Небо уже совсем потемнело, когда Чжоу Лан ушел — ему нужно было вернуться домой ужинать.
Шэнь Ро занес банку с острой пастой на кухню.
— Ро-гэр, это мальчик Лан приходил? Почему не пригласил его остаться на ужин? — Ли Шаньтао, подбрасывавшая дрова в печь, услышала голоса снаружи и спросила.
Шэнь Ро кивнул, поставив банку под бамбуковую этажерку для посуды: — Он сказал, что тетя Чжоу уже приготовила ужин.
Приподняв крышку котла, он продолжил помешивать жаркое, будто невзначай спросив: — Мама, ты знаешь, как проходит взвешивание зерна в деревне?
— Это тебе лучше спросить у А-Фэна. Раньше он всегда помогал, но почему-то до сих пор не вернулся из города... — Ли Шаньтао тревожно взглянула на темнеющее небо.
— Не волнуйся, наверное, что-то задержало. Подождем еще. Если не вернется, я после ужина зайду к Шэнь Ханьсаню, — ответил Шэнь Ро.
Его старший брат сегодня уехал в город на повозке Лань Фаня. Лю Шань дала ему медяков, велев на обратном пути сесть на телегу Шэнь Ханьсаня.
Проверив, вернулся ли тот домой, можно будет понять: если нет — значит, задержался в городе; если вернулся, но брата нет — вероятно, тот пошел пешком.
— Ладно, — согласилась Ли Шаньтао.
Когда ужин был готов, Шэнь Ро позвал домочадцев и спросил отца, знает ли тот подробности о процессе взвешивания.
Шэнь Дашань поделился тем, что знал.
Сбор зернового налога в деревне Шэнь — важнейшее событие. Обычно староста со старейшинами и мужчинами из каждого дома обходили дворы, взвешивали урожай, записывали и рассчитывали сумму налога. На следующее утро все свозили в городскую налоговую.
В прошлом году к ним зашли уже к вечеру, но, по словам Чжоу Лана, сейчас они только добрались до домов у гумна — эффективность явно упала.
— Взвешивать несложно, было бы силы. Проблема в расчетах налога. Раньше Гу сюцай вел записи и помогал считать — с ним все шло куда быстрее, — пояснил Шэнь Дашань.
Шэнь Ро кивнул, в памяти всплыли прошлые сборы.
Тогда, в предвкушении визита возлюбленного, он не сомкнул глаз всю ночь. Пока отец и брат таскали мешки, он не сводил глаз с Гу Юня, услужливо поднося чай, словно крича всем о своей готовности ради него на все.
А Гу Юнь... всем видом показывал отвращение.
Шэнь Ро вздохнул. Прежний Шэнь Ро и правда был законченным влюбленным дурачком.
Зачем унижаться, когда тебя даже не замечают?
Он прервал воспоминания. Сейчас отношение Гу Юня изменилось, даже помог ему.
Шэнь Ро четко отделял себя от прежнего хозяина тела. Я — это я, он — это он. Теперь они с Гу Юнем, пожалуй, даже друзья.
— А тебе зачем это? Хотя сегодня и правда странно — обычно к нам уже заходили... — Шэнь Дашань, положив себе овощей, нахмурился.
— В этом году, видно, не справляются. Я хочу помочь, — сказал Шэнь Ро.
— Тогда я с тобой, — решительно заявил отец.
После ужина Шэнь Фэн так и не вернулся. Шэнь Ро подошел к дому Шэнь Ханьсаня. Заглянув за плетень, он увидел темные окна и отсутствие телеги во дворе — значит, тот еще в городе.
Вернувшись домой сообщить об этом, он с отцом отправился к гумну.
Луна висела в небе круглым ярким диском, заливая землю серебристым светом, в котором отчетливо виднелись очертания предметов.
На гумне уже собрались молодые мужчины, вернувшиеся после ужина. Во время важных деревенских событий обычно толпились и дети, но сегодня их не было — только оживленные группы болтающих мужиков.
И больше всего слышалось жалоб.
— Кажется, допоздна затянется. Как думаете?
— По-моему, Гу сюцаю не стоило подставляться за Шэнь Ро.
— Гу сюцаю уже двадцать один, а он все не женится. Неужели... — Мужчины оживились, перешептываясь.
— Может, он... неспособен? — кто-то вставил.
— Что за чушь! Он же ученый, ему бы городскую барышню в жены.
— А мне кажется, Шэнь Ро красивый, вот Гу сюцай и запал.
— Да брось! У Шэнь Ро же ребенок! Какой мужчина согласится растить чужое дитя?
Сказавший ткнул себя в лоб, намекая, что это все равно что добровольно надеть рога.
Кто-то фыркнул: — А может, ему по душе.
