Почему он был так напуган или ненавидел этот мир, что решил отвернуться от него и попытаться умереть? Не могу сказать, что верю каждому слову владелицы лотерейного киоска, но в одном она оказалась права: у этого старшеклассника есть что-то общее со мной. Конечно, мы оба корейцы, и какие-то сходства неизбежны, но ситуация, в которой оказался этот парень, до боли напоминала мою, когда я был в его возрасте.
Единственный сын, без отца, с матерью, которая одна тянет весь дом. Даже причина, по которой отец ушёл, была той же. После происшествия какой-то дядя из провинции приехал с коротким визитом. Пока мать старшеклассника куда-то отошла, этот дядя усадил его и начал горячо уговаривать:
– Твой отец ушёл так подло, но ты не можешь повторить его ошибки. Ты должен заботиться о своей матери.
В какой-то момент он вспылил, начал ругать отца за то, что тот сбежал с другой женщиной, а затем сунул в руки немного денег и уехал. Очередная измена. Почему все вокруг так жаждут обманывать?
Но на этом наше сходство с этим школьником заканчивалось. Мы не похожи внешне, да и характеры у нас совершенно разные.
Неохотно я включил его телефон, который не трогал несколько дней. Первым делом открыл социальные сети, переполненные непрочитанными сообщениями. Подсказки, ведущие к разгадке его отчаяния, появились сразу — длинная череда переписок в каком-то групповом чате. Большинство сообщений были адресованы этому мальчишке, который на них не отвечал.
[Эй, ты, кусок дерьма, что, на этот раз по-настоящему сдох? Просто убейся уже, придурок.]
[Слышали, тебя выписали. Даже умереть как следует не можешь, да? Полный идиот.]
[Что, продолжаешь нас игнорировать? Думаешь, мы тебя не найдём? Мы тебе сказали, ты от нас не убежишь, пока не подохнешь. Лучше явись в школу, пока мы с тобой обходимся по-доброму.]
«Сдохни», «бесполезный», «придурок», «гад» — каждое сообщение было пропитано злобой.
– Ого, вот так позорники, – сказал Чхунён, а затем ещё сверху добавил, – гнусные, подлые, жестокие школьники.
На удивление, Джиён просто молча смотрел с каменным лицом.
– Кажется, его травили эти трое. Но зачем вообще дети издеваются друг над другом?
– Потому что они трусы.
Продолжая листать переписку, я вдруг остановился на одном сообщении:
[Мы же сказали тебе не заходить в туалет, так? Сдохнуть захотелось? Может, рассказать всем твою тайну, чтобы до тебя, наконец, дошло?]
– Тайна? Похоже, эти плохиши нашли его слабое место и теперь давят на него, — сказал Чхунён, неодобрительно покачав головой. – Кем они только ожидают стать в обществе?
Кем ещё? Моими клиентами, моими поставщиками, моими соседями.
Я прокручивал дальше, но всё, что попадалось, были очередные оскорбления. Противно читать, даже если они не в мой адрес. Я бросил попытки что-то найти. Надеясь, что он, может быть, вёл дневник, стал искать подходящее приложение, но кроме стандартных программ на его телефоне ничего не было. В журнале звонков только его мать. Ни друзей, ни сообщений — только эти мучители.
– Он поди почти не пользовался телефоном. Впрочем, я бы на его месте тоже не стал, – пробормотал Джиён, потом пристально посмотрел на меня.
– Что?
– А что, если вы возьмёте и сами разберётесь с этими прилипалами?
– Ты хоть знаешь, кто они? По-твоему, я должен позвонить им, выманить и накостылять?
– Не обязательно это делать как вы сами, босс.
Где-то посреди работы я вернулся в своё родное тело. Он всё равно упёрто на меня смотрел.
– Так или иначе, он не сможет вечно пропускать школу... Так что вы, босс, можете прийти туда в его теле и всё исправить.
– Блять, не неси херню.
Я был искренне зол. Вернуться в школу? В старшую школу?
– Почему я должен снова туда идти? Снова переживать этот ад? Эти бесконечные уроки — не заканчиваются даже после того, как ты проспишь через половину. Стоило мне попытаться прогулять, как вызывали мать. Спать на уроках — пожалуйста, прогуливать — ни в коем случае. Меня отчитывали по очереди классный руководитель, завуч, замдиректора.
Если бы не мать, я бросил бы школу десятки раз. Но ради её желания, чтобы я хотя бы закончил, и угроз дяди, что без диплома я даже на рынке не смогу работать, я с трудом доучился. А теперь ты предлагаешь снова вернуться в этот кошмар? Да я с ума сошёл бы...
– И что, вы собираетесь вечно жить в двух телах? Нужно решить проблему, из-за которой он боится. А проблема в школе. Вы должны пойти туда и разобраться с этими ребятами.
Чем больше я слушал, тем более разумной казалась его идея, что меня нервировало. Нет, должно быть другое решение.
– Дело не обязательно в этом. Человек должен сам справляться с собственными проблемами. Даже если начальник Квон пойдёт в школу в теле Тэгина и со всем разберётся, они просто снова начнут донимать его, как только всё вернётся на круги своя. И тогда Тэгин может снова попытаться покончить с собой.
Чхунён наконец-то сказал что-то разумное. Вот какой человек мне был нужен в советчики. Что бы ни случилось, главное – не идти в школу, поэтому я энергично закивал в ответ на его слова. Увидев мою реакцию, Чхунён немного смутился и серьёзным тоном добавил:
– Но я всё равно считаю, что вам стоит пойти в школу.
Тьфу, такой себе «нужный советчик». Несмотря на то, что моё лицо заметно помрачнело, он всё равно продолжил со своими советами.
***
– Прежде всего, школа и мать Тэгина сразу начнут что-то подозревать. А ещё в школе будет легче понять, в чём именно его проблема.
– И что толку, если мы узнаем? Вы ведь сами сказали, что нельзя решать всё с помощью силы.
– Верно. Но главное — затронуть сердце Тэгина. Если директор Квон попробует понять его переживания, о которых он никому не рассказывал, а потом поможет найти способ самому справиться с проблемой, это, возможно, откроет ему глаза. Иногда, чтобы спасти человека, который висит на краю обрыва, достаточно просто протянуть ему верёвку. К тому же...
Чхунён ненадолго замолчал, а затем с ноткой сожаления в голосе добавил:
– Вдруг всё, что Тэгину было нужно изначально, — это внимание хотя бы одного человека?
Почему-то в этот момент мне вспомнился тот случай с владелицей лотерейного киоска, которая взяла школьника за руку.
– Так что с теми, кто его травит? Предлагаете просто оставить их в покое? Они ведь плохие люди! Если не может Тэгин, пусть их проучит босс уже в своём теле, – с жаром вмешался Джиён. – Да если босс хоть одно слово скажет этим придуркам, они тут же струхнут. Если босс преподаст им хороший урок...
– Ты разве не слышал, что сказал Чхунён? Он должен справиться сам.
– Но ведь...
– А мне-то что делать, если он сам по себе такой слабак?
– ...
– Это его проблема. Даже если мы поможем ему раз или два, всё равно всё вернётся на круги своя, если он сам не выберется. Если уж помогать, то так, чтобы он научился решать свои проблемы самостоятельно. А ты думаешь, если вместо него подраться, от этого станет лучше?
Джиён хотел что-то возразить, но я прервал его.
– Да и время на такую чушь я тратить не собираюсь.
Времени на работу и так не хватает. Если честно, мне совсем не хочется вникать в проблемы какого-то школьника, которого травят. Всё, что я могу подумать — сам виноват. Но что поделаешь, главное сейчас — быстрее выбраться из этой ситуации. Однако даже принимая это как неизбежность, я всё равно ненавидел саму идею. Школа. Чёрт возьми.
***
8 утра.
У меня совсем не было сил. Плечи были опущены, а шаги казались невероятно тяжёлыми. Ворота моей родной школы, которые я не видел уже 11 лет, пробудили во мне тёплые чувства и слабую надежду. Я хотел, чтобы прямо сейчас началась война, и мне не пришлось идти в школу. Почему Северная Корея всегда только угрожает, но ничего не делает? С такими мыслями о проблемах объединения, я пересёк школьный порог.
Обстановка внутри казалась мне такой же непривычной, как и школьная форма мне, к которой я никак не мог привыкнуть.
– Ну и что это за развалистая походка, опоздавший? Думаешь, есть чем гордиться?
Преподаватель, следивший за опоздавшими, махнул мне рукой, чтобы я подошёл. Рядом с ним стояла толпа других опоздавших. На их лицах читались недовольство и раздражение, пока они выбирали что-то из списка, который он отмечал. В мои школьные годы за опоздание нас сразу заставляли отжиматься, так что я не понимал, что происходит сейчас. Заинтригованный, я начал подходить ближе, но вдруг застыл на месте.
Не может быть — это он! Завуч по воспитательной работе, тот самый, который каждый день заставлял меня делать упор лёжа, всё ещё здесь! Его волосы покрылись сединой, а на лице появились морщины, но он совсем не изменился. Даже голубая рубашка, которую он носил, словно это была его собственная школьная форма, казалась той же самой, что и тогда.
– Иди сюда, пока я добрый.
Увидев его, я испытал странное чувство ностальгии. За три года учёбы в старшей школе у нас сложилась своеобразная связь, даже крепче, чем с моим классным руководителем. Неосознанно поддавшись эмоциям, я его окликнул:
– Учитель! Как я давно вас не—
– Хватит, быстро выбирай.
Он резко оборвал моё приветствие, отмечая что-то в своём списке. Мне стало неловко.
– Выбирать что?
Он мельком посмотрел на меня, словно ему за это не доплачивают, и сухо объяснил:
– Штрафные баллы или общественные работы на благо школы.
О, наказание за опоздание теперь нужно выбирать. Заглянув в список, я заметил, что большинство учеников предпочли общественные работы.
– А штрафные баллы чем плохи?
Несмотря на колкий взгляд завуча, я упрямо ждал ответа.
– Они станут проблемой, когда ты будешь поступать в университет.
Ну, я ведь не собираюсь идти в универ... Так, нет, это ведь не так! Чёрт возьми. Я выругался про себя. У этого старшеклассника, может быть, мечта — стать студентом университета.
– Что за общественные работы на благо школы?
Преподаватель, которому, видимо, стало лень отвечать, просто постучал концом ручки по тому, что было написано внизу бумаги. Но я увидел там лишь одно. Время. Один час после уроков. Ещё один час в школе? Учитывая, что моё напряжённое расписание требует возвращать тело этого старшеклассника домой к семи вечера, как вообще возможно остаться тут ещё? Ужаснувшись, я спросил у преподавателя:
– А можно что-нибудь побыстрее, чтобы физически это отработать?
Взгляд завуча стал ещё более снисходительным.
– И как ты собираешься физически отрабатывать?
– Упасть и отжаться?
– Ты хочешь сам назначить себе наказание?
– Разве нельзя?
– А ты что думаешь, можно?
Ответ не оправдал ожиданий, но разочарования не вызвал. Я был готов к подобному сценарию. Достав из сумки заранее подготовленное медицинское заключение, я передал его. В нём говорилось, что я страдаю нарушением сна, из-за которого с 19:00 до 7:00 утра впадаю в состояние не-REM сна, при котором не реагирую на внешние раздражители и остаюсь неподвижным.
Этот документ был получен из психиатрического отделения, терапевтической клиники и даже центра лечения нарушений сна. Я сам специально в больницу не обращался; каждый раз, когда открывал глаза в 7 утра, оказывалось, что я уже там. Мать Тэгина, обеспокоенная, что с ним что-то может случиться ночью, заходила проверить его. Однако видя, что он не просыпается, она в испуге отвозила его в больницу.
Видимо, врачи предупреждали её, чтобы за ним присматривали, так как он мог предпринять новую попытку суицида. Многие подозревали, что он принимал снотворное, но даже в больничных условиях было подтверждено, что он погружался в сон точно по времени, словно теряя сознание. После многочисленных обследований в разных больницах я получил это заключение.
Преподаватель с хмурым видом пролистал несколько страниц заключения, но вдруг задержал взгляд на одном из разделов.
– Ты Ким Тэгин?
– Да, – ответил я, и он жестом указал мне проходить.
– Сначала зайди к классному руководителю.
Я кивнул, вежливо поклонился и направился внутрь, уловив шепоток стоявших поблизости учеников:
– Эй, разве ты не тот парень, который пытался покончить с собой?
Затылок кололо от их взглядов.
***
– Итак, амнезия, да? – начала первой классный руководитель. По крайней мере, второй справки от врача уже предъявлять не требовалось – и то облегчение. Но откуда она узнала? – Я говорила с твоей матерью. Она очень переживает за тебя.
Ах, вот как. Перед глазами предстала мать Тэгина, которая больше недели водила меня по больницам и заставляла сдавать анализы. Амнезия... Возможно, это даже удобно – ведь я ничего не знаю о самом Тэгине. Хотя... На один из вопросов врача я всё же не смог ответить правду.
– «Ты и свою маму не помнишь?»
Мои глаза встретились с её взглядом. Мама Тэгина, ещё недавно казавшаяся спокойной, теперь выглядела совсем измождённой – всего за неделю.
– «Нет, маму помню.»
Это была моя единственная ложь.
– Ты помнишь меня? – посмотрела на меня и спросила учительница. Она была женщиной лет сорока с приятной внешностью.
– Нет, – покачал головой я.
Её серьёзные глаза задержались на мне, прежде чем она пробормотала:
– Ну, ничего. Узнаем друг друга заново.
– Всё, что учил, тоже не помню.
Это была стопроцентная правда.
– Правда? Не беспокойся. Ты только на втором году старшей школы, у тебя ещё достаточно времени, чтобы наверстать всё к экзаменам. Просто будь внимательным и старайся на уроках.
– Спать на уроках тоже нельзя?
– ...Нельзя.
Её лицо, кажется, напряглось, но я не обратил на это внимания. Вместо этого я вновь протянул ей справку, которую до этого показывал завучу. Она бегло пробежалась глазами по тексту и посмотрела на меня с недоумением.
– У меня расстройство сна.
– Да, с 19:00 до 7:00. Здесь должно быть написано что-то ещё?
Не получилось. И сказать было нечего. Размышлять на ходу – явно не мой конёк. Единственное, что оставалось – это просто начать спать на уроках и получить выговор по факту.
– Тебе некомфортно в школе? Ты не хочешь ходить на занятия?
Ещё до прихода сюда Чхунён предупреждал: думай о том, как бы на твоём месте поступил Тэгин. Но как притворяться Тэгином, когда даже не знаешь, что это за ребёнок? Впрочем, с амнезией у меня есть прекрасное оправдание на случай любых мелких несоответствий. А сейчас мой ответ – то, что сказал бы любой в моей ситуации.
– Конечно, не хочу. Я ненавижу школу. Это же настоящий кошмар.
– ...Эм, понимаю.
Кажется, она была слегка ошарашена. После короткой паузы она кашлянула и осторожно спросила:
– А есть ли другая причина, почему ты не хочешь быть в школе? Если что-то есть, обязательно скажи мне. Ты всегда был таким спокойным, что до происшествия я даже не думала, что у тебя могут быть серьёзные проблемы. Так что, если случится что-то, с чем ты не сможешь справиться сам, приходи ко мне, хорошо?
Она показалась мне хорошим человеком. Может, всё действительно решится проще, чем я думал. Как владелица лотерейного киоска, которая протянула руку помощи, всё, что мне нужно, – это найти такого человека и здесь. И кто подходит на роль лучше классного руководителя, человека, с которым я буду видеться каждый день?
Однако был один вопрос, который меня беспокоил: почему Тэгин, прежде чем решиться на попытку суицида, так и не обратился к своей учительнице за помощью? Тогда я списал это на то, что он, видимо, был слишком напуган, чтобы открыто говорить о своих проблемах.
– Да. Я обязательно вам всё расскажу.
http://bllate.org/book/13806/1218505
