Жизнь Хань Яна в горной деревне текла просто: днём он ходил в начальную школу на окраине, а вечером возвращался домой и помогал по хозяйству.
Образование здесь было отсталым: во всей школе было лишь два класса. Учеников было немного: если собрать всех вместе, наберётся чуть больше двадцати человек. Их разделили на младшие и старшие группы, и всех обучал один учитель.
Так как Хань Ян учился в крупном городе, поэтому часто помогал учителю с домашними заданиями младших школьников.
Первые два дня его жизнь была спокойной.
Хань Юннянь пока не возвращался домой и Хань Ян жил у бабушки. Она была не особо рада его приезду и, нахмурив брови, спросила, не сможет ли он снова вернуться к Ли Ли.
Хань Ян сидел у входа и помогал плести бамбуковые корзины.
— Я больше не могу её найти.
— Сама родила и бросила, какая жестокость, — бабушка всегда начинала с колкостей. — Что из тебя вырастет, если будешь жить с отцом?
— …
— Думали тогда, соберём денег, женим его, и он остепенится. Кто ж знал, что она тоже ветенная и из тех, кому на месте не сидится! — неграмотная старуха всю жизнь прожила в этой горной дыре. Она всё своё недовольство выплёскивала на Ли Ли, ни словом не обмолвившись о проступках собственного сына.
Хань Ян молчал, позволяя ей ворчать. Когда старуха выдыхалась, воцарялась тишина.
Буль-буль-буль… В горшке на плите варилась картошка. Хань Яну то и дело нужно было следить за огнём. Он умел готовить немного простой еды, поэтому обязанность готовить легла на него.
В конце концов, старуха была уже в годах, и у её сильно болели ноги.
Когда стемнело, Хань Ян поужинал и присел на корточки у водосточного желоба во дворе мыть посуду.
Во дворе поднялся шум, соседская собака залилась лаем. Хань Ян из любопытства встал и выглянул — и в тот же миг весь оцепенел.
Пьяный Хань Юннянь толкнул калитку и безучастно уставился на Хань Яна. Одного этого взгляда хватило, чтобы Хань Ян вновь погрузился в кошмар, из которого, казалось, не было выхода.
До семи лет Хань Ян терпел постоянное насилие со стороны Хань Юнняня. День за днём шли бесконечные побои и унижения.
— Вот оно что, а я всё думал, откуда в доме мятой пахнет, я уж и забыл, что ты вернулся, — Хань Юннянь, сжимая в руке бутылку, подошёл ближе. Заметив, что Хань Ян дрожит, он расхохотался. — Всё ещё боишься меня?
Хань Юннянь был высоким, но лицо его выглядело отталкивающе. К счастью, Хань Ян унаследовал черты Ли Ли, а не его. Отец грубо схватил мальчика за воротник, оглядел со всех сторон, а затем, поддавшись вспышке раздражения, с силой пнул его.
— Держи свои феромоны при себе! Пахнет так же, как от той шлюхи Ли Ли. Я, кажется, в прошлой жизни тяжко нагрешил*!
* дословно «восемь жизней подряд не везло» (倒了八辈子霉) — китайское проклятие-жалоба, означающее «невезучий как никто», «судьба-злодейка».
Хань Ян свернулся на земле, корчась от боли. Дрожа, словно щенок, он неуверенной рукой прикрыл ушибленный живот.
Именно поэтому он ненавидел свои феромоны. Стоило Хань Юнняню уловить хоть слабый аромат мяты — на него тут же обрушивались побои. Побег Ли Ли привёл Хань Юнняня в ярость, но он ничего не мог с этим поделать, поэтому всю свою злость вымещал на нём.
Тело мальчика помнило эти «уроки» слишком хорошо. С тех пор как Хань Ян себя помнил, он учился подавлять свои феромоны. Даже живя рядом с Ли Ли, он не забывал скрывать их. Большинство несовершеннолетних Альф не способны на такое. Вероятно, он обладал врождённой способностью контролировать феромоны, что было свойственно только сильным Альфам.
Жаль только, что он использовал её, чтобы подавлять самого себя.
……
Хань Юннянь больше не обращал на него внимания. Он перешагнул через него и крикнул внутрь:
— Эй, старуха*, я есть хочу!
* 老婆子 (лао по цзы) — просторечное обращение кженщине, буквально «старуха».
Хань Ян долго лежал на земле, не в силах подняться. Он беззвучно выдыхал, его лицо было бледным и безжизненным.
Спустя много времени он кое-как встал, хромая, подошёл к водосточному желобу и продолжил мыть посуду.
И вдруг, моя посуду, он вспомнил о Гу Нуане — единственном друге, который сам проявлял к нему заботу, который сам спрашивал, больно ли ему. Теперь же, вернувшись сюда, он, должно быть, больше никогда не увидит его.
Слёзы Хань Яна наконец покатились по щекам, падая в воду раковины в желобе и расходясь кругами.
Он скучал по Гу Нуаню. Он тосковал по нему и даже не пытался это скрывать.
Человек, всю жизнь прозябавший в холоде, не знает, что такое тепло. Но ощутив его однажды, он пристрастится и начнёт неосознанно тосковать по этому теплу.
Прошло всего два дня, а Хань Ян уже бесчисленное количество раз видел Гу Нуаня в своих коротких снах.
Эти сны были однообразны: снова и снова повторялся лишь один эпизод, где Гу Нуань вкладывает ему в ладонь конфету.
Во сне Гу Нуань звал его:
— Гэгэ, когда ты вернёшься поиграть со мной? Разве мы не договорились увидеться завтра?
Хань Ян тёр глаза и сквозь слёзы извинялся во сне:
— Прости, я больше не смогу прийти поиграть.
Он думал: “Я должен терпеть. Я умею терпеть лучше всех”.
Когда он вырастет, сможет пойти работать и тогда найдёт Гу Нуаня. И вернёт ему доброту — за шарф, за рюкзак, за конфеты — в десятикратном, стократном размере.
Он так хотел играть вместе с Гу Нуанем.
Но реальность нанесла Хань Яну очередно удар. Жестокость Хань Юнняня стала ещё сильнее, чем в прошлые годы. Всю свою никчёмную жизнь, всю свою ненависть к Ли Ли он вымещал на Хань Яне.
Мальчик перестал выходить из дома, словно зверь, забившийся в нору. У Хань Юнняня тоже началась «спячка». Он нагло отобрал у Хань Яна новый рюкзак и новую куртку и выгодно продал их в деревне.
Как бы Хань Ян ни умолял, он оставался равнодушным:
— Ли Ли купила тебе такую хорошую одежду и рюкзак, значит, наверняка оставила тебе и денег?
Хань Ян в ужасе покачал головой. Он не взял карту Ли Ли. Если бы Хань Юннянь её нашёл, это стало бы зацепкой для поисков матери. Хань Ян ни за что не позволил бы этому случиться.
— Та баба уже отказалась от тебя, а ты всё ещё её защищаешь? — Хань Юннянь с раздражением похлопал его по бледной щеке. — Разве ты не мой сын?
С того дня он принялся мучить Хань Яна изо всех сил. От первоначальных ударов кулаками и пинков дело дошло до того, что он схватил парня за голову и начал окунать в бочку с ледяной водой.
Смерть раз за разом проходила рядом с Хань Яном. Время для него словно остановилось. Шрамы под одеждой начали гноиться, разъедая его тело.
Никому он не был нужен. Никто его не любил.
Зима выдалась невероятно холодной. Он, казалось, начал намеренно заставлять себя забывать Гу Нуаня — так ему становилось немного легче.
Поэтому, когда неделю спустя сюда прибыли Цзи Му и Гу Юаньчэнь, Хань Ян казался совершенно другим человеком.
Цзи Му и Гу Юаньчэнь, пересев с одного транспорта на другой, добрались до этой бедной горной деревни. С ними были несколько телохранителей, адвокат и чемодан, набитый наличными.
Они приехали, предусмотрев всё до мелочей.
Горная дорога петляла, машину всю дорогу трясло. Лицо Цзи Му выглядело мрачным. Он вздохнул:
— Вся моя вина. Из-за моей минутной беспечности всё так осложнилось.
У Цзи Му начинала болеть голова, стоило вспомнить визит к Ли Ли несколько дней назад. Будучи отцом, он совершенно не мог понять, как можно было решиться отправить своего ребёнка в такое гиблое место.
Ведь они уже нашли лучший способ помочь Хань Яну: даже если Ли Ли не хотела заниматься ребёнком, он мог спокойно учиться в частной школе и жить там, не встречаясь с ней.
— Не волнуйся, мы скоро его увидим. Я всё уже уладил и подготовил. Сегодня мы заберём его отсюда, — твёрдо произнёс низким голосом Гу Юаньчэнь.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13738/1629820
