25 ☪ Третий месяц весны
◎Как же им весело◎
Пригрозив напоследок, незваные гости так же внезапно ушли, как пришли, и грозно удалились. У задней двери Первого класса остались растерянные зеваки, так и не понявшие, что это было.
В Первой школе такие откровенные провокации случались редко.
Первым опомнился парень из баскетбольной команды Чэнь Сина.
— Сяо Тяньэр, если что, скажи только слово, наши парни тоже не лыком шиты!
— Точно! Дождёмся конца уроков, Сяо Тяньэр, я пойду с тобой!
— Пойдём всем классом, посмотрим, что они нам сделают.
Мальчишки в переходном возрасте легко заводятся в таких историях. К ним в класс пришли задираться, и кровь на задних партах закипела: один за другим парни принялись разминать кулаки.
Сплочённость класса порой возникает вот так, внезапно. Даже те, кто с Се Тянем был знаком лишь по кивку, поднялись с мест и заявили о своей поддержке.
Чэнь Син обхватил Се Тяня за плечи и свирепо уставился туда, где только что скрылись Рубленая Бровь с дружками.
— Сяо Тяньэр, про этого Хуан Юя я слышал. Среди выпускников он тот ещё фрукт. После уроков я приведу свою баскетбольную команду, пойдём вместе.
От такого внимания Се Тяню стало неловко, и он замахал руками:
— Не надо, не надо, всем спасибо, но я этих людей не знаю, наверняка какое-то недоразумение. Ничего серьёзного.
Янь Су, разумеется, не мог допустить, чтобы из этого выросли неприятности. Он предупреждающе окинул взглядом нескольких слишком возбуждённых парней, а затем негромко сказал Се Тяню:
— Выйдем на минутку.
Когда Се Тянь с Янь Су выходили, Ян Цзиньюй расслышал, как позади несколько голосов злобно бурчат:
— И с таким ещё нельзя давать сдачи? Совсем заучился.
— Струсил, чего тут говорить. Внутри класса лютует будь здоров, а как за своих встать, так сразу молчок.
— Образцовому старосте драться и правда не положено. Но стоит Се Тяню слово сказать, и я пойду.
Чэнь Син хлопнул говорившего по плечу:
— Ладно, ладно, давайте сначала посмотрим. Большой староста ведь должен сперва разобраться, что к чему.
Ян Цзиньюй по-прежнему смотрел в окно, и вспышки этих горячих голов то и дело долетали до его ушей.
Выходит, и в классе немало тех, кто давно копил обиду на опеку Янь Су. Он и впрямь лезет во всё на свете...
— Эти люди как-то связаны с Се Чэнем? — спросил Янь Су у Се Тяня.
Тот обречённо вздохнул:
— Возможно. Но о том, что мы с братом родня, обычно никто не знает, и как они пронюхали, непонятно.
Янь Су помолчал и кивнул:
— Схожу к учителю Третьего класса, узнаю, как у Се Чэня дела в последнее время. А ты пока возвращайся.
Се Тянь замахал руками:
— Не надо. Ты же знаешь моего брата: если что-то случится, учитель узнает последним. Вечером позвоню ему, а не ответит, подкараулю у ворот жилого комплекса, где живёт Ян Цзиньюй.
— Ян Цзиньюя? — нахмурился Янь Су.
А он тут при чём?
— Ага, брат недавно снял жильё. Вроде бы в «Фэнлин Интернешнл», но в каком корпусе, не сказал. Наверное, сейчас занят переездом. — Се Тянь вдруг спохватился, что вспомнил кое-что: — Там рядом есть заведение с утренним чаем, брат раньше обожал туда ходить. Можно спросить у Ян Цзиньюя, не встречал ли он его.
— Ян Цзиньюй обычно не завтракает, — вырвалось у Янь Су.
— М? — удивлённо моргнул Се Тянь. — Он сам тебе сказал?
Янь Су осёкся.
Это он выяснил в последние дни, «расследуя» Ян Цзиньюя.
В этот миг как раз прозвенел звонок. Янь Су воспользовался им, чтобы свернуть разговор, и хлопнул Се Тяня по плечу:
— Иди в класс. После уроков Чэнь Сину с ребятами незачем устраивать шум. Я пойду с тобой, всё будет нормально.
Се Тянь без особого воодушевления кивнул.
Когда они проходили мимо задних парт, парни потянулись к Се Тяню, твердя, что после уроков пойдут вместе. Тот улыбнулся:
— Ничего страшного, это недоразумение, я их не знаю. Давайте на урок.
Янь Су шёл следом за Се Тянем. Поравнявшись с Ян Цзиньюем, он краем глаза заметил, что в том взгляде таится любопытство, и взгляд этот остановился именно на нём. С неловким видом Янь Су стрельнул глазами в сторону Цао Чжичжи и прибавил шагу.
Цао Чжичжи подняла учебник, закрыв лицо.
Спереди этого было мало, а сбоку сидел Ян Цзиньюй, из-за которого она как на иголках. Тогда она и вовсе зарылась лицом в страницы и, уставившись в кончик носа, твёрдо решила не высовываться, кто бы ни звал.
После уроков, едва Се Тянь вышел из класса, за ним повалила целая толпа. Глядя на эту процессию, можно было подумать, что он и есть Се Чэнь!
Се Тянь неловко поправил лямку рюкзака и принялся уговаривать всех разойтись по домам. В конце концов ему пришлось поднять три пальца:
— Клянусь, ничего не случится. Как выйду за ворота, сразу возьму такси, ладно?
Видя, что остановить эту ораву не удаётся, он притянул Чэнь Сина за шею:
— Слушай, Чэнь Син, уводи своих, правда ничего не будет, это недоразумение!
Чэнь Син всё ещё сомневался:
— Не отнекивайся из вежливости. Видно же, что Хуан Юй с дружками задумали недоброе.
Се Тянь вздохнул:
— Не волнуйся, со мной Янь Су.
Чэнь Син оглянулся на Янь Су. Тот шёл с тетрадью в руках, ни дать ни взять образцовый ученик.
— Я без обид, — шепнул он Се Тяню, — но решать контрольные к большому старосте обращаться можно, а вот драться... Лучше бы ему не ходить. Выпускники рук не соизмеряют, ещё зацепят нашего старосту.
Таково было обычное мнение класса о Янь Су. В этом возрасте ученики так или иначе противятся любой опеке, а Янь Су они считали человеком из лагеря учителей, поэтому между ними с самого начала лежала дистанция. Составить впечатление они могли лишь по внешности и характеру, а о том, кто такой Янь Су на самом деле, почти ничего не знали.
Се Тянь же целыми днями болтался вместе с Цао Чжичжи и, конечно, знал, чем занимается семья Янь. С Янь Су рядом он чувствовал себя совершенно спокойно...
Все парни из класса до единого, из искренней тревоги или просто за компанию, были на его стороне.
Се Тянь расчувствовался и не решился отвергнуть общий порыв, поэтому лишь поднял руку:
— Вы все настоящие друзья. Не переживайте, правда, ничего не будет. Давайте так: выйдем за ворота вместе, а там разойдёмся по домам. В пятницу вечером угощаю вас ужином, а потом пойдём в караоке. Место выбирайте посолиднее, решайте сами!
Чэнь Син с ребятами переглянулись и, окружив Се Тяня плотным кольцом, повели его к выходу. Каждый на ходу дёргал его за рукав:
— Сяо Тяньэр, если что, звони. Только не молчи!
Се Тянь со смехом заверил:
— Ничего не случится. А если случится, первому позвоню тебе, никуда ты не денешься.
Вся компания браво вышла из учебного корпуса.
В марте школьный двор утопал в цветущей вишне. Мелкие белые лепестки шелестели на ветру и падали, точно звёздная крошка.
Стенгазеты успели обновиться, а на памятнике Конфуцию перед корпусом устроилось несколько серых воробьёв и, щебеча, тёрлось друг о друга перьями. После весенней грозы Пробуждения насекомых и впрямь потеплело.
Ян Цзиньюй, которому перегородили дорогу, шёл последним.
Толпа парней, от которых так и несло юношеским задором, толкалась и галдела, поднимая немалый шум. Се Тяня окружили со всех сторон, и знакомые из других классов тоже наперебой здоровались с ним.
У Се Тяня и вправду очень много друзей, заметил Ян Цзиньюй. Умение собирать вокруг себя людей, по-видимому, врождённое у таких ярких мальчишек.
Ян Цзиньюй шёл, опустив голову, и слушал, как впереди обсуждают то кроссовки, то игры. Кто-то насвистывал мелодию, и обрывки её лениво падали ему в уши. Хотя фальшивили все до единого, Ян Цзиньюй узнал «Железную кровь и верное сердце», мелодию, полную размаха.
«Как же им весело»
Они просто идут вместе домой, а выглядят так, будто собрались покорять мир.
В такой атмосфере только он один оказался чужим. Он помялся несколько шагов и всё же решил свернуть и пойти другой дорогой.
— Эй! Ян Цзиньюй!
Его вдруг окликнул ближайший парень. Тот обычно сидел у задней двери, дружил с Чэнь Сином, и когда мальчишки на переменах устраивали кучу-малу, он всегда оказывался в самом низу. Ян Цзиньюй не знал его имени. Он напрягся, но так и не вспомнил и растерянно отозвался:
— М?
Парень смущённо улыбнулся:
— Мы с тех пор, как ты перевёлся, ни разу не говорили. Слышал, ты из столицы, значит, парад наверняка видел? Я мечтаю увидеть его своими глазами!
Ян Цзиньюй растерянно моргнул.
Тут его хлопнули по плечу. Он обернулся: Цао Чжичжи манила его пальцем, веля наклониться. Встав на цыпочки, она шепнула ему на ухо:
— Сосед по парте, его зовут Ли Фэй.
Ян Цзиньюй кивнул и чуть скованно обратился к парню:
— Привет, Ли Фэй. Парад я не видел.
Ли Фэй опешил, видимо, не ожидав такой серьёзности. Смущённо рассмеявшись, он сказал:
— Ха-ха, ну да, там ведь жизнь куда быстрее нашего Пучэна! Ты же из творческих, да? На чём играешь?
Цао Чжичжи пнула Ли Фэя по штанине:
— Слушай, Ли Фэй, я сегодня видела, как ты писал любовное письмо! Кому оно?
Услышав слова «любовное письмо», парни впереди будто подсмотрели чью-то скандальную тайну: развернулись, навострили уши и разом заухмылялись.
Ли Фэй остолбенел:
— Не болтай, ничего такого нет!
— Чего ты от нас прячешься, Ли Фэй! — завопил Чэнь Син. — Нравится девчонка, а сам таишься! Братва, взять его!
Парни тут же бросились на него, схватили со всех сторон и втащили в круг. Ли Фэй, как немой, глотающий горечь, только и смог выдавить: «Эй!» А Цао Чжичжи позади хохотала так, что рот закрыть не могла.
Ян Цзиньюй перевёл на неё взгляд, и Чжичжи подскочила к нему, словно ждала награды.
— Какой же ты тупица, — сказала она. — Люди нашли первый попавшийся повод с тобой заговорить, а ты так! Будешь и дальше такой, наши парни вообще перестанут к тебе подходить!
Только теперь до Ян Цзиньюя с запозданием дошло. Он опустил глаза и тихо произнёс:
— М-м.
Чжичжи хотела добавить что-то ещё, но молчавший всё это время Янь Су вдруг сказал:
— Цао Чжичжи.
Она тут же застыла, будто ей перекрыли точку на теле, и под его предостерегающим взглядом умолкла.
Вся толпа с Се Тянем во главе шумно дошла до школьных ворот. Цао Чжичжи с Янь Су шагали по обе стороны от Ян Цзиньюя, один впереди, другая сзади. Лишь когда Се Тяня усадили в машину, Ян Цзиньюй спохватился, что из-за выходки Ли Фэя забыл свернуть на другую дорогу.
Се Тянь высунулся из окна и сделал в их сторону какой-то знак. Янь Су едва заметно кивнул, Се Тянь показал «окей» и поднял стекло.
Цао Чжичжи повернула голову к Янь Су:
— М? Вы что, о чём-то сговариваетесь?
— Сегодня домой пойдёшь одна, — ответил Янь Су.
— А ты куда?
Янь Су покосился на Ян Цзиньюя и открыл рот, чтобы объяснить, но Чжичжи, видимо, что-то себе представив, вдруг просияла:
— Поняла! Не буду мешать!
— М? — нахмурился Янь Су.
— Ничего, я пошла! Пока, сосед, до завтра! — Девушка с улыбкой помахала рукой и, словно птичка, свернула вправо и убежала.
Как раз загорелся зелёный, и Ян Цзиньюй, не задерживаясь, сунул руки в карманы и перешёл по зебре.
Янь Су тоже перешёл.
Ян Цзиньюй свернул налево.
Янь Су тоже повернул налево.
?
Ян Цзиньюй недоумённо посмотрел на него.
Янь Су сделал несколько шагов к краю проезжей части, оказавшись с внешней стороны от Ян Цзиньюя, и сдержанно пояснил:
— По пути.
— А.
Двое в школьной форме шли молча, один внутри, другой снаружи. Когда Ян Цзиньюй вошёл на улицу, где располагалось тату «Пушки и розы», оказалось, что Янь Су всё ещё «по пути».
Наконец Ян Цзиньюй нахмурился и остановился:
— Ты куда?
Янь Су, задрав голову, разглядывал пёстрые вывески вдоль улицы и стиснул лямку рюкзака:
— К воротам твоего жилого комплекса.
Ян Цзиньюй:
—?
http://bllate.org/book/13695/4862975
Готово:
