вкус.
И действительно, такая повседневная жизнь – изысканно утончённая, наполненная артистической атмосферой – являлась основой системы управления эльфийскими кланами. Но Хуэй Юэ применил по назначению весь свой оставшийся интеллект и всё же высказал опасения:
– А что делать, если кто-нибудь воспользуется удобным случаем, чтобы поднять бунт?
– Разберись с ними, используя свои мощные заклинания, – лаконично ответил Цзи Мо.
Сражений Хуэй Юэ не боялся, впрочем он тут же нашёл новый повод для беспокойства:
– А что если они не будут меня слушаться?
– Разберись с ними, используя своё очаровывающее лицо.
Этот способ, конечно, был проще, но даже Хуэй Юэ почувствовал за спиной сгущающуюся атмосферу недоверия:
– Могу я отказаться? – серьёзно спросил он.
Но Жрец Утренней Звезды сразу внёс ясность в этот вопрос:
– Нет, не можешь. Контракт о полном подчинении, подписанный тобой, всё ещё в руках Верховного Жреца.
При упоминании контракта Хуэй Юэ снова вспомнил о своей ненависти к нему. Свежие обиды наложились на старые и выплеснулись горячей гневной волной. Указывая пальцем на нос Цзи Мо, он яростно прошипел:
– Ты подлая, бессердечная тварь!
Отодвинув руку Короля эльфов от своего лица, Жрец Утренней Звезды снисходительно улыбнулся:
– Тебе определённо стоит поучиться у Владыки Демонов тонкому искусству сквернословия.
По прошествии этой ночи обоим континентам – и Божественному, и Демоническому – предстоял весьма хлопотный день. Последователям Святого Храма сообщили о решении Верховного Жреца лично отправиться на Демонический континент. И все они в слезах и отчаянии повсюду разыскивали Белого голубя, являющегося животным воплощением Су Гэ, в надежде отговорить его от этого самоубийственного шага.
Что касается Демонического континента, прошлой ночью в голове их величественного Владыки неожиданно возникла очень странная прихоть: он издал указ, гласящий, что отныне в этот день на Демоническом континенте будет отмечаться праздник Жареных голубей. В каждом доме, в каждой семье обязаны были подавать к столу голубей, а тем, кто съест больше всех, посулили щедрое вознаграждение. Цены на голубей в Аньцзине тотчас взлетели до небес. Поговаривали, что к полудню голубеобразные демонические звери продавались за огромные суммы, доходившие до тысячи золотых за одну особь. И даже аристократы ради этих птичек затевали драки прямо на улицах. Люди, истребляющие символ добродетели и нравственности [2], – это ли не признак мирового упадка и вырождения.
_______________
2 Голубь в Китае не только символизирует долголетие, супружескую верность и сыновнюю почтительность, но также является средоточием многих добродетелей и прекрасных нравственных качеств.
_______________
Два правителя упорно игнорировали своих подчинённых вместе со всеми их тревогами, стенаниями и оголтелой суетой. Но у Цзи Мо тоже не было времени на заботу о других, ведь сейчас он и сам столкнулся с одной крайне затруднительной проблемой.
Система Е Минцзюня обычно выдавала несложные задания, такие как поддержать разговор или вместе прогуляться. Вот он и ожидал, что дальше им велят просто подержаться за руки. Ну в крайнем случае, он готов пожертвовать первым поцелуем – но только чтоб без языка! Если без языка – то и не считается… Правильно?
Но как выяснилось, он недооценил, насколько целомудренные взгляды на любовь у этой Системы – всё-таки её мораль до сих пор оставалась на уровне начальной школы. Итак, следующее задание, которое она выдала: «Пожалуйста, повысьте уровень благосклонности цели стратегии до 100 баллов».
Цзи Мо и сам не знал, как можно повысить собственную благосклонность к мужчине. Не придумав ничего лучше, он пригласил Е Минцзюня на прогулку к озеру Чжаотянь – популярнейшему месту свиданий всех влюблённых Храма, надеясь, что романтическая атмосфера хоть как-то повлияет на его прямую сексуальную ориентацию.
Озеро с родниковой водой искрилось и переливалось в золотых лучах весеннего солнца; утки-мандаринки, разбившись на пары, кружились у берега. Даже желтогрудые иволги, рассевшиеся на ветвях, видимо, поддались дыханию весны и, распушившись и прильнув друг к другу, наполняли округу мелодичными трелями. Лишь Система вела себя тихо, как цыплёнок [3], а уровень благосклонности оставался незыблемым, словно скала.
_______________
3 «Тихо, как цыплёнок» (安静如鸡) – китайский интернет-сленг, обозначающий фанатов, которые разговаривают и шумят, когда не нужно, и наоборот, когда нужно что-то сказать – они молчат.
_______________
Они уже трижды обошли вокруг озера, а Цзи Мо не ощущал и намёка на романтический настрой. Зато досконально запомнил ландшафт этого места. Так что, задумай он тайное убийство какой-нибудь влюблённой парочки, всё прошло бы идеально: взмах лезвием и – ни следов, ни свидетелей. Но он был здесь не ради участия в деятельности группы FFF [4] и мог только обречённо смотреть на Сяньцзюня:
– Вы уверены, что текущий уровень благосклонности – всего 50 баллов?
_______________
4 Отсылка к японской новелле и аниме «Baka to Tesuto to Shōkanjū» («Дурни. Тесты. Аватары»), в котором группа инквизиции FFF (Fatal FireFukanzenna), состоящая из парней, символически отправляла «на костёр» всех, кто высказывал симпатии к противоположному полу.
_______________
– Ты спрашиваешь об этом уже в третий раз.
Беспомощное выражение на лице бессмертного говорило само за себя, но Цзи Мо всё никак не мог смириться с реальностью. Он-то считал, что испытывает к Е Минцзюню беспрецедентное доверие, думал, что ещё ни с одним Небожителем не ослаблял свою бдительность до такой степени. А в итоге – набрал какие-то жалкие 50 баллов благосклонности?
На данный момент у Е Минцзюня распечатано лишь 4% базы культивирования. Даже по самым приблизительным подсчётам для завершения миссии потребуется в 40 раз больше симпатии, чем имеется сейчас. Это какой же невообразимо Великой должна быть любовь, а?! Типа, «пока горы не рассыпятся в прах, а земля с небесами не сольются вновь в первобытной гармонии, влюблённые не покинут друг друга»? Любовь уровня Най Ганя и Цзюнь Цзюэ [5]? В прошлом или настоящем, в этом мире или в другом, пожалуй, найдётся всего несколько пар, способных на такие чувства. Что уж говорить о нём самом – необщительном затворнике, обречённом на одинокую жизнь?
Возникает вопрос, как, будучи таким профаном в области нежных чувств, что не в силах понять даже инструкцию к начальной миссии, как Е Минцзюню хватило смелости нацелиться на мировой рекорд в этой сфере?
_______________
5 «Най Гань и Цзюнь Цзюэ» – романтический онлайн-роман, описывающий великую любовь героев. Героиня сочиняет поэму, в которой клянётся богам, что они с возлюбленным «познают друг друга и проживут бесконечно долгую жизнь». Согласно её клятве, расстаться или умереть они могут, только если одновременно совпадут три условия:
первое – «У гор нет холмов и реки иссякли» (то есть горы и реки исчезли),
второе – «Четыре времени года сменились местами»,
третье – «Небо и земля слились в гармонии» (то есть возвращение мира к первобытному хаосу).
Невыполнимость этих условий доказывает нерушимую любовь героини, исключая их разлуку или смерть.
_______________
Столкнувшись с жестокой действительностью, Цзи Мо выглядел совсем отчаявшимся. Быть может поэтому Е Минцзюнь, спокойно любовавшийся пейзажем, наконец заговорил, пытаясь утешить его:
– Если дело только в пересечении пустоты, то для этого мне хватит и половины моей культивации.
На самом деле, он и сейчас кое-что недоговаривал. Хотя в прошлом Цзи Мо всячески отвергал его, но порой он ослаблял бдительность, и тогда Е Минцзюнь чувствовал, что они постепенно становятся ближе друг к другу. А сегодня, пусть они и были всё время вдвоём, гуляли вместе, – это чувство внезапно исчезло.
