На этот раз, как и положено, в полноформатном специальном альбоме каждому участнику дали соло. Соло Ли Сюня было в джазовом стиле, с немного сексуальным танцем, нечто, чего он никогда прежде не пробовал.
Для такого танца нужно было сначала самому погрузиться в настроение, чтобы передать ленивую, соблазнительную атмосферу. Но Ли Сюню было сложно раскрепоститься, он понятия не имел, как правильно выразить свою сексуальность. Особенно в начале репетиций, когда другие участники наблюдали за ним сбоку и подбадривали его шуточками, Ли Сюнь краснел до ушей и в конце почти умолял:
— Пожалуйста, приходите посмотреть попозже, дайте мне сначала немного потренироваться...
Юань Чжиянь явно вошёл во вкус и, передразнивая, протянул:
— Ну что ты, брат, чего стесняться-то~
Ли Сюнь прищурился:
— Ты у нас ещё хочешь шоколадные тарталетки?
Юань Чжиянь тут же сдался:
— ...Ухожу, уже ухожу. — Перед уходом он даже подбодрил: — Поверь мне, с твоим лицом достаточно просто пару раз игриво подмигнуть, и уже будет достаточно сексуально. Вперёд!
Остальные тоже ушли, но Тан Жуйнин остался стоять на месте и не собирался уходить.
Ли Сюнь спросил:
— А ты чего не уходишь?
— Я же не собираюсь над тобой смеяться, — ответил Тан Жуйнин. — Дай посмотрю.
Ну ладно... Ли Сюнь смирился, он не был настолько уж изнеженным. К тому же, с Тан Жуйнином рядом, который мог дать пару советов, даже полезно.
Зазвучала музыка и Ли Сюнь начал танцевать. Первые несколько строчек он двигался немного скованно, но учился он быстро и быстро ловил нужное состояние. Он сосредоточенно смотрел на своё отражение в зеркале танцевального зала, стараясь уловить выражение лица.
Руки его были полуподняты, и он медленно провёл ею перед глазами. Широкий рукав худи соскользнул вниз, обнажая изящно очерченное предплечье. Раньше, когда у него были длинные волосы,он часто носил на запястьях резинку, иногда одну, иногда две. Сейчас волосы уже не нужно завязывать, и запястья остались пустыми. Это почему-то вызвало у Тан Жуйнина лёгкое чувство досады, ведь эти запястья явно слишком подходили для того, чтобы их чем-то обмотать.
В одной части танца по хореографии нужно было сидеть на стуле, но он забыл его подвинуть, поэтому просто сел на пол, отклонившись назад, скрестив ноги. По задумке он должен был сидеть закинув ногу на ногу на стуле, но сейчас он просто вытянул ноги вперёд, элегантно их перекрестив, от чего его они казались ещё длиннее. Он поднял голову, будто размышляя о следующем движении, его взгляд устремился к потолку, а вместе с поднятым подбородком вытянулась и вся верхняя часть тела, образуя красивую линию.
Тан Жуйнин снова посмотрел на его лицо. Без макияжа оно оставалось чистым и открытым, но глаза, как всегда, несли в себе врождённую притягательность. Он выглядел холодным, когда был серьёзным, и мягким, когда улыбался, а когда он вот так приподнимал подбородок и смотрел на людей он был неописуемо очарователен, сам того не осознавая. В голове Тан Жуйнина уже начал складываться образ: Цзян Илань с макияжем, танцующий этот номер. Густо накрашенные глаза идеально подошли бы к песне, а если добавить синие линзы его нечеловеческая сексуальность стала бы просто ошеломляющей.
Мелодия была ленивой, беспечной, но текст песни рассказывал об обречённой любви, создавая напряжённый контраст. К середине композиции начался бридж – кульминационный момент танца.
Ли Сюнь развернулся и взглядом встретился с Тан Жуйнином, который стоял неподалёку и, похоже, был полностью погружён в происходящее, пристально наблюдая за его лицом. Ли Сюнь подошёл ближе, положил руку ему на плечо и с лёгкой улыбкой пригласил его присоединиться.
По задумке в этом танце должна была быть партнёрша, но сейчас Ли Сюнь ещё только отрабатывал свою часть и не включал вторую танцовщицу в тренировки. В этот момент ему просто спонтанно пришло в голову привлечь Тан Жуйнина, который оказался рядом. У второй партнёрши было не так много движений, основная совместная часть как раз приходилась на этот самый бридж.
Под печальный голос Ли Сюня, доносившийся из динамиков, он отступил на несколько шагов, обняв его сзади.
«Больше всего боюсь, когда ты говоришь в одиночестве:
что мы с тобой – всего лишь случайность»
Ли Сюнь повернулся к зеркалу, сзади нежно провёл пальцами по его подбородку, одновременно беззвучно подпевая под строчку песни.
«Между нами лишь преграды,
и всё решаешь ты»
Он взял Тан Жуйнина за плечи, слегка повернув его лицом к себе. Хотя движения были мягкими, дыхание Тан Жуйнина стало заметно учащённым.
«Но ты стоишь всего в нескольких шагах
и не слышишь, как я говорю: „люблю“»
Ли Сюнь взял его за руку и приложил к своей груди – здесь партнёрша должна была мягко оттолкнуть его, в такт строчке «ты стоишь в нескольких шагах». Но Тан Жуйнин не оттолкнул. Тогда Ли Сюнь сам отступил на два шага, продолжая танец, но Тан Жуйнин так и не вернулся на исходную позицию, он всё ещё смотрел на него, словно в оцепенении.
Танец завершился и Ли Сюнь повернулся к Жуйнину:
— Всё в порядке?
— …А?
Ли Сюнь быстро вышел из состояния погружения в музыку. Выражение лица сменилось в одну секунду, он чуть обеспокоенно спросил:
— Эффект нормальный? Не слишком ли это?
— Нет… — Тан Жуйнин вдруг опустил взгляд на пол. — Мне… очень понравилось.
— Ну и отлично
— Эм… — Тан Жуйнин немного поднял голову. — Этот танец… обязательно должен быть таким интимным с партнёром?
— Интимным? — переспросил Ли Сюнь, припоминая движения. — Вроде нет? Просто прикоснуться к подбородку партнёши, а потом она тебя отталкивает, всё.
— Фанатам это может не понравиться.
— Не думаю, там же ничего такого, — Ли Сюнь снова подошёл к Тан Жуйнину и протянул руку к его подбородку. — Вот так, я же не всю твоё лицо трогаю.
Затем он провёл рукой от уха до подбородка и к шее Тан Жуйнина, и улыбнулся:
— А вот это считается интимностью?
Никто ему не ответил. Тан Жуйнин смотрел на него необычайно тихо, даже его дыхания не было слышно.
Его взгляд был тяжёлым, непонятным для Ли Сюня. Под рукой вздрогнула шея – это Тан Жуйнин сглотнул. Ли Сюнь опустил руку, но стоило пальцам оторваться от кожи, как её вдруг перехватили.
Ли Сюнь с сомнением посмотрел на него. Тан Жуйнин наклонился ближе, а сила в захвате была явно неуместной. Фоновая музыка играла на повторе, и как раз пошла на второй круг. Фраза «Не слышишь, как я говорю “люблю”» будто ударила в уши Ли Сюню и даже заставила сердце громко дернуться.
Последующие слова как будто отключилась, больше не достигая слуха. Ли Сюнь растерянно смотрел на человека в полушаге от себя, и в его глазах вдруг стало ясно всё то, что раньше казалось непонятным. Всё сложилось воедино, словно оставленные улики наконец привели к раскрытию дела
— Я вернулся! — голос Юань Чжияня прозвучал у входа раньше, чем он сам появился. Ли Сюнь резко отдёрнул руку и отступил на несколько шагов. — Я купил кофе! — Юань Чжиянь подбежал, сам он не любил кофе, но Цзян Илань и Тан Жуйнин пили его часто, так что он взял по стакану для каждого.
Тан Жуйнин молча взял кофе и буквально залпом осушил стакан.
— Ты что, так пить хотел? — удивлённо сказал Юань Чжиянь, заметив, как тот с жадностью вливает в себя кофе. — Ну, тогда я как раз вовремя!
— Как раз вовремя, — с неясным подтекстом проговорил Тан Жуйнин, сжав в руке пустой стакан
— Ну как, брат? Станцуй мне разок! — с воодушевлением предложил Юань Чжиянь.
— Хорошо.
Юань Чжиянь уже видел, как хореограф разбирает танец и знал, что там есть момент с партнершей, и, когда Ли Сюнь дошёл до этого места, он с энтузиазмом подключился: проникновенно посмотрел ему в глаза и мягко оттолкнул, играя с полной отдачей.
— Больше не надо репетировать, брат, всё шикарно!! — Юань Чжиянь отчаянно захлопал в ладоши, а потом повернулся к Тан Жуйнину, весело добавив: — Ты ведь тоже так считаешь, господин главный танцор?
Ли Сюнь медленно перевёл взгляд на Тан Жуйнина. Тот спокойно смотрел на него. Желания и сдержанность, что читались в его взгляде несколько минут назад, будто исчезли без следа. Ли Сюню даже показалось, что он всё себе напридумывал.
А если и вправду ошибся… То это даже к лучшему.
Вернувшись в общежитие, Ли Сюнь приготовил для Юань Чжияня обещанные шоколадные тарты. Обычно по вечерам, если только нет званных ужинов или съёмок шоу, Тан Жуйнин не ужинает. Но на этот раз, когда Ли Сюнь вынес из духовки готовые тарталетки и позвал всех попробовать, Тан Жуйнин тоже пришёл.
— О, ты вечером собираешься есть такое сладкое? — удивлённо спросил Жун Сяо, увидев его.
Юань Чжиянь с грустью подумал, что ему, возможно, достанется меньше.
— Разве ты не говорил, что не любишь тарталетки?
— Раньше не любил, а теперь люблю, — сказал Тан Жуйнин и посмотрел на Цзян Иланя — Можно?
— Конечно-конечнооо, — быстро ответил Юань Чжиянь. — Хотя вообще, кто не любит тарты? А если ещё и шоколадные, кто от них откажется!
— Осторожно, внутри горячо, — предупредил Ли Сюнь. — Ингредиенты ещё остались, если не хватит, могу сделать ещё.
Юань Чжиянь уже хотел что-то сказать, но вдруг вспомнил, как в прошлый раз Тан Жуйнин сказал: «Не привыкай командовать людьми», — и прикусил язык, неуверенно посмотрев на него.
— Брат Жуйнин, ты хочешь ещё? — спросил Юань Чжиянь.
Тан Жуйнин приподнял бровь:
— Что, свой хочешь мне отдать?
— Ничего подобного! У меня и нет больше, не выдумывай! — и быстро прикрыл рукой свою тарелку, будто охраняя еду.
А Ли Сюнь уже снова ушёл на кухню.
Готовые тарталетки были куплены заранее. Ли Сюнь подогрел сливки и шоколад, затем достал яйца, сахар и прочее, отмерил всё в граммах и разбил в миску.
— Нужна помощь? — голос Тан Жуйнина раздался за спиной.
Ли Сюнь на секунду замер, затем протянул ему миску:
— Помоги размешать.
— Хорошо.
Оба молча занимались своим делом. Ли Сюнь аккуратно расставил тарталетки, а потом взял у него размешанную яичную смесь и стал наливать в каждую.
— Я поставил тебя в трудное положение? — спросил Тан Жуйнин, когда Ли Сюнь наливал начинку в третий тарт.
Рука, державшая миску дрогнула, и несколько капель яичной массы пролились. Ли Сюнь вытер капли салфеткой, не поднимая головы:
— Нет. Просто... просто неожидано.
Тан Жуйнин потянулся за миской:
— Давай я.
Он продолжил наливать смесь в оставшиеся тарталетки и снова спросил:
— И тебе противно?
— Нет! — поспешно возразил Ли Сюнь. — Не думай так, я никогда так не думал.
Тан Жуйнин слегка улыбнулся, налил остатки смеси, затем поставил всё в духовку.
Тарталетки в духовке медленно поднимались и покрывались слоёной корочкой. Оба внимательно смотрели на них, словно наблюдали за чем-то важным, и молчали.
Спустя долгое время, когда до конца отсчёта осталось всего несколько секунд, Ли Сюнь заговорил:
— Можно спросить, с какого момента всё началось?
— Я не знаю.
Раздался звуковой сигнал “динь”, Тан Жуйнин открыл дверцу духовки, и навстречу повалили горячий пар и аппетитный аромат.
— Когда я это понял, всё уже так случилось, — он надел термоперчатки и сказал Ли Сюню: — Я достану, а ты иди садись.
Тарталетки были съедены подчистую, Юань Чжиянь довольно почесал живот и предложил:
— Через час пойдём в спортзал?
— Идите без меня, — ответил Ли Сюнь. — Я сегодня целый день танцевал, устал.
— Я тоже не пойду, — сказал Тан Жуйнин. — Сегодня вообще нет настроения.
— И это после такого вкусного ужина? — пробурчал Юань Чжиянь.
Тан Жуйнин не ответил, а повернулся к Ли Сюню:
— Раз устал, ложись пораньше.
Ли Сюнь поднял глаза в его сторону, потом снова опустил:
— …Хорошо.
Жун Сяо бросил на них пару взглядов.
Позже вечером, когда трое вернулись, Тан Жуйнин и Ли Сюнь уже разошлись по своим комнатам. После душа Юань Чжиянь решил заглянуть к Ли Сюню, так как время было ещё не позднее.
— Наверное, он ещё не лёг спать, — пробормотал Юань Чжиянь, направляясь стучать в его дверь.
Из ниоткуда вдруг появился Тан Жуйнин и его схватил его сзади за воротник
— Он уснул, не мешай ему. — тихо прговорил он
— Откуда ты знаешь? Сейчас только девять, — Юань Чжиянь взглянул на настенные часы. — Даже если уснул, ничего страшного, я просто тихонько лягу рядом.
— ? — Тан Жуйнин снова чуть потянул его назад. Его и без того тихий голос теперь прозвучал почти со сдержанным раздражением: — Ты не можешь спать один?
— На кровати Лань-гэ я сплю особенно сладко, — Юань Чжиянь попытался двинуться вперёд.
— Ты-то спишь сладко, а он как? Ему удобно, когда такой здоровяк рядом валяется?
— Я его не толкаю, у него кровать такая большая, хоть сам можешь присоединиться, всем троим хватит места!
Тан Жуйнин умолк. Почувствовав, что его хватка на воротнике ослабла, Юань Чжиянь обернулся к нему, и через три секунды с выражением прозрения на лице сказал:
— Подожди… ты что, правда хочешь присоединиться? Ай, ну ты бы сразу сказал!
— Нет, — спокойно отозвался Тан Жуйнин.
— Да ладно тебе! Это ж не проблема! Кто бы не захотел лечь на кровать Лань-гэ? Если хочешь, просто скажи ему, он тебя примет с распростёртыми объятиями! Ты же—
Его голос у двери Цзян Илань становился все громче и громче, пока Тан Жуйнин не зажал ему рот ладонью и не потащил к себе в комнату.
— Ммфф! — выдохнул Юань Чжиянь.
Тан Жуйнин был очень силён. Пока его резко уводили прочь, в голове Юань Чжияня всплыли семь слов: «убить легко, а вот спрятать труп сложно».
— Сегодня ночью ты спишь у меня, — улыбнулся ему убийца.
http://bllate.org/book/13722/1213763
