Медсестра вернулась через четверть часа с новорожденной, укутанной в хлопковую пеленку.
Маленькая Линлань лежала в пеленке, тихонько кусая кулачок. На пухлых розовых губках блестела струйка слюны. Она лепетала что-то невнятное, выглядя очаровательно и безмятежно. Ее большие черные глаза, словно две безупречные жемчужины, сияли невинной чистотой, в которых отражалось человеческое лицо.
Хэ Ань был взволнован до предела. Его сердце колотилось, а руки дрожали. Он не знал, как удержать маленькое, хрупкое тело, чтобы не уронить. Медсестра показала ему, как это сделать. Хэ Ань неуклюже повторил ее движения и вскоре осторожно взял Линлань на руки.
— Гу, — тихо произнесла девочка. Линлань, оказавшись в объятиях папы, издала тихий, нежный звук.
Хэ Ань не смог удержаться от смеха, который тут же отозвался острой болью в месте разреза. Но ребенок оказался лучшим обезболивающим. Боль, которая раньше заставляла его покрываться холодным потом, теперь отступила, и он лишь слегка нахмурился.
Молодой человек погладил ребенка по щеке большим пальцем.
— Линлань, скажи еще раз «гу» для папы...
Линлань посмотрела на Хэ Аня, и ее глаза заискрились. Затем малышка надула щечки и, словно по волшебству, выдула крошечный пузырь слюны.
*Пуф!*
Миниатюрный пузырь лопнул.
На этот раз не только Хэ Ань, но и медсестра, Чэн Сюй и маленький омега не могли сдержать смеха.
— Действительно, когда рядом родной папа, то и фитогормоны действуют по-другому. Ваша маленькая принцесса часто плакала в палате интенсивной терапии и нередко выражала недовольство. Но как только вы взяли ее на руки... Она стала такой послушной. Как будто это другой ребенок... — восторженно воскликнула медсестра.
Хэ Ань смотрел на Линлань, любуясь дочерью. Его сердце наполнилось нежностью, а губы сами собой растянулись в улыбке. Он осторожно погладил маленькую ручку, вдохнул аромат молочной смеси и ощутил, как весь его мир сосредоточился в этом крошечном существе.
— Линлань? — поддразнил Хэ Ань малышку.
— Гу...
— Линлань?
— Гу!
Папа и дочь «передавали друг другу вопросы и ответы», погрузившись в чрезвычайно детское общение, бормоча и веселясь. После долгого веселья Хэ Ань поднял голову и заметил, что медсестра все еще стояла у кровати. Она держала руки в карманах белого халата и, казалось, чего-то ждала.
— Э-э... Есть еще что-то, на что мне стоит обратить внимание? — спросил Хэ Ань с легким недоумением.
— Молодой папа нигде не испытывает дискомфорт? — улыбнулась медсестра, наклонившись к омеге поближе.
— Дискомфорт? — не сразу понял Хэ Ань.
Медсестра улыбалась, ее голос звучал уверенно, а глаза блестели. Казалось, девушка не спрашивала, а знала, где омеге могло быть некомфортно.
Хэ Ань обнял Линлань и прислушался к себе. Молодой человек почувствовал, что с телом все в порядке, и собирался ответить «нет», но внезапно выражение его лица изменилось. Он как будто что-то заметил и прикусил губу. На его бледном лице отразилось смущение, а брови нахмурились. Хэ Ань не смог удержаться и взглянул на свою грудь. Бледные было щеки начали краснеть.
— Я... Я немного... — Омега запнулся, не находя слов.
— Что немного? — переспросила медсестра.
— Немного... набухло, — смущенно пробормотал Хэ Ань, опустив взгляд. — То есть в груди...
— А знаете почему? — Медсестра улыбнулась еще шире.
Хэ Ань был омегой больше двадцати лет. Он прекрасно понял причину своего состояния. Его нежные щеки мгновенно вспыхнули румянцем, а затем покраснела и шея. Кожа стала красной, как арбуз в середине лета.
— Не переживайте, вы же впервые родили. Сначала подготовьтесь морально, я вам помогу. — Медсестра ободряюще похлопала его по плечу. Она встала и опустила три занавески, создав небольшое уединенное пространство в палате. Чэн Сюй все еще не понял, что нужно уйти, и остался стоять возле кровати.
— Уважаемый, не пора ли вам выйти, чтобы не смущать молодого папу? — негромко кашлянув, предложила медсестра Чэн Сюю.
— А? — Чэн Сюй с большим аппетитом жевал куриную грудку с недоуменным выражением лица. — А зачем?
— Догадайтесь.
— Почему? — Чэн Сюй не мог догадаться и, вытянув шею, спросил Хэ Аня.
Молодой человек густо покраснел, чувствуя, что его лицо стало пунцовым. Собравшись с духом, он сказал Чэн Сюю:
— Выйди, пожалуйста...
Чэн Сюй был в замешательстве. Он тихо пробормотал что-то себе под нос, достал из тумбочки бутылку колы и, захватив коробку с едой, скрылся за занавеской...
Помощник прислонился к стене и продолжил жевать листья, прислушиваясь к звукам за занавеской. В палате было шумно, и он не мог понять, что там происходит. Даже несмотря на долетающие до него тихие звуки.
Чэн Сюй заинтересовался и решил спросить у супругов на соседней койке, что происходит. Он тихо приблизился к ним, словно вор.
— Что они там делают? — поинтересовался помощник.
Маленький омега молчал и улыбался, но не говорил. Отец-альфа, напротив, был добрее. Он наклонился к уху помощника и тихо сказал два слова.
— Кормит грудью.
Чэн Сюй не ожидал такого ответа и замер. Две палочки выпали из его рук и с грохотом упали на пол.
Омеги были способны рожать, поэтому, естественно, должны кормить грудью. Это соответствовало законам эволюции.
Чэн Сюй был неглупым человеком, но Хэ Ань, которого он знал, всегда имел мужскую грудь. У него не было выпуклостей нигде, кроме живота, поэтому он не догадался, что Хэ Ань способен на это.
Чтобы малышка Линлань питалась полноценно, Чэн Сюй проявил инициативу и даже заранее купил несколько упаковок импортного молочного порошка.
М-да, деньги, кажется, были потрачены впустую...
Чэн Сюй незаметно посмотрел на грудь маленького омеги. Там не было даже намека на холмики — она была абсолютно ровной. Можно ли использовать это для кормления грудью? Помощник сомневался в физическом состоянии этого омеги. Если бы рядом не сидел крепкий альфа, которого не стоило бы оскорблять, он, возможно, задал бы этот вопрос.
Прошло полчаса. Занавеска приоткрылась, и медсестра, мурлыча мелодию, вышла из палаты. Малютка Линлань уже спала в своей кроватке, безмятежно посасывая губки. Хэ Ань полулежал на кровати, держась за воротник. Его щеки пылали, а на груди пижамы виднелось пятно от молока.
Когда Хэ Ань и Чэн Сюй встретились взглядами, омега слегка изменился в лице.
Чэн Сюй рассмеялся.
Чего тут стесняться? Он же кормил, разве не так? Все омеги в этой палате кормили. Удивительно, как он был застенчив, словно молодая жена.
— Поздравляю! Самостоятельно произвел, свежее, вкусное и питательное молоко. Линлань дала пять звезд? — Помощник, опираясь на руку, присел на угол кровати и дразнил Хэ Аня с легкой насмешкой.
— Ты не можешь удержаться от поддразнивания? — Хэ Ань бросил на него взгляд.
Чэн Сюй закатил глаза и хихикнул, притворившись умирающим.
— У тебя второй размер? — неожиданно спросил он, схватив Хэ Аня за грудь.
— Это у тебя второй размер. — Хэ Ань толкнул его, скрестил руки на груди и показал пальцами расстояние в сантиметр. — Немножко, не очень заметно. Медсестра сказала, что после кормления все придет в норму.
— Кормление... Кормление... Ха-ха-ха! — Чэн Сюй спрятал лицо в одеяло, задыхаясь от смеха. Его плечи тряслись, и Хэ Ань стукнул друга по затылку.
Когда помощник перестал смеяться и поднял голову, в его глазах блестели слезы. Потерев больное место, он серьезно спросил:
— Как ты себя чувствуешь? Линлань выжила, ты в порядке и можешь сам ее кормить. Разве это не счастье?
— Да, — кивнул молодой человек.
— Все, что было раньше, оставим в прошлом. Сейчас у нас все хорошо. Давай не будем грустить, — предложил Чэн Сюй.
— Да, не буду грустить... — Хэ Ань взглянул на детскую кроватку рядом. В ней мирно спала маленькая Линлань. Послушная и милая, малышка была цела и невредима. Когда дочка с усердием сосала молоко, молодого папу охватило приятное тепло. В его израненной душе будто распустился весенний цветок. Словно яркое солнце осветило землю, растопило многолетний снег, и даже замерзшая кровь снова потекла.
Хэ Ань не мог оторвать взгляд от того, что видел перед собой. Это было так прекрасно, что казалось нереальным. То, что было утрачено, давно поблекло — и мужчина, который когда-то тревожил омегу, теперь стал лишь воспоминанием.
— Мне достаточно тебя. — Хэ Ань протянул руку, кончиками пальцев слегка коснулся перил детской кроватки и нежно улыбнулся дочери. — Все остальное... Мне уже не важно…
http://bllate.org/book/13576/1204729
