Мыть ему голову?
Сушить волосы?
Цзян Сю приоткрыл губы, и в затуманенной голове мелькнуло недоумение: руки у него есть, помощь не нужна.
[Из-за такой мелочи не стоит беспокоить братика~]
[Я сама справлюсь]
Взгляд Се Чангуаня неотступно следовал за ответом девчонки.
Ответ его, похоже, не устроил. Он спросил хрипло:
— Почему ты не даёшь мужу помочь? Разве ты не со мной встречаешься? Или, когда говорила, что любишь меня больше всех, ты обманывала?
Се Чангуань был высок и статен, и последняя фраза даже сквозь экран давила тяжёлым грузом.
У Цзян Сю перехватило дыхание. Он едва не решил, что Се Чангуань раскусил его и знает, что роман в сети затеян ради задания.
Ресницы дрогнули несколько раз, взгляд растерянно заметался, уголки глаз покраснели от испуга. Белые зубки прикусили губу, и пухлая бусинка посередине слегка вдавилась.
[Нет]
[Я не обманываю братика]
Цзян Сю никогда ни с кем не встречался. На платформе он не брал даже заказы на романтику, поэтому знал о любви лишь самые азы, а в деталях не смыслил вовсе.
А Се Чангуань, пожалуй, не так уж неправ.
Теперь они пара, и когда пара сушит друг другу волосы, это, кажется, обычное дело.
К тому же у них всего лишь роман по сети, вживую им не встретиться. Пара слов, чтобы порадовать Се Чангуаня, ничего не стоят, а он и не подозревает, что его обманывают.
Подумав так, Цзян Сю мало-помалу почувствовал себя правым.
От него исходила влажная дымка, к щеке прилипла мокрая прядь, и во всём облике проступала густая, пряная красота.
Он опустил голову. Пушистые чёрные ресницы упали веером и тихонько задрожали, а алые губы стали вызывающе яркими.
Капля с его лба скатилась по склонённому лицу и сорвалась с кончика носа.
[Просто я боялась, что у братика много работы, и не хотела быть обузой.]
[Раз братик так говорит, то дальше на тебя вся надежда.]
Одно «братик» за другим, и от этой сладости щемило в груди.
Се Чангуаня разом одурманило, голос сам собой смягчился. Таких слов от него никто бы не ждал:
— Тогда и личико детки пусть отныне моет муж.
Мало головы, ещё и лицо?
Брови Цзян Сю сошлись у переносицы, но тут же разгладились. Он слегка расстроился.
Только набранные слова были совсем непохожи на выражение лица.
[Хорошо~]
[И личико пусть братик моет.]
Дыхание Се Чангуаня стало неровным, и он пошёл дальше:
— И ручки пусть муж моет, и ножки пусть муж моет.
—??
Что за наглость, всё больше и больше!
Цзян Сю снова ненадолго нахмурился и так и остался сидеть с опущенной головой, будто ему расхотелось продолжать разговор.
Но Се Чангуань только что чуть не припёр его к стенке, нарочно или нечаянно, неважно, а выдать себя Цзян Сю больше не смел.
Нога, свисавшая с кровати, тихонько качнулась. Ладонь упёрлась в край, и основание её от трения покраснело.
С каждым вдохом мягкий живот едва заметно вздымался.
Полоска красивой талии, которую он прикрыл не до конца, торопливо опустив подол, пока спешил отправить запись, выглядела живой и соблазнительной. Казалось, стоит сжать её пальцами, и ощутишь мягкую белую плоть.
[Хорошо.]
[Пусть всё братик моет]
[Братик самый лучший!]
Какая послушная.
В глубине глаз Се Чангуаня сверкнула тёмная искра, и он улыбнулся мрачно, как хищник, наконец выдавший свои злые намерения.
— И купать пусть тоже муж.
[Хорошо.]
Цзян Сю по привычке согласился, но в последний миг перед отправкой спохватился: купать? Разве в этом можно помогать?..
Се Чангуань что, правда не развратник?
Надувшись, он включил изменитель голоса:
— Не-ет!
Мягкий, нежный голосок не скрывал отвращения. В нём слышался вялый гнев, и даже примешивалось смущённое негодование.
Заметный кадык Се Чангуаня чуть дрогнул, на кончиках зубов засвербело. Даже сердясь, детка звучит так приятно.
***
Помощник снова пришёл с документами и постучал в дверь кабинета президента.
Се Чангуань, низко склонившись к телефону, уговаривал хрипловатым голосом:
— Прости, детка, не сердись.
Помощник застыл у двери: стучать неловко, и не стучать нельзя.
Господин Се... кого-то рассердил?
Не успел он додумать, как в щель просочился невнятный голос:
— Братик, какой же ты бесстыдный~
Даже в брани концовка звучала мягко и тягуче, и по коре головного мозга мгновенно разлилась сладкая дрожь.
Помощник сглотнул. Впервые он понял, что даже когда тебя ругают, бывает так...
Он лихорадочно перебирал определения, но внутри стало тихо, и раздался низкий голос Се Чангуаня:
— Войдите.
Помощник глубоко вздохнул, толкнул дверь и почтительно протянул бумаги.
Се Чангуань сидел в кресле прямо, плечи его были широки, а линия от шеи к плечу, плотная и упругая, казалась высеченной. Чёрные короткие волосы, уложенные муссом, открывали резкую линию бровей и лоб.
Не глядя на помощника, он бегло просмотрел документы и, не поднимая головы, сказал:
— Сообщите партнёрам «Блистательного успеха», что компания отказывается от любого сотрудничества с семьёй Фэн.
Это была не просто передача слов. При нынешнем положении Се Чангуаня в Цзянши сигнал о противостоянии семье Фэн отпугнёт от неё многие компании.
Помощник давно вращался с Се Чангуанем в деловых кругах и понимал, что тот собирается загнать семью Фэн в кольцо.
Семья Фэн в последние годы и без того переживала трудные времена и всеми силами искала новый путь. После такого удара путь если и не будет перекрыт совсем, то обойдётся ей дорого, и вполне возможно, что она уже не оправится.
Голос Се Чангуаня звучал странновато: хоть он и держался со своим обычным спокойствием, помощник уловил в нём лёгкую хрипотцу.
Расспрашивать он не стал. Бросив на телефон, лежавший на столе, мимолётный взгляд, он по собственной воле удалился.
Се Чангуань закрыл папку и отправил кому-то сообщение.
[Икс: Мне нужна вилла]
Собеседник явно соображал быстро.
[Чертежи планировок через минуту пришлю вам на почту. Есть пожелания по отделке?]
Взгляд Се Чангуаня чуть сместился, а сам он, опустив глаза, мысленно рисовал картину.
[Икс: Диван водонепроницаемый, раковины повыше, в гостиной панорамные окна, в спальне лампы с голосовым управлением, на потолке зеркала, ванна двойная, в ванной поручни, чтобы пользоваться было удобно]
[Икс: Пока всё, остальное поправим, когда придумаю]
Выйдя из чата, он открыл диалог с девчонкой:
— Детка, почему молчишь?
***
Фен шумел громко, и сигнала сообщения Цзян Сю не услышал.
Высушив волосы наполовину, он выключил фен, плотно оделся и, прижимая к себе Бело-рыжего, отправился на повторный осмотр. Вчера он выяснил, что в Хэшане есть ещё одна ветеринарная клиника, но она далеко от старого жилого дома, так что выйти нужно пораньше, чтобы пораньше вернуться.
Бело-рыжий вёл себя примерно: не шумел, не капризничал. Пушистыми передними лапками он вцепился в одежду Цзян Сю, а круглые глаза были полны любопытства к окружающему миру.
Человек с котёнком только дошли до выхода из переулка, как с улицы подъехала патрульная машина и остановилась прямо перед Цзян Сю.
Знакомый номер вызвал в нём инстинктивную настороженность. Он крепче прижал кота и попятился, нервно закусив нижнюю губу, и губная бусинка под маской побелела от нажима.
— Не бойся, это я, — раздался над головой грубоватый, нарочито смягчённый бас.
Цзян Сю поднял голову. Тан Син вышел из машины и, словно боясь на него давить, остался стоять у двери и не приблизился.
Бросив взгляд на котёнка у него на руках, он спросил:
— В «Доброе сердце»?
За столько дней патрулирования Тан Син изучил окрестности вдоль и поперёк, и насколько он знал, поблизости была только одна ветеринарная клиника.
Тан Син внушал Цзян Сю скорее доверие. Тот слегка покачал головой и тихо назвал адрес.
— Садись, — Тан Син распахнул дверцу и произнёс фразу, в которой правду от лжи было не отличить: — Мне как раз по делам в ту сторону, заодно и подброшу.
Машин поблизости не было, а чтобы ехать на транспорте, пришлось бы долго идти до остановки. Несколько секунд Цзян Сю взвешивал, потом с Бело-рыжим на руках направился к патрульной машине.
— Спасибо, — сказал он Тан Сину. Тёплое дыхание коснулось маски и просочилось сквозь неё лёгким, цепляющим ароматом.
Тан Син промолчал. Чуть подавшись вперёд, он растопырил широкую бронзовую ладонь и подставил её над верхней кромкой дверцы.
Цзян Сю опустил голову и сел назад, и белая шея сразу показалась особенно тонкой, а полусухие чёрные кончики волос лежали на ней, прилипнув.
Взгляд Тан Сина дрогнул, и он вдруг заговорил:
— Тот, кто приставал к тебе в прошлый раз, мне не друг. Просто коллега, мы почти не общались, отношения самые обычные. Несколько дней назад его перевели, в Хэшань он больше не вернётся.
Из-под длинноватых прядей концы бровей Цзян Сю опустились, а у переносицы они сошлись. Он, видимо, не понимал, зачем Тан Син ему всё это рассказывает.
Разве о переводах сотрудников можно болтать кому попало?
Тан Син ничего не объяснял и продолжал:
— Фэн Мина вчера забрала семья. Сейчас его в Хэшане нет, и, возможно, он очень долго не вернётся.
Чем Фэн Мин задел Се Чангуаня, Тан Син не знал. Может быть, семья Фэн что-то натворила в Цзянши, и Се Чангуань, тронув Фэн Мина, дал ей понять, кто хозяин положения. Но вернувшись в Цзянши, Фэн Мин при методах Се Чангуаня вряд ли легко сумеет снова попасть в Хэшань.
Сразу двое из тех, кто его донимал, исчезли.
Длинные чёрные ресницы Цзян Сю опустились, наполовину скрыв глаза. Из-за угла и маски Тан Син видел лишь краешек белоснежной переносицы.
Губы юноши разомкнулись, словно он слегка выдохнул с облегчением. Под просторной курткой расслабилась и напряжённая худая спина.
Он походил на зверька, избежавшего опасности, и от него веяло чем-то весёлым.
Глядеть на это было нестерпимо: внутри всё щемило.
Рука Тан Сина, упёртая в дверцу, на миг одеревенела. Он как ни в чём не бывало опустил её и неторопливо отвёл взгляд.
***
Ветер в Цзянши меняется быстро.
Почти за одну ночь многие компании, готовые сотрудничать с семьёй Фэн, исчезли без следа, словно никогда и не появлялись. А часть тех, кто уже работал с ней, заявила, что по окончании договоров их продлевать не станет.
Семья Фэн не ожидала такого поворота, и сверху донизу всё едва не рухнуло.
http://bllate.org/book/13712/4793555
Готово:
