Он смотрел на водную гладь, по которой тихо расходилась рябь. Мир, ещё мгновение назад казавшийся прочным и незыблемым, искажался от малейшего колебания воды. Погружённые под воду уши не улавливали ни единого постороннего звука. Абсолютная тишина. Лишь едва слышное биение собственного сердца. Вода, обволакивавшая руки и ноги, казалась мягкой, словно околоплодные воды в материнской утробе.
Со Хан Ёль выпустил изо рта несколько пузырьков воздуха и отдался ленивому чувству невесомости. Последние пузырьки зацепились за кончики ресниц. Когда он прикрыл глаза, они сорвались и лёгкой россыпью устремились к поверхности.
Мышцы лица были полностью расслабленными. Брови едва заметно опустились. Даже пульс постепенно замедлился. Ему хотелось так и уснуть. Казалось, ничего страшного не случится, даже если он больше никогда не проснётся.
Однако вскоре чьё-то приближение нарушило безмятежный покой. На колышущейся поверхности воды задрожал мужской силуэт.
— Исполнительный директор, уже пора выезжать.
Между расслабленными бровями появилась едва заметная складка. Сердце, ещё недавно бившееся очень размеренно, застучало сильнее. Со Хан Ёль, сделав вид, что не заметил появления секретаря, развернулся и поплыл к противоположному бортику. Он двигался плавно, вытягивая руки вперёд, без единого лишнего движения. Когда плыть дальше стало некуда, Со Хан Ёль упёрся обеими ладонями в край бассейна и резко вынырнул. Безмятежная водяная гладь взорвалась брызгами. Разлетевшиеся капли ударились об его кожу.
Откинув назад мокрые, прилипшие ко лбу волосы, он открыл лицо. Светлые брови, чётко очерченная складка век, высокий нос и полные губы, слегка затенённые, — казалось, все его черты были выведены одним непрерывным росчерком кисти. Высокие скулы и резкая линия челюсти довершали холодный, запоминающийся облик.
Хотя на нём ничего не было, Со Хан Ёль ничуть не пытался прикрыться. Напротив, словно совершенно не замечая чужого взгляда, он невозмутимо направился к душевой. От широких плеч вдоль прямой линии спины к узкой талии тело сужалось в безупречной пропорции. Возможно, из-за светлой кожи даже рельефные мышцы выглядели не настолько выделяющимися.
Вскоре мощная струя воды обрушилась Со Хан Ёлю на голову и плечи. Его бледная кожа даже от такого воздействия быстро покраснела. Шум душа смолк лишь спустя некоторое время. Прозрачные капли повисли на густых ресницах и стекали с покрасневших кончиков ушей.
Со Хан Ёль небрежно набросил халат прямо на мокрое тело. Даже толком не вытерев волосы, он вошёл в дом. За ним тянулась дорожка из капель, пересекая мраморный пол просторной гостинной и уходя к гардеробной в глубине дома.
Стоило ему открыть дверь, как взгляд сразу упал на костюм, надетый на манекен. Раньше Со Хан Ёль его не видел. Белая рубашка с широким воротником, галстук с диагональным узором и тёмно-синий пиджак составляли единый комплект. Одна пуговица, классические лацканы с выемкой, карманы с клапанами — всё было выдержано в безупречно традиционном стиле. Со Хан Ёль скрестил руки на груди и искоса оглядел приготовленную одежду. Выражение лица у него было такое, словно перед ним выставили нечто совершенно нелепое.
— Председатель специально прислал его для вас, — осторожно сообщил вошедший следом секретарь. За его вежливым тоном угадывалось едва заметное беспокойство.
— Специально…
Словно обдумывая услышанное, Со Хан Ёль подошёл к манекену. Когда он слегка приподнял пиджак, секретарь поспешил пояснить:
— Учитывая характер сегодняшнего дела, председатель сказал, что стоит уделить внимание и вашему внешнему виду.
Со Хан Ёль наклонил голову, словно услышал нечто странное.
— Тогда в этом ещё меньше смысла, — пробормотал он и вернул пиджак на место; даже в этом простом движении чувствовалась сдержанная резкость. — Зачем всем показывать, что ты нервничаешь?
Недовольно бросив это, он коротко приказал:
— Унеси.
Тон был решительным и не допускал возражений. Однако секретарь не спешил выполнять приказ. Сжимая в руке телефон, он нерешительно замер на месте.
Со Хан Ёль некоторое время молча ждал, а затем повернул голову. Его и без того резкий профиль словно стал ещё жёстче. Сопротивляться дальше было бессмысленно. Секретарь нехотя собрал приготовленную одежду. Возможно, из-за внутреннего смятения он нарочно двигался подчёркнуто медленно.
— Ты собираешься и дальше стоять здесь вместо того, чтобы уйти?
Перебирая взглядом костюмы, Со Хан Ёль поторопил всё ещё мешкавшего секретаря.
— А, простите.
Секретарь поспешно снял с манекена оставшуюся рубашку. Затем, позвонив кому-то, вышел из гардеробной. Несомненно, он собирался доложить председателю Со обо всём до мельчайших подробностей. Впрочем, Со Хан Ёля это не волновало.
Он осмотрел висевшие костюмы и выбрал один из них. Затем сам подобрал к нему рубашку, галстук, платок для нагрудного кармана, часы и туфли. Все его движения были плавными и непрерывными, словно текущая вода.
Переодевшись, он вышел наружу. Секретарь, всё ещё разговаривавший по телефону, уставился на него широко раскрытыми глазами. И неудивительно: Со Хан Ёль выбрал тёмно-пурпурный кашемировый костюм. Едва заметная клетка, сотканная из красных и белых нитей, гармонировала с красновато-коричневым галстуком, не позволяя ему слишком резко выделяться. Пиджак с пуговицами винного оттенка дополнял четырёхпуговичный жилет с лацканами, подчёркивавший широкие плечи и грудь и ещё сильнее выделявший узкую талию. Завершали образ начищенные до блеска красновато-коричневые туфли.
Как ни посмотри, выглядел он эффектно. Не заметить его было невозможно.
Стилист, приехавший заранее, украдкой покосился на секретаря. Тот, на мгновение застыв с широко раскрытыми глазами, отошёл от Со Хан Ёля на несколько шагов. Всё это время из телефона безостановочно доносился разъярённый голос. Со Хан Ёль остался невозмутим и лишь цокнул языком.
— Говорят, если случится ещё один приступ, это будет опасно, а он даже давление не способен держать под контролем.
Он подбородком указал ошеломлённому стилисту на внутреннюю комнату, после чего первым вошёл туда и сел в кресло. Стилист тщательно высушил мокрые волосы Со Хан Ёля. Обычно он без лишних вопросов сразу приступал к укладке, но сегодня, закончив сушить волосы, неожиданно остановился и осторожно уточнил:
— Какую укладку сделать сегодня?
Услышав этот осторожный вопрос, Со Хан Ёль оторвался от планшета и взглянул в зеркало.
— Ты что, впервые укладываешь мне волосы?
— Нет. Просто подумал, что сегодня лучше сделать что-нибудь более сдержанное.
Голос стилиста постепенно стих. Со Хан Ёль встретился с ним взглядом. Пусть лишь на мгновение, но во взгляде стилиста мелькнуло что-то необычное.
— Делай как всегда. Не усложняй.
Дав указание стилисту, Со Хан Ёль снова опустил взгляд на планшет. Пальцы лениво скользили по экрану — происходящее его совершенно не занимало. Слегка смутившись, стилист приступил к укладке.
Когда он наносил последнее средство, заканчивая причёску, раздался стук, и дверь тут же открылась, не дожидаясь разрешения. В проёме появилась женщина средних лет с изысканной, благородной внешностью. Стилист на мгновение остановился и почтительно поприветствовал её. Женщина изящно кивнула ему, после чего перевела взгляд на отражение Со Хан Ёля в зеркале.
— Поешь перед отъездом.
Её голос звучал настолько утончённо, что подражать ему было бы очень непросто. Забота о том, поел ли он, подобала хозяйке дома, однако матерью Со Хан Ёлю эта женщина не была. Но и совершенно посторонней её назвать было нельзя — отношения между ними были весьма необычными.
В доме к ней обращались по-разному. Одни называли её мадам, другие — директором Пэк, третьи — госпожой Пэк. Сам Со Хан Ёль попеременно обращался к ней либо «госпожа Пэк», либо просто «Ён Хва». Ему было безразлично, как называли её члены семьи, однако прислуге разрешалось обращаться к ней исключительно «госпожа».
Увидев, что Со Хан Ёль не отвечает, Пэк Ён Хва продолжила:
— Я приготовила простые блюда.
Со Хан Ёль слегка махнул рукой. Жест был настолько небрежным, словно он отгонял муху. Обычно этого хватало, чтобы она отступила, но Пэк Ён Хва даже не шелохнулась.
— Неизвестно, сколько всё это продлится. На пустой желудок ты долго не продержишься. Идём.
Сказав это так, будто вопрос уже был решён, Пэк Ён Хва закрыла дверь и ушла. Стилист осторожно попытался определить настроение Со Хан Ёля по выражению лица. Он немного помедлил и уже собирался продолжить, однако Со Хан Ёль оттолкнул его руку и поднялся. К удивлению стилиста, он послушно направился на кухню.
На просторном обеденном столе, рассчитанном на десять человек, стоял прибор лишь для одного. И даже еда была предельно простой: стакан воды и тарелка со стейком и овощами — плотная пища с почти аскетичной сервировкой. Дома ели именно так. Пэк Ён Хва осталась у кухонной стойки и мыла фрукты, очевидно не испытывая особой потребности поддерживать разговор.
Окинув взглядом свою порцию, Со Хан Ёль повесил пиджак на соседний стул. Он расстегнул манжеты рубашки и аккуратно закатал рукава точными, отработанными движениями. Острые лацканы четырёхпуговичного жилета придавали образу некоторую агрессивность, но Со Хан Ёлю это шло как нельзя лучше.
Он отодвинул вилкой овощной гарнир в сторону. Затем отрезал кусок ничем не приправленного мяса и отправил его в рот. Медленные, размеренные движения челюсти напоминали хищника, лениво расправляющегося с добычей. Вскоре на белоснежной тарелке растекся ярко-красный мясной сок. Некоторое время кухонную тишину нарушал лишь редкий звон столовых приборов.
— Уверена, ты сам со всем справишься, но старшие беспокоятся. Не стоит давать лишний повод для разговоров…
Звон приборов заставил её умолкнуть. Пэк Ён Хва оборвала себя на полуслове; похоже, эти наставления она произносила скорее потому, что считала себя обязанной как старшая. Со Хан Ёль промокнул рот салфеткой и небрежно спросил:
— Какие у вас сегодня планы, госпожа Пэк?
— Ничего особенного. Тебе что-то нужно?
— Как это ничего особенного? Разве его не сегодня выписывают?
Чуть приподнятая бровь Пэк Ён Хва вернулась на место. Лицо её ничуть не изменилось. Подобной колкости было недостаточно, чтобы вывести её из себя.
— Ты опять ведешь себя мелочно.
— Я что, ребёнок, чтобы устраивать истерики?
Со Хан Ёль сделал глоток воды, словно прополаскивая рот, и встал. Забирая пиджак и выходя из кухни, он бросил:
— Ён Хва, тебя обязательно проклянут за такое.
Пэк Ён Хва, разумеется, даже не дрогнула.
http://bllate.org/book/13644/1210413
