Мужун Ли пришёл в ужас, он поспешно поднялся и встал на колени у кровати, не осмеливаясь поднять голову, и не заметив, что лицо Го И уже исказилось гнева. Продолжая говорить сам с собой, он торопливо объяснял:
— Перед отъездом из столицы старший брат не раз наказывал: "Кто был учителем один день, тот твой отец на всю жизнь*". Он учил Сугуна, что получив наставника, я должен служить ему с таким же усердием, как и отцу-императору. Сугун тоже так считает. В сердцах Сугуна и брата императора учитель уже давно стал человеком, столь же близким, как отец-император. Я не мог позволить себе никакой небрежности. Тем более, ведь после возвращения в столицу…
*одно из базовых пословиц, букв. Учитель на один день — отец на всю жизнь.
— Стой! — сердито перебил его Го И. — Я и впрямь тебя недооценил. Думал, что ты прямодушный воин без хитрости, и униженно служишь мне только из-за глубоких отношений между учителем и учеником.. А выходит, что ты просто готовишь почву для того, чтобы, вернувшись в столицу, я служил дому Мужун, помогая вам завоёвывать империю?!
Он холодно фыркнул, на лице его казалось проступил иней, и каждое слово прозвучало, будто меч:
— И я разве обещал тебе, что вернусь с тобой в столицу?
Сказав это, Го И встал, даже не взглянув на Мужун Ли, и ушел, взмахнув рукавом.
Мужун Ли остался стоять на коленях возле кровати, не понимая, в чём же снова провинился перед учителем.
Го И, выйдя за ворота, одним прыжком взлетел на крышу двухэтажного здания частной школы. Он потянулся к талии, достал нефритовую флейту и начал тихо гладить, будто успокаивая себя. Лишь когда его грудь немного освободилась от гнева, он прислонился к коньку крыши, поднёс флейту к губам и заиграл мелодию, которая звучала в его голове тысячи раз.
Мужун Ли услышал в доме мелодичный и грустный звук флейты и сердце сжалось ещё сильнее. Он решил, что его плохой язык снова рассердил учителя, и тот теперь вспомнил супругу и горюет. Он хотел подняться на крышу и утешить учителя, но не осмелился. Долго обдумывая, он в итоге отправился в комнату Го Ши и пересказал всё случившееся, умоляя младшего ученика уговорить своего отца.
Го Ши молча выслушал рассказ, поднял на него взгляд и холодно бросил:
— Кто создал проблему — тот и решает*
*разг. выраж. Кто заварил кашу — тот и расхлёбывает
Затем он вытолкнул его за дверь, запер дверь на засов и лег спать.
Мужун Ли ещё долго стоял у двери, не зная, что делать. Слыша, как мелодия флейты становится всё более грустной, он в конце концов не выдержал. Несколько рывков и он приземлился рядом с Го И га крыше:
— Учитель, Сугун готов принять любое наказание. Только умоляю, не скорбите больше так!
— Наказание? — Го И дождался, пока прозвучит последний звук флейты и лишь тогда убрал её. Он повернул голову и взглянул на своего княжеского ученика, но сам не знал, в чём мог бы его упрекнуть.
Разве можно винить его за всё это?
Ведь когда-то именно он, Го И, был связан с покойным императором узами братства по обряду восьми поклонов*. Опираясь на свой талант и отвагу, он вместе с женой вошёл в императорский дворец столицы, стал великим наставником, а по сути — правой рукой императора. Одним движением руки он мог вызвать бурю или разогнать облака**, сосредоточив в своих руках всю полноту власти в государстве Юэ. Император не жалел для него почестей. Независимо от того, насколько важным или незначительным было дело, стоило лишь Го И высказаться, и всё исполнялось безоговорочно.
*«Восемь поклонов» — это церемония восьмикратного поклона, являвшаяся в древности ритуалом почтения. Выражение «八拜之交» (узы восьми поклонов) означает союз побратимов, друзей, поклявшихся в братстве, несмотря на разное происхождение и фамилии.
**”Повернуть ладонь вверх и разогнать облако , повернуть ладонь вниз и вызывать дождь” — описывает человека, способного легко и быстро менять ситуацию по своей воле, особенно во власти или интригах. Часто имеет негативную окраску, что человек непостоянен или привык играть в властные игры
И разве он сам не знал истинную причину смерти императора? Разве не понимал, что смерть любимой жены следствие его собственного высокомерия? И разве не ясно, что предстоящее возвращение в столицу вовсе не так просто, как приезд на день рождения императорского ученика?
А теперь посмотрите на Мужун Ли . Этот юный ван, помешанный на военном деле, с таким прямым и простым характером — разве способен он на коварные интриги? Иначе разве стал бы он упоминать то, чего Го И менее всего хотел — возвращение в столицу? И разве стал бы случайно напоминать ему о боли утраты жены?
Думая об этом, Го И наконец тяжело вздохнул, протянул руку, схватил Мужун Ли и вместе с ним спрыгнул под раскидистое дерево во дворе. Там они сели.
— За что я должен... наказывать тебя? Очевидно, что у меня, как у учителя, слишком много дел на уме, почему же ты пришел сюда, чтобы взять на себя вину?
— Хозяин недоволен, должно быть, это из-за моего плохого языка!
Го И онемел и долго смотрел на Мужун Ли, не говоря ни слова. Перед ним уже не тот мальчишка. Ос удивлением обнаружил этот юнец теперь выше его ростом, с лицом всё тем же, что и прежде, но в чертах появилось благородство и суровость, свойственные лишь тем, кто прошёл военный путь. Его кожа, потемневшая от тренировок, сияла здоровым оттенком пшеницы — намного живее и теплее, чем бледная, скрывающая внутренний огонь, кожа самого Го И.
После долгой паузы Го И нерешительно протянул руку, нежно погладил Мужун Ли по длинным черным волосам и медленно произнес:
— Сугун просто откровенен и прямолинеен, он не виноват. Это учитель слишком долго копил боль в сердце и стал одержим внутренним демоном. Эх…
Мужун Ли уставился на Го И своими большими глазами и выпалил:
— Учитель, вам ведь только чуть за двадцать! Не прикидывайтесь стариком, перестаньте так вздыхать!
Го И с горькой улыбкой кивнул и, собравшись с мыслями, встал:
— Сугун, давай-ка испробуем несколько приёмов. Действуй в полную силу — считай, что помогаешь учителю развеять мрачные мысли!
— Есть!
Стоило зайти разговору о поединке, как глаза Мужун Ли тут же засияли. Он потянулся рукой за спину, собираясь выхватить оружие, и только тогда вспомнил, что длинный меч остался в комнате. Его движения замерли:
— У-учитель, подождите немного! Я не взял оружие!
Он уже было собрался вернуться за мечом, но Го И остановил его и лениво хлопнул ладонью по его груди:
— Без оружия. Ты с юных лет учился цюаньшу*, , покажи мне боевые приёмы, которые ты изучал с детства. Я посмотрю, насколько прочна твоя основа и не растерял ли ты за эти годы всё, чему я тебя учил.
*цюаньшу, бой без оружия (стили ушу, использующие ударные техники), букв.: бить руками и колотить ногами.
Словно бы между делом, Го И нанёс три удара. Они были медленными, как будто совершенно неопасными, без малейшего намёка на силу.
Но Мужун Ли и не подумал расслабляться. Он отлично помнил, как во время дворцового мятежа Го И такими же неторопливыми ударами лишил дядю императора всей внутренней силы!
В то время он долго злился на учителя, обвиняя его в том, что тот не научил его таким волшебным боевым искусствам!
Мужун Ли ловко уклонился от трёх ударов и мгновенно собрался, отбросив прочь все лишние мысли. Его кулаки завертелись в воздухе, издавая рёв ветра, а ноги двигались по странной, изощрённой траектории. И несмотря на медленные, но исполненные глубинной мощи удары Го И, он уверенно лавировал между ними.
Прошло немало времени. Го И нанёс всего шестнадцать ударов ладонями, а Мужун Ли не сосчитать сколько раз атаковал. С его лица ручьём стекал пот.
Го И, видя это, рассмеялся, хлопнул по нефритовой флейте на поясе и резко сменил ладонь на импровизированную палку, метнув удар прямо в лицо Мужун Ли !
— Учитель! Вы жульничаете! — закричал Мужун Ли , выпрыгивая из круга боя.
— На войне все средства хороши! — Го И убрал руку и с серьёзным видом сказал: — Если ты, Ли-эр, даже такой простой истины не понимаешь, я и вправду не понимаю, как ты столько лет сумел прожить в армии и ещё добиться такой верности от своих подчинённых!
— Это…— Мужун Ли почесал голову и рассмеялся — Но ведь это же поединок между учеником и учителем, совсем не как в армии, вот Сугун и... и не подумал об этом!
И правда, он об этом даже не думал. Стоило Го И назвать его «Ли-эр», как сердце его чуть ли не выскочило от радости — какие уж тут мысли о приёмах и стратегии?
Увидев его взгляд, Го И не смог удержаться от улыбки и покачал головой. Вся тяжесть и мрачные чувства в груди давно уже рассеялись. Он поднял голову к небу и увидел, что луна уже в зените, потому поманил Мужун Ли к себе и мягко сказал:
— Не заметили, как настала глубокая ночь. Ли-эр, ступай-ка отдыхать.
С этими словами он убрал флейту и, уложив выбившиеся в поединке волосы Мужун Ли ему за ухо, похлопал его по плечу и уже собрался идти в комнату.
Но Мужун Ли , хоть и откликнулся послушно, всё же замялся, неуверенно пробормотав:
— Учитель ведь тоже весь вспотел… Позвольте Су Гуну принести воды и помочь вам искупаться, а потом уже ложиться спать…
Го И не знал, смеяться ему или плакать:
— Ты — уважаемый ван, люди называют тебя Грозным генералом, и всё же ты цепляешься за какую-то мелочь?
— Перед учителем Сугун не только обязан прилежно учиться, но и должным образом заботиться о нём! — Мужун Ли невесть откуда обрёл упрямство, громко возразил, а в глазах при этом заблестела мольба — будто если Го И откажет, он испытает величайшую обиду.
Го И, не видя иного выхода, только махнул рукой и согласился, но в то же время таинственно прошептал, взяв его за руку:
— В таком случае, считай, что мы с тобой отправляемся в небольшое путешествие. Я покажу тебе степи в пустыне, оазисы и горячие источники!
Мужун Ли так обрадовался, что глаза у него засверкали, он тут же начал восторженно соглашаться и, не дожидаясь дальнейших указаний, метнулся в умывальню за полотенцем, затем в дом — за чистой одеждой, всё аккуратно сложил в узел, после чего поспешил в конюшню и вывел белого коня Го И. Себе же лошадь не стал брать вовсе.
Го И, наблюдая, как тот сновал туда-сюда и вернулся только с одной лошадью, не сдержал улыбки:
— Ли-эр, а твоя твоя лошадь?
— Ли-эр не знает дороги, да и не хочет, чтобы учитель уставал, — с этими словами Мужун Ли подал руку, помогая Го И сесть на коня, — Учитель пусть указывает путь, а Ли-эр поведёт лошадь. Одного хватит!
Го И ещё не успел ничего ответить, как Мужун Ли уже ловко вскочил к нему за спину, даже не взяв в руки хлыст, а сразу весело крикнул:
— Сюньэр, вперёд! В путь, к тому месту, о котором говорил учитель!
И этот Сюньэр действительно оказался удивительным конём — тут же громко заржал и с радостью сорвался с места, весело мчась вперёд, будто сам знал, куда надо ехать, и понёс их прямо на западную сторону Тянь-Шаня.
http://bllate.org/book/13723/1213798
Готово:
