34
— Помнишь, что я тогда сказал? — Су Цюн выжидательно посмотрел на Линь Фу.
Линь Фу задумчиво улыбнулся.
— Я помню тот случай, но никак не могу вспомнить лицо человека, с которым разговаривал... Оказывается им был ты. Пожалуй, тот знак любви я подарил не зря.
Су Цюн сначала счастливо улыбнулся, но потом вдруг скис.
— Тебе было всего пять, как ты мог... Ты... ты не должен был просто так подходить ко всякому прохожему и говорить, что хочешь жениться на нем.
— Быть такого не могло, — расплылся в улыбке Линь Фу.
Су Цюн немного расслабился. Но тут коварный Линь Фу добавил:
— Я хотел предложить выйти за меня только красивым прохожим. Помнится, по телевизору говорили как-то так.
Су Цюн снова поник.
— ...О.
— Но за все эти годы я встретил только одного красивого человека, — продолжил Линь Фу.
Все еще несчастный маленький бог бедности задумался.
— Получается, ты даже не запомнил, как я выгляжу.
— Я бы хотел навсегда запечатлеть твой образ в своем сердце, но маленькие дети быстро все забывают, — Линь Фу нежно потряс Су Цюна за руку. — Не сердись на меня. Хорошо, маленький брат?
И этот "маленький брат" из уст взрослого Линь Фу был тихим и притягательным, совсем не похожим на звонкий детский голосок, звавший так Су Цюна двадцать два года назад. Но сейчас, как и тогда, сердце Су Цюна растаяло.
Маленький бог бедности в панике прижал ладонь к сердцу и пропищал:
— Не называй меня так...
— Почему мне нельзя называть тебя маленьким братом? — коварно хихикнул Линь Фу и наклонился к уху Су Цюна. — Маленький брат, маленький брат, ты мне так нравишься! Куда же ты убегаешь, маленький брат?
Застенчиво прикрыв уши, Су Цюн отбежал в другой угол комнаты, подальше от ехидно улыбающегося Линь Фу.
Кровать была собрана. Сяо Чжан пристально разглядывал ее, всем своим видом показывая, что его не волнует происходящее в комнате.
'Ох-ох-ох~ Боже ж мой, ах-ах-ах~'
— Президент Линь, кровать готова, — одинокий волк Сяо Чжан спокойно повернулся к Линь Фу.
'Дайте мне поскорее покинуть это место жестокого обращения с волками'
— Хорошо, — Линь Фу тут же стал серьезным. — Возвращайся.
Сяо Чжан, после такого издевательства оставшийся почти без моральных сил, поспешил откланяться.
— До свидания, президент Линь.
В комнате остались только Линь Фу и Су Цюн. Линь Фу достал из коробки пуговицу со своей школьной формы и подошел к Су Цюну.
— Ладно, не суетись... Я помню, у меня были такие же пуговицы. На выпускной в старшей школе я повесил куртку на дверь и пошел в туалет. А когда вернулся, то обнаружил, что второй пуговицы не хватает. Тогда я еще подумал, что ее отрезала какая-то девушка, а оказывается это был ты.
В средней школе, где учился Линь Фу был обычай: считалось, что вторая пуговица на школьной форме ближе всех к сердцу, так что, кому бы ни отдал ее владелец формы, это бы значило, что тот человек глубоко в его сердце. И на выпускных у популярных учеников школы все вторые пуговицы обычно растаскивали поклонники.
Что же до того, почему этот обычай был так популярен в школе Линь Фу, так это, скорее всего, было просто напросто из-за того, что школьная форма застегивалась на пуговицы. Если бы она, как спортивная одежда, застегивалась на молнии, вряд ли бы такой обычай стал популярен.
— Я стащил пуговицу, пока ты не обращал внимания... — Су Цюн в смущении закрыл лицо руками. — Тебя, наверное, многие просили о ней, но мне... не хотелось делить тебя ни с кем другим.
— Получается, ты влюбился в меня еще тогда? — улыбнулся Линь Фу и погладил пуговицу.
35
После полудня лениво пели цикады.
Ученики сдали вступительные экзамены в колледжи и без дела ждали церемонии вручения дипломов, которая должна была пройти во второй половине дня.
Солнце палило нещадно. Линь Фу снял форменную куртку и накинул ее на плечи. Попивая воду со льдом, он шел в тень деревьев за спортивной площадкой.
В свои восемнадцать он был высок, но все еще как подросток худощав. Руки его под короткими рукавами рубашки были худы, но обладали четко очерченными гладкими линиями мускулов. Лицо юноши было красиво и юно, что, естественно, делало его персоной привлекательной.
Горячий летний ветер дунул пылью в лицо Линь Фу, и тот, прищурившись, отвернулся. Его взгляд невольно выхватил смутную фигуру человека, замершего за забором позади школы.
Чтобы Линь Фу не запомнил его, Су Цюн надел маску и кепку, так что можно было увидеть только его глаза. С нетерпением и счастьем он ждал, когда Линь Фу пересечет спортивную площадку и подойдет к нему поближе.
Из-за того, что он принудительно изменил судьбу Линь Фу, когда тому было десять, в последние восемь лет Су Цюн страдал от ответной реакции божественного провидения, так что вид имел не лучший. Тощее, почти сдуваемое ветром, тело его было одетого в когда-то голубую футболку, теперь застиранную до свекрающей белизны. В руках он держал мешок для сбора пустых пластиковых бутылок. Около школ для такого занятия было как раз самое злачное место: мешок был уже наполовину полон, и бутылки проглядывали сквозь прозрачный целлофан.
Линь Фу остановился в тени дерева всего в нескольких шагах от Су Цюна и окинул его взглядом, особо заострив внимание на мешке в его руках.
Су Цюн смутился так, что щеки у него под маской запылали. Он поспешил развернуться и пойти прочь.
— Постой, — вдруг окликнул его Линь Фу. Он быстро допил воду из бутылки и подошел к забору. Там он поднял брошенную кем-то бутылку и с доброй улыбкой протянул ее сквозь щель Су Цюну. — Вот.
— ...Спасибо, — тихо поблагодарил его Су Цюн и поскорее бросил бутылки в мешок, словно они жгли ему пальцы.
Линь Фу улыбнулся как-то криво, но ничего не сказал и просто вернулся к дереву. Там он нашел чистое местечко и присел, тут же уткнувшись в телефон в ожидании начала церемонии.
Су Цюн, собиравшийся уйти, застыл, завороженно глядя на профиль Линь Фу.
Сердце его колотилось.
"Восемь лет назад мы не виделись друг с другом, вот и сейчас не стоило этого делать", — подумал Су Цюн.
Ему понравился красивый и уверенный в себе Линь Фу и его добрый взгляд. Казалось, куда бы этот человек не пошел, он везде нес бы за собой свет.
В тот же день вторая пуговица с формы Линь Фу была украдена.
"Он дал мне бутылки, а я украл пуговицу с его одежды. Я просто ужасен..." — причитал маленький бог бедности, который в первый раз в жизни что-то украл. Он прятался за деревом на спортивной площадке и крепко прижимал украденную пуговицу к тяжело вздымающейся груди.
Снедаемый совестью, он боялся даже взглянуть на свой трофей. Он мог лишь вытащить из кармана леденец и дрожащими пальцами положить его в рот.
Наконец все ушли с площадки на церемонию. Только теперь Су Цюн осторожно разжал ладонь и еще теплая его добыча сверкнула на солнце. Затаив дыхание, он приложил ее к груди. Туда, где билось его сердце.
http://bllate.org/book/13799/1218049
Готово:
