Е Сан ворочался, его руки беспорядочно метались, пока не нащупали предмет одежды — это была рубашка Ай Мо.
У него ужасно болел живот, и Е Сан сначала хотел сорвать злость на рубашке, намереваясь разорвать её в клочья. Но по непонятной причине он вместо этого прижал её к себе и даже, как ни странно, принюхался.
── Ах, Е Сан, ты позоришь достоинство всех Омег высшего уровня! Брось уже эту чёртову рубашку!
Е Сан мысленно кричал, но когда холодный, бодрящий сосновый аромат наполнил его легкие, боль в животе постепенно утихла. Вместе с успокоением своих беспокойных эмоций он не смог удержаться и крепко сжал рубашку, уткнувшись в нее лицом.
...Как же вкусно пахнет... Несмотря на то, что его эмоции только успокаивались, он не мог не думать об этом.
Е Сан какое-то время прижимал рубашку к щеке, затем его взгляд переместился, и он заметил, что его лежанка завалена вещами Ай Мо — заколками для волос, браслетами, кольцами, даже свежевысушенным нижним бельём… И тогда он внезапно понял, что это, похоже, то, что называют «гнездованием».
Что еще за гнездо… Кто это хочет быть его омегой…
Думая о холодном, отстранённом лице Ай Мо, Е Сана переполняла злость, но всё равно не мог удержаться и надел рубашку Ай Мо и взял его заколку для волос, свернувшись калачиком на спальном месте в замешательстве.
–
Е Сан был грубо разбужен холодом. Открыв глаза, он услышал стук дождя, но темнота перед ним была такой густой, что он не видел своей руки перед лицом. Когда он уже решил, что ещё не до конца проснулся, небо прорезала молния, на мгновение осветив пещеру. Тогда он понял, что снаружи идёт проливной дождь и уже наступила ночь.
“...Я действительно так долго спал...” - невнятно пробормотал Е Сан, но боль в животе не утихла, а наоборот, усилилась, сопровождаясь лихорадкой и головной болью. Более того, из-за сильного дождя костёр у входа в пещеру погас.
“Эй, Айсберг.” - тихо позвал он, но ответа не последовало.
Он позвал ещё несколько раз, но в пещере раздавалось лишь эхо его собственного голоса.
Ай Мо обычно возвращался до захода солнца, поэтому Е Сан счёл странным, что его до сих пор нет. Он смог лишь собрать силы, чтобы встать, несмотря на тупую боль в животе, и, нащупывая дорогу вдоль стены, как слепой, добрался до кучи дров. Он сложил дрова и сено так, как показывал ему Ай Мо, затем нащупал кремень, оставленный Ай Мо. Пытаясь повторить действия Ай Мо, он несколько раз ударил камнем по кремню, но искры не появилось. Не желая сдаваться, он повторил действие ещё несколько раз, но по-прежнему не было никаких признаков успеха.
Наблюдая, как Айсберг без труда разводил костёр, он думал, что это чрезвычайно просто. Е Сан какое-то время пытался, но не только поранил пальцы, но и не смог высечь ни одной искры. Разочарованный, он отбросил камень в сторону, слушая шум дождя снаружи и чувствуя себя ещё более беспомощным.
Куда, скажите на милость, подевался Айсберг?… Е Сан сидел в темноте, без единого источника света. Пещера, которая когда-то была ему знакома, внезапно стала жуткой и пугающей: капли воды, стекающие по щелям в стенах, шорох неизвестных насекомых — в этот момент, когда он мог полагаться только на слух, страх Е Сана многократно усилился. И этот сильный ливень не мог не напомнить ему о призраках прошлого.
Е Сан на самом деле не помнил своего точного возраста, сколько ему было лет: 25? 26? Или даже больше? Потому что он никогда не отмечал дни рождения.
После восьми лет, когда его сверстники с нетерпением ждали радостных дней с тортом и свечами, для него это была годовщина смерти родителей, окутанная сигаретным дымом.
В то время его тетя привела его, восьмилетнего, на церемонию прощания. Все гости смотрели на него с сочувствием, взрослые гладили его по голове и говорили с ним очень ласково: “Маленький Сан Сан - такой хороший ребенок, такой тихий и воспитанный, очень послушный”.
Но нежные, почти фальшивые утешения взрослых только еще больше разозлили маленького Е Сана.
── Он совсем не был хорошим ребёнком, он был таким непослушным. Из-за его упрямства и истерик, из-за того, что он требовал от мамы приготовить ему клубничный торт, маме и папе пришлось спешить домой, что привело к несчастному случаю.
Е Сан почувствовал смутное отвращение, продержавшееся несколько секунд, и вдруг вспомнил, что перед уходом Ай Мо назло сказал, что хочет съесть клубнику.
…О нет, на этом необитаемом острове нет клубники…
Е Сан несколько раз горько усмехнулся, но затем внезапно вспомнил, что Ай Мо пару дней назад принёс несколько ягод. Хотя они были слегка кисловатыми, они очень походили на клубнику. Он тогда бесстыдно попросил их, но Ай Мо холодно ответил: “Эти ягоды растут на крутых скалах, я не смог бы до них дотянуться. Это редкая удача, что они созрели в том месте, больше там нет”.
В этот момент ещё одна молния расколола небо, осветив кромешную тьму пещеры. Под бушующей грозой деревья вокруг танцевали, как демоны, и Е Сан посмотрел на мокрый пепел у входа в пещеру, где было разбросано несколько кусочков фруктов. Это была еда, которую он бросил в лицо Ай Мо этим утром.
Он вспомнил те простые, но сытные блюда, приготовленные по его вкусу, мягкие травяные подстилки, скованное, но нежное утешение… Он был просто избалованным парнем, неспособным ни в чём помочь или что-то дать, но этот отстранённый человек, которому было всё равно, теперь, казалось, бесследно исчез из-за клубники, о которой он заговорил в гневе.
Е Сан чувствовал себя всё более виноватым. В этот момент оглушительный раскат грома сотряс небо, напугав Е Сана настолько, что он закричал. Протяжный грохот, казалось, отразился от скалистых стен, заставляя Е Сана инстинктивно закрыть уши и, скорчившись на земле, дрожать.
То ли из-за грома, то ли из-за своей сонливости*, он посмотрел на проливной дождь за окном, стиснул зубы, собрался с духом и решил выйти на улицу, чтобы найти этот «большой айсберг».
*п.п как это вообще связанно...
–
Дождь лил нещадно, и Е Сан едва мог держать глаза открытыми. Из-за ужасной видимости он был практически слеп и полагался исключительно на память, чтобы ориентироваться на горной тропе.
Поднявшись в гору, он через десять шагов увидел бы большой камень рядом с большой ямой; ему нужно было не забыть повернуть налево. Ему приходилось быть осторожным, так как земля под его ногами была мягкой и рыхлой. Увидев большое дерево, которое нужно было обходить по кругу, он прошёл немного вперёд, чтобы найти водоем…
С тех пор, как он в последний раз заблудился, Ай Мо неоднократно подчеркивал, что нужно запомнить эти ориентиры, а также то, какие растения несъедобны, какие участки слишком глубоководные, а в каких мелководных бухтах водятся ядовитые медузы… Ай Мо продолжал и продолжал говорить, хотя и заметил, что Е Сан не слушает его в полной мере. Тем не менее, перед выходом из пещеры и перед сном Ай Мо повторял всё это, как заботливый старый отец.
...Отец? Е Сан почти ничего не помнил о своем собственном отце.
Его родители всегда были заняты, и Е Сан никогда не выслушивал от них нотаций. Неожиданно он получил такую заботу и напоминания от незнакомого Альфы, которого знал всего несколько дней.
── Идиот, почему ты воспринимаешь слова, сказанные в такой момент, всерьез? Тебе лучше не попадать в неприятности…
Примечание автора: Настал момент растопить лед! (в разных смыслах)
http://bllate.org/book/13582/1204945
