Одиннадцать лет назад.
Стояла зима, белый туман стлался по земле. В подъезде горел тусклый свет.
Одиннадцатилетний Хань Ян, одетый в тонкий, поношенный свитер, без выражения на лице жался в углу, делая уроки при свете лампы с датчиком движения. Каждый раз, когда лампа гасла, он просто ударял о пол ногой.
Топ.
Свет загорался вновь, а его пустые глаза напоминали бездонный водоворот.
Близился январь, холод стоял такой, что, казалось, всё вокруг вот-вот покроется льдом.
Но вдруг раздался звонкий голос:
— Хочешь конфету?
Хань Ян поднял голову и увидел маленького мальчика-Омегу, который не отрываясь смотрел на него, сжимая в руке полпачки клубничных конфет.
В воздухе витал лёгкий аромат клубники, отчего Хань Ян, сам не зная почему, почувствовал лёгкое головокружение. Он был несовершеннолетним Альфой и не мог понять: это запах самих конфет или же феромоны другого мальчика.
Подсознательно Хань Ян хотел, чтобы тот не приближался.
Но мальчик-Омега выглядел наивным и простодушным. Он подошёл поближе и бойко представился:
— Меня зовут Гу Нуань. Гу — как «заботиться», Нуань — как «тепло».
Он присел на корточки и заглянул в тетрадь Хань Яна.
— Ты каждый день здесь делаешь уроки?
— …
— Я сегодня пришёл с папой навестить бабушку Чжан. Она раньше работала у нас дома, присматривала за мной. Теперь она старенькая и на пенсии~ Папа говорит, мы должны почаще её навещать. Она живёт на третьем этаже.
Хань Ян знал эту бабушку Чжан — она была очень доброй пожилой женщиной.
Не получив ответа, Гу Нуань скучающе почесал затылок. Его янтарные глаза были чистыми, без малейшей примеси чего-то грязного.
— Гэгэ*, здесь очень холодно.
* Гэгэ (哥哥) — обращение младшего к старшему брату или к более старшему юноше; выражает близость или дружелюбие.
Это обращение заставило Хань Яна неловко сжать шариковую ручку— её кончик резко прочертил по тетради прямую линию, издав неприятный скрип.
От Гу Нуаня тянуло приторно-сладким запахом конфет, словно нарочно дразня Хань Яна.
— Тебе не холодно?
Обоняние Хань Яна было обострённым, он невольно сглотнул. В этот момент его желудок предательски заурчал — он не ел уже целый день.
В его мире голод был привычным делом.
О Хань Яне редко кто-то заботился, поэтому, когда в следующую секунду Гу Нуань по своей «собственной воле» сунул ему в руку полпачки клубничных конфет, Хань Ян нахмурился.
— Эти конфеты просто супер вкусные! — сказал Гу Нуань и улыбнулся, помогая Хань Яну «пинать пол», чтобы свет загорался снова и снова.
На этот раз Хань Ян не отказался. Он молча сунул конфеты в карман.
— Спасибо.
Его голос был тихим и едва различимый., почти как пылинки, что витают в воздухе.
В тот же миг в воздухе появилась лёгкая мятная свежесть — это был запах его феромонов. Запах был слабым, но в зимнюю стужу освежающая мята заставляла поёжиться.
Гу Нуань невольно втянул шею в плечи. Хань Ян заметил это и внезапно побледнел. Смущённо и торопливо он подавил свои феромоны.
— Твои феромоны пахнут мятой? — с любопытством спросил Гу Нуань. — Как здорово! Такая приятная прохлада!
Хань Ян так и не перестал хмуриться. Он был неразговорчив, словно немой.
Он ужасно ненавидел свои феромоны.
Поэтому он больше не стал обращать внимания на дружелюбного Гу Нуаня. Он собрал тетради и побежал наверх, слегка запыхавшись. Снизу доносился торопливый голос Гу Нуаня, зовущий его, но не прошло и минуты, как мальчика увели родители.
Хань Ян издалека услышал мягкий мужской голос, который озабоченно спрашивал:
— Сяо Нуань, папа же говорил тебе не бегать где попало, правда?
Голоса постепенно удалялись.
Хань Ян спрятался наверху, но, как только он оказался у двери своей квартиры, то в тот же миг отпрянул — изнутри доносились непристойные крики и стоны. Соседка напротив распахнула дверь и с отвращением дважды громко ударила по двери квартиры Хань Яна.
— Вы там что, с ума сошли?! Среди бела дня тащите в дом всякую грязь?! Ещё раз — и я полицию вызову!
Звуки внутри ненадолго притихли, но вскоре оттуда снова послышались приглушённый издевательский смех.
Соседка сплюнула, её лицо у неё перекосилось от отвращения.
Заметив стоящего рядом Хань Яна, одетого лишь в тонкий старый свитер, который не спасал от холода, она тяжело вздохнула:
— Ты вообще говорил своей матери, что он сюда проституток таскает?! Думаете, вы вдвоём с матерью таким способом сможете закрепиться в этом городе? Да это просто смешно!
Она зашла к себе и с грохотом захлопнула дверь.
…
Хань Ян тихо присел на корточки у двери, дожидаясь, когда её откроют. Он достал клубничные конфеты, которые дал ему Гу Нуань, и ел их очень бережно: брал по одной, откусывая каждую лишь наполовину.
Его пальцы бессознательно чертили круги по шершавому полу — так сильно, что кожа стиралась до боли.
Внезапно дверь открылась.
Женщина в откровенном наряде, цокая каблуками, направилась к лифту. На её лице не было ни следа эмоций — словно это не она только что так развязно стонала внутри.
Даже не обернувшись, она вошла в лифт.
Хань Ян поднял голову и ему в нос ударил тяжёлый густой запах духов. Он обернулся и увидел мужчину в просторной ватной куртке, который подошёл к двери и бросил ему бумажную купюру.
— Сходи, купи три бутылки пива и пачку сигарет.
— …
— Оглох?
Дверь лифта снова открылась, и та женщина раздражённо сказала:
— Забыла кое-что.
Хань Ян, воспользовавшись моментом, схватил деньги и бросился вперёд, влетев в только что открывшийся лифт. У него закоченели руки и ноги — только бег помогал хоть немного согреться. Он пожалел, что поехал на лифте: лучше было, как обычно, бежать по лестнице.
Двери лифта открылись на третьем этаже.
Перед его глазами предстала тёплая картина: счастливая семья из трёх человек. Ребёнок, уютно устроившийся в объятиях своего отца-Альфы, и сонно зевающий, был тем самым Гу Нуанем, подарившим ему конфеты. А его папа-Омега растирал Гу Нуаню руки, боясь, что тот замёрзнет.
Это было похоже на обычную, тёплую семью — то, что Хань Ян видел чаще всего, но никогда не мог иметь.
Хань Ян несколько секунд ошеломлённо смотрел на них, а потом уныло опустил голову. Сжатая в руке бумажка стала влажной — казалось, если сжать чуть сильнее, она превратится в кашицу.
Лифт остановился на первом этаже, и они вышли друг за другом. При свете фонарей тощая фигура Хань Яна напоминала прямой столб, твёрдый, как кусок зимнего льда. Его тень вытянулась, оставляя за собой бесконечную полосу мрака.
Хань Ян остановился, не удержавшись, ещё раз взглянул на семью Гу Нуаня.
Он не знал, чему именно завидует, но к тому, чего он не имел, он всегда испытывал чрезмерное любопытство и ожидание.
Поэтому, когда он увидел, что папа-Омега Гу Нуаня вдруг направился к нему, Хань Ян на мгновение растерялся. Он инстинктивно отступил в сторону, боясь помешать.
Но тот шёл именно к нему. И в руках у него был ярко-красный, как клубника, шарф.
Хань Ян узнал его: это был шарф Гу Нуаня, ещё минуту назад тот плотно обматывал шею мальчика. Хань Ян в оцепенении поднял голову, когда этот шарф неожиданно вложили ему в руки.
Голос прозвучал спокойно, без особой близости, но мягко и приятно:
— На улице слишком холодно. Сяо Нуань боится, что ты замёрзнешь.
От шарфа исходил лёгкий клубничный аромат, он был очень приятный и тёплый. Лишь теперь Хань Ян понял: это был запах феромонов Гу Нуаня.
Стекло припаркованной неподалёку машины было наполовину опущено. Полностью проснувшийся Гу Нуань высунулся наружу и, радостно улыбаясь, помахал ему рукой:
— Гэгэ, пока! В следующий раз я снова приду с тобой поиграть~
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13738/1615383