— Эй, вы только что орали, что без Гу сюцая никак, а теперь сплетничаете? Чем он вам не угодил? — не выдержал один из присутствующих.
— А тебе какое дело? Рта не закроешь?!
Накопившаяся за день усталость и злость дали о себе знать. Еще мгновение — и драки было бы не избежать, если бы остальные не разняли их.
Напряжение витало в воздухе. Дети, игравшие неподалеку, в испуге разбежались по домам. Собравшиеся невольно разделились на два лагеря: одни роптали, другие осуждали сплетников.
— Разве мы не правы? Шэнь Ро бесстыжий — уже с ребенком, а все к Гу сюцаю лезет. Не будь этого, разве тот подставился бы?
— Ты как таблички Яньло-вана — одну чушь несешь! Гу сюцай — самый порядочный в деревне! (п/п: Yánwángyé de shēngsǐbù) — это «Книга Жизни и Смерти», которую в китайской мифологии ведёт Яньло-ван (владыка подземного мира). Фраза означает: «Ты врёшь, как будто сам Яньло-ван переписал таблички» — то есть нагло искажаешь правду.)
— А если не поддался на чары Шэнь Ро, зачем ему помогать? Еще когда тот городской щеголь приезжал, я заподозрил неладное. Кто знает, какие угрозы заставили деревню замолчать?
— Шэнь Ро что, твоих предков до восьмого колена убил, что ты так о нем? — Чжоу Лан, только что подошедший, покраснел от ярости. Добродушный парень впервые в жизни ругался.
— О, еще один. Тебе тоже Шэнь Ро околдовал?
— Думаю, да. Это же он отнес его рожать, когда того скрутило в поле.
Чжоу Лан тяжело дышал, глаза налились кровью, но он не находил слов, чтобы парировать.
— Мне он противен, вот и все, — высокомерно заявил долговязый мужик, скрестив руки.
Именно в этот момент появился Шэнь Ро.
Вдалеке показалась стройная фигура. Лунный свет размывал черты лица, делая их неразличимыми.
Когда собравшиеся на гумне наконец разглядели, кто подходит, перепалка моментально стихла. На лицах мужчин отразилась целая гамма эмоций.
Долговязый задира, узнав Шэнь Ро, лишь презрительно фыркнул.
Кто-то опомнился первым. Глазами провожая приближающегося Шэнь Ро, он зашептался с соседями:
— Слышал, сегодня с взвешиванием зерна возникли проблемы? Вот и я пришел помочь, — Шэнь Ро отлично различал каждый шёпот. Его улыбка не достигала ледяных глаз.
По дороге Шэнь Дашаня перехватил взволнованный односельчанин, что-то невнятно бормочущий про «Шэнь Фэна» и «телегу». Шэнь Ро отпустил отца разбираться, решив, что справится здесь и один.
При его словах воцарилось недоуменное молчание. Шэнь Ро — гэр — собрался помогать со взвешиванием?!
— Ро-гэр... ты всё слышал? — Чжоу Лан подошёл ближе, его глаза ещё были красны от ярости. Ему мучительно хотелось защитить Шэнь Ро, но слов не находилось.
Тот кивнул, взгляд скользнул мимо Чжоу Лана, уставившись в долговязого забияку.
— Не помню, чтобы тебя чем-то обидел. Если я тебе глаза колю — советую пожертвовать их нуждающимся. С твоей фантазией, умением искажать факты и приукрашивать сплетни — тебе бы в сочинители податься. Жаль талант пропадает.
Кто-то сдержанно хихикнул.
— Ты мне не мешаешь! Просто я таких, как ты, терпеть не могу! — взъярился долговязый. — Нахал!
— Не нравится — не смотри, — Шэнь Ро едва сдерживал смех. — Повторяю: глаза можно отдать тем, кто в них нуждается.
Окружающие затаились, боясь оказаться на линии огня.
— Ты! После всего, что натворил, ещё смеешь людям в глаза смотреть?! На твоём месте я бы давно на верёвке болтался!
Шэнь Ро театрально почистил ухо мизинцем: — С твоими данными тебе бы в чайной рассказчиком работать — и выдумывать умеешь, и красноречиво подать. Золотые горы бы сколотил.
Его спокойный тон контрастировал с истерикой оппонента.
— Если бы я бил гэров, давно бы тебя в лепёшку расшил! — бушевал тот.
— Ой, да брось. Даже если бы попробовал — ещё не факт, что справился бы, — Шэнь Ро усмехнулся. — Или ты думаешь, что, очернив меня, сам станешь героем? Покажешь свою «справедливость»?
Толпа зашепталась. Многие только сейчас осознали, как легко поддались на провокации. Ведь падение дров — всего лишь несчастный случай.
— Если бы не твоя вина, Гу сюцай не пострадал бы! Не будь этого — мы бы уже давно управились! — завопил задира, чувствуя, что почва уходит из-под ног.
Шэнь Ро холодно парировал: — Скажи-ка, Гу Юнь помогает деревне по обязанности или по доброй воле?
— Ну... по желанию. Все свободные мужчины участвуют.
— Вот именно, — Шэнь Ро резко повысил голос. — Все эти годы он помогал, потому что он добрый и ответственный. Но это не его долг! Он не староста и не старейшина — такой же односельчанин, как и вы. Да, он способнее, но это не делает его обязанным!
— Он такой же, как вы, — обвёл Шэнь Ро взглядом толпу, подчёркивая каждое слово.
Некоторые переглянулись, осознавая правоту его слов.
— Чем такой же?! — взвизгнул задира. — Без него никак! Он же единственный грамотный!
— Да, единственный, — согласился Шэнь Ро. — Но скажи: почему он обязан? Если бы не Гу Юнь, возня с налогом длилась бы ещё дольше. А вы? Сплетничаете, что он в двадцать один не женился! Обсуждаете, зачем он меня защитил! Будь я на его месте, мне было бы обидно, — вздохнул Шэнь Ро. — Столько лет помогать, а в ответ...
Толпа зароптала. Задира, теряя поддержку, перешёл на личности: — Тебе легко рассуждать! Гу сюцай тебя прикрыл, а ты даже проведать его не удосужился! Бессердечный!
Шэнь Ро насмешливо приподнял бровь: — А ты в курсе, почему я не зашёл к нему?
— Откуда мне знать?!
«Если бы не такие, как вы — любители выдумывать и сплетничать — я бы с радостью навещал его открыто хоть каждый день.»
Почему Шэнь Ро не ходил? Да чтобы не давать повода для пересудов! Его собственная репутация его не волновала, но он должен был беречь доброе имя Гу Юня.
Чжоу Лан поддержал: — Вот именно! И ещё смеет говорить, что у Ро-гэра нет сердца! Если бы он ходил к Гу сюцаю, вы бы его уже растерзали своими сплетнями!
Долговязый мужик сам себе подложил свинью. Его лицо побагровело, словно он подавился собственной злобой.
Деревенские невежды, не получившие образования, легко поддаются на провокации.
Шэнь Ро даже не понимал, откуда столько ненависти. Но копаться в причинах не хотел — злиться на таких людей всё равно что наказывать себя за чужие грехи.
— Ты... Ты... Я с тобой спорить не буду! — выдохнул наконец мужик. — Смотри у меня! Лучше обходи меня стороной, а не то посмотрим, на что я способен!
Шэнь Ро не сдержал смеха. Какая толстокожесть!
Он похлопал Чжоу Лана по плечу: — А это кто? Как зовут? Он что, важная птица?
Долговязый позеленел. Выходит, они ругались столько времени, а этот гэр даже имени его не знает?!
Чжоу Лан подыграл: — Не знаю. Ничтожество без роду без племени. — Он даже использовал литературное выражение.
— Чтоб вас! Больше на глаза не попадайтесь! — Мужик бросил последнюю угрозу и ушёл.
Похожий на побеждённого петуха, он поспешно ретировался.
Такие люди существуют везде — в обществе, на работе, в школах. Пустые внутри, несчастные в жизни, они самоутверждаются, унижая других. Чужое страдание — их радость. Отвратительно.
В современном мире сплетни могут сломать человека, а уж в древности — и подавно. Те, кто распространяет слухи, — больные люди. Приписывая другим свои собственные мерзости.
А этот мужик... настоящий «сборник всех пороков».
Будь Шэнь Ро слабее духом, он бы давно покончил с собой. Но он сталкивался с «насилием» слишком часто. Не то чтобы привык — просто научился не сгибаться.
В прошлой жизни те, кто обзывал его «незаконнорожденным» и «подкидышем», уже получили по заслугам.
Некоторых не переубедишь. Жалость к ним — жестокость к себе.
Чжоу Лан тихо сказал: — Его зовут Шэнь Эрмао. Живёт по соседству с Шэнь Хуном, дружит с Шэнь Фугуем.
Шэнь Ро кивнул. Он уже догадывался о связи с Шэнь Фугуем — ведь это он выставил того вором.
— Спасибо, что заступился. Но в следующий раз давай я сам, — Шэнь Ро улыбнулся. — Нечего тебе из-за меня наживать врагов.
Чжоу Лан растерянно почесал затылок. Даже на загорелых щеках проступил румянец.
— Д-да не за что! Просто терпеть не могу, как Эрмао разошёлся!
Окружающие, не зная, как заговорить с Шэнь Ро, подхватили: — Верно! Никаких проблем не было, пока он не начал гнать волну!
Один из сплетников, стоявший ранее с Эрмао, уже готов был ввязаться в перепалку.
Но тут появился староста со старейшинами. Кто-то успел предупредить о ссоре, и староста, не успев толком поесть, поспешил на гумно.
— Что здесь происходит? — спросил он, подходя ближе.
Кто-то быстро объяснил старосте всю подоплеку происходящего. Старейшины слушали, хмуря седые брови.
Староста взглянул на Шэнь Ро. Он видел, как паренек, очнувшись от любовного дурмана, старался помочь односельчанам.
Сегодня его внучка Цяо-цзе взахлеб рассказывала, какой Шэнь Ро замечательный — научил стольким полезным вещам, подарил сплетенный своими руками шнурок для волос!
Прошлые события были скандальными, но Шэнь Ро — жертва. Староста, мудрый годами, понимал это. Однако многие в деревне считали, что тот позор навредил брачным перспективам их детей. Одному старосте не под силу было изменить это мнение.
Да и как глава деревни он должен сохранять беспристрастность. Малейшая предвзятость — и его авторитет пошатнется.
Поэтому он мог лишь развести руками.
— Староста, я пришел помочь, — сказал Шэнь Ро.
Он знал: староста деревни Шэнь всегда был справедлив и скромен. Именно он помог разрешить те две неприятные истории.
— Хорошо, — кратко кивнул староста. Раз дело не дошло до драки, он ограничился несколькими увещевающими словами, повторив тезисы Шэнь Ро о «доброй воле и обязанностях». Добавив, что усталые могут уйти — никто не держит.
Раньше ворчание не помогало. А вот слова Шэнь Ро, кажется, возымели эффект.
— Мы не уйдем! — заявили мужчины. — Как жители деревни Шэнь, мы обязаны помочь!
— Верно! Да хоть до полуночи — мы здесь!
— Не спать? Да я хоть три ночи подряд могу! Здоровья хватит!
Жалоб больше не было. Все бурлили энтузиазмом, что слегка успокоило старосту.
Хотя он и сомневался, чем может помочь Шэнь Ро, сам факт его участия уже заткнул рты многим.
Умный парень, — подумал староста.
Те, кто ранее поддерживал Шэнь Эрмао в сплетнях, теперь метались. Все оставались — уйти значило выглядеть трусами. Да и староста здесь.
Упустив момент, они покорно присоединились к остальным.
Перед следующим домом грудились десяток мешков с зерном. Рядом стояла мерная емкость.
Шэнь Ро заранее выяснил: в этом мире налог напоминал систему эпохи Сун. Один дань равнялся 49 кг. С хорошо обработанного му можно было собрать около 200 цзиней.
После войны и засухи двадцать лет назад прежний император отменил налог на десять лет. Сейчас он составлял лишь 20% от урожая. Причем чиновники доверяли подсчетам старосты — перемерять в налоговой не требовалось.
Бабушка-историк была бы поражена, — думал Шэнь Ро. В известных ему династиях чиновники обмеряли фермеров, насыпая мерки с горкой. Десять мер дома легко превращались в восемь на месте. Лишнее зерно оседало в карманах сборщиков.
Но империя Даюй действительно ставила народ во главу угла. Чтобы чиновники не воровали, учет доверили старостам и старейшинам. Все подписывали бумаги — обмануть было невозможно.
Да и староста считался чиновником. Десятилетия назад глава деревни Шэнь переехал сюда с семьей, пустив корни.
Раньше Шэнь Ро видел лишь Гу Юня. Теперь же он разглядел мерную емкость — квадратную, с четырьмя ножками.
Напоминала треножник-дин.
Примерно метр в длину, полметра в ширину, с ножками — до метра высотой. Ясно, что ее не поднимешь просто так.
Действительно, мужчины развязали мешок и стали наполнять «дин» огромной тыквенной ложкой. Уставший уступал место следующему.
Мешки были огромными. Поднять полный — задача не из легких. Да и зерно могло просыпаться.
Когда «дин» наполнялся до краев, двое мужчин поднимали его, высыпая содержимое в пустой мешок.
Две десятых от общего объема и составляли налог.
Работа изматывала спину, особенно когда мешок полупустел — приходилось залезать в него почти по плечо.
Шэнь Ро не присоединился. Он изучал «дин».
— И чем он поможет? — шепнулся один из бывших сторонников Эрмао, потирая поясницу. — Только мешать будет.
— Да. Стоит, как пень, — буркнул другой.
Не успели они договорить, как Шэнь Ро шагнул вперед — и в одиночку поднял наполненный зерном бронзовый дин!
http://bllate.org/book/13807/1218561