Если Цзи Мо попросит – он без раздумий согласится выполнить его желание, даже без всякой сделки. Но сто́ит ли рассказывать ему об этом? Хитроумный, опасающийся людей парнишка… Добившись желаемого, он уже не подойдёт к нему сам, уже не проявит инициативу, чтобы сблизиться с ним, верно?
– Но захочется ли вам возвращаться, не достигнув цели?
Как будто давно догадавшись о сомнениях бессмертного, Цзи Мо отвечал спокойно и рассудительно. Он прекрасно знал, что в этом мире ничто хорошее не даётся даром, и никогда не надеялся на бескорыстную помощь бессмертного.
Глядя на такого Жреца Утренней Звезды, Е Минцзюнь, кажется, начал догадываться, почему больше не ощущает того чувства: да, теперь он мог получить разрешение прикоснуться к Цзи Мо, когда ему вздумается, вот только внутренняя защита парня, наоборот, усилилась как никогда прежде. Всегда настороженный, он не позволял сделать ни шагу к их дальнейшему сближению. Осознав это, бессмертный тихо сказал:
– Помнится, в старинных человеческих книгах написано, что любовь – это волшебное чувство, которое может убедить влюблённого отказаться от собственных интересов ради дорогого человека.
– Людей привлекает идея, что кто-то готов отдать всего себя – ради них. Но правда в том, что сами они не хотят чем-то жертвовать взамен. Большинство людей очень скупы на благородные чувства. Легенды о любви остаются просто легендами, ведь шанс, что подобное чувство случится в реальной жизни, ничтожно мал. Простым людям о таком нет смысла даже мечтать.
Мягко разъясняя очевидные истины, Цзи Мо заметил рассеянный вид бессмертного и не удержался от вздоха:
– Сяньцзюнь, если вы по-настоящему любите кого-то, а этот человек ищет от вас лишь выгоды… это не то, чему сто́ит радоваться.
Когда слова уже вылетели из его рта, он понял, что что-то не так.
Е Минцзюнь – его единственная надежда покинуть этот опасный мир, это абсолютно очевидно. А он взял и напомнил мужчине, что не сто́ит верить в его мнимые чувства. Какого… чем он вообще думает?
По правде говоря, он был уверен: познав однажды любовь – неизбежно познаешь и душевные муки. Если бессмертный продолжит так дружелюбно относится к людям, то рано или поздно столкнётся той непроглядной тьмой, что прячется в глубинах человеческих сердец. И всё же… ему очень хотелось, чтобы не он стал тем человеком, что причинит боль Е Минцзюню. А может даже он втайне надеялся, что никогда не увидит, как на лице бессмертного, не знавшего ни забот, ни горестей, появляется печаль из-за человеческих чувств.
О, так вот в чём дело… Его разум пришёл к выводу о целесообразности сотрудничества с Е Минцзюнем ради выполнения миссии. Но что-то внутри него продолжало упорно сопротивляться, отказываясь соглашаться с решением мозга. Он настолько привык не обращать внимания на эмоции, что лишь сейчас обнаружил: рост благосклонности сдерживал именно он, и никто другой.
Что ж, эмоции действительно губительны для человека. Всего 50 баллов благосклонности – и ему уже не терпится самому разрушить Великую стену [6]. Если продолжать в том же духе, кто знает, до какого безумия он может дойти.
«Может быть лучше заключить другую сделку?»
_______________
6 «Самому разрушить Великую стену» (自毁长城) – идиома, означающая самому себя ослабить, разрушить своё дело собственными руками, своими действиями нанести себе непоправимый вред.
_______________
– Я знаю, ты очень добр ко мне.
В тот момент, когда Цзи Мо раздумывал, а не оставить ли ему эту рискованную затею, слова Е Минцзюня заставили его удивлённо поднять голову. Но задать вопрос он не успел – бессмертный нежно прижал кончики пальцев к его груди и с неподдельной искренностью произнёс:
– Помнишь, как мы впервые встретились? Ты не знал, кто я, и испытывал страх перед Небожителями, но всё равно решил увести меня из опасного места. И тогда я подумал: «В сердце этого человека скрыто много чувств, которых я не знаю и не понимаю. Я хочу увидеть их».
Тонкие, изящные линии рук бессмертного были невероятно красивы. Цзи Мо казалось, что даже сквозь слои одежды он чувствует, как они тянутся прямо к его сердцу. Словно электрический разряд пронзил его. Отступив на шаг, он предупредил суровым тоном:
– Последствия вторжения в сердце другого человека гораздо серьёзнее, чем вы можете себе представить.
Видя его настороженность, Е Минцзюнь не стал продолжать приближаться к нему, а мягко усмехнулся:
– Это не важно. Тебе я готов отдать всего себя.
– А потом, когда вам станет скучно, вы оставите вместо себя двойника и сбежите? Хотя… мне всё равно ваша имитация нравится больше.
Когда Цзи Мо уловил ход мыслей Е Минцзюня, язвительные слова сами сорвались с его языка. Но, к его удивлению, бессмертный, который прежде не видел в своих действиях ничего плохого, сказал в ответ нечто неожиданное:
– Я не захочу причинить боль тому, кто мне нравится, и, возможно, больше уже не сбегу.
– Сяньцзюнь действительно отлично умеет продавать себя. Ваши слова… очень трогательные, я почти поддался соблазну.
Поистине чудовищное искушение – величайшее сокровище Земли и Небес, принадлежащее лишь ему одному. Впрочем, Цзи Мо не был азартным игроком и доверял только честным сделкам, где мельчайший пустяк требовал равноценного обмена, – только так можно сохранить душевное спокойствие.
С такими мыслями он слабо улыбнулся Е Минцзюню:
– Жаль, что лишь от вас зависит, сможем ли мы достичь той стадии, когда нужно брать на себя ответственность.
Стоп, минутку, как разговор докатился до ТАКОГО? Почему это прозвучало так, будто он поощряет мужчину к более напористым действиям по отношению к себе? Ни разумом, ни сердцем он не желает подобного развития событий, нет! Так откуда взялись эти странные… заигрывания?
Цзи Мо сразу заметил, что их разговор свернул куда-то не туда. Но не успел он сообразить, в чём проблема, как оживилась Система, долгое время до этого не подававшая голоса:
– Уровень благосклонности цели вашей стратегии поднялся до 60 баллов.
Изучив данную сцену проницательным взглядом опытного читателя, знакомого со всем, что можно найти в интернете, Цзи Мо не обнаружил ни намёка на романтику. В конце концов, ему пришлось деликатно подсказать:
– Сяньцзюнь, мне кажется, ваша Система нуждается в ремонте: обычно в такие моменты благосклонность, наоборот, должна снижаться.
Он и подумать не мог, что в ответ на его слова Е Минцзюнь довольно подмигнёт ему и радостно ответит:
– Маленький обманщик, ты ведь явно становишься очень счастливым каждый раз, когда слышишь от меня, что ты мне нравишься.
Жёсткое выражение появилось на лице Цзи Мо от этих слов, в то время как сердце гневно всколыхнулось.
Это что же получается: сто́ит услышать по-детски наивное «Ты мне нравишься» – и его благосклонность тотчас вырастает? Так, значит, думает Е Минцзюнь? Ещё и сказал таким тоном, будто это известная аксиома!
«Тц, не делай таких антинаучных выводов. Разве ты не в курсе, что в будущем придётся держать ответ за ложные высказывания?»
– Благосклонность цели вашей стратегии снизилась на 5 баллов.
Честность – незыблемый принцип Системы. Но в результате спустя секунду раздалось: «Бултых!» – и свиток, известный как Карта гор и рек Шеджи, медленно погрузился на дно озера. При этом бессмертный лишь с невинным видом развёл руками:
– Ты прав, она сломалась.
– Хм, Сяньцзюнь непосредственный, прямо как ребёнок.
Прищурившись, Цзи Мо наконец признал реальность: психологический возраст Е Минцзюня полностью зависел от его настроения и мог колебаться от годовалого до пятитысячелетнего. А вся его строптивость и своевольные выходки происходили исключительно по велению сердца!
_________________
Автору есть что сказать:
Е Минцзюнь: Приму честный, серьёзный вид и, пока он не заметил, пощупаю его грудь.
Цзи Мо: Эй, Система для младшеклассников, ты не собираешься наказать его?
Система: Буль-буль, бу-бу-бу-буль, бу-бу-буль…
http://bllate.org/book/13808/1218855
