Думая о решении, которое ему предстояло принять, Цюэ Цю не отверг ухаживаний Дуань Чэньсэня и позволил унести себя в постель на всю ночь шалостей.
На следующий день он отправил письмо инструктору Аню, находившемуся далеко в военной академии Тёмной планеты, попросив его раздобыть немного волос Сюй Фэна. Хотя Ань Вэйжань и не понимал, что он затеял, но не стал расспрашивать, вскоре отправив нужный материал на Столичную планету.
Получив посылку, Цюэ Цю раздобыл волосы у Дун Куя и передал всё в соответствующий отдел для проведения ДНК-теста.
Сотрудник, пришедший забирать образцы, аккуратно упаковал волосы обоих, сказав:
— Процесс анализа не займёт много времени. Как только будут готовы результаты, мы пришлём человека к вам в офис.
Цюэ Цю кивнул:
— Спасибо за труды.
Едва он проводил сотрудника, как к нему тут же прилип Дуань Чэньсэнь.
— Я уже начинаю жалеть, что сделал тебя председателем Объединённого комитета омег, — недовольно проворчал он. — Теперь ты занят больше меня, каждый день носишься как угорелый.
Цюэ Цю согласно кивнул:
— Ты прав.
— Слишком плотный рабочий график не способствует нашему совместному выращиванию маленьких цветочков, — бесстыдно заявил Дуань Чэньсэнь, ничуть не смущаясь. — Как член семьи, я надеюсь, что председатель будет хоть немного уделять время дому.
— Как разгребу текущие дела, то, наверное, возьму довольно длинный отпуск.
Глаза Дуань Чэньсэня тут же загорелись. В тот миг, когда Цюэ Цю произнёс слово «отпуск», он уже продумал для них двоих место для путешествия.
— Тогда куда ты хочешь поехать отдыхать? Звёздная система Глубоких морей совсем рядом со Столичной планетой, это самое известное туристическое место Империи. Мы могли бы отправиться туда и испытать романтическое подводное путешествие. Или, например, можем поехать на Зелёную планету. Там сохранились лучшие во всей Империи степи. Хотя видовой состав однообразен, пейзажи потрясающие. Тебе должно очень понравиться.
Дуань Чэньсэнь без умолку расписывал туристические достопримечательности Империи. Закончив, он с надеждой уставился на Цюэ Цю:
— Куда ты хочешь? Я поеду с тобой куда угодно.
Но, к его удивлению, омега никак не отреагировал, просто покачав головой. И, что удивило ещё больше, оказалось, что под отпуском Цюэ Цю подразумевал своё добровольное проникновение в исследовательский институт.
Дуань Чэньсэнь с недоверием округлил глаза, и выражение его лица мгновенно стало напряженным. Он резко схватил Цюэ Цю за руку и, понизив голос, спросил:
— Ты шутишь, что ли?!
Он решил, что либо у него слуховые галлюцинации, либо Цюэ Цю говорит ерунду.
— Ты же получил от того омеги данные об институте генетических исследований. Ты прекрасно знаешь, насколько там опасно. Зачем тебе туда лезть?!
Принимая это решение, Цюэ Цю уже догадывался, как отреагирует Дуань Чэньсэнь.
— Это результат моих долгих размышлений. Если я хочу выяснить, чем на самом деле занимаются Лю Чанмин и институт генетических исследований, я должен пойти на риск и лично проникнуть туда, чтобы разобраться.
Дуань Чэньсэнь нахмурился так, что брови сошлись на переносице. Он долго всматривался в глаза молодого человека, пытаясь найти в них шутливое выражение. Но, к сожалению, Цюэ Цю был серьёзен.
Он перестал что-либо понимать и отпустил омегу. Внезапно его охватило непонятное раздражение. Схватившись за голову, он долго пытался найти ответ, но так ничего и не придумал.
— Ты и сам знаешь, что идёшь на риск. Но я совершенно не понимаю, зачем тебе это нужно! Дун Куй же ясно сказал: институт генетических исследований под руководством Лю Чанмина проводит опыты на живых омегах, пытаясь дополнить их гены. Что нам нужно делать дальше? Найти доказательства и привлечь Лю Чанмина и институт к ответу. С какой стати для этого тебе нужно рисковать?!
Дуань Чэньсэнь в недоумении развёл руками. Он никак не мог взять в толк, зачем ему идти на такую опасность.
Цюэ Цю не торопился, спокойным тоном задав встречный вопрос:
— Какова конечная цель этих экспериментов? Что такое план «Расцвета», о котором упомянули лишь вскользь? Ты говоришь, нужно лишь найти доказательства преступлений Лю Чанмина и института. Но откуда их взять? Полагаться только на Дун Куя? Ты знаешь этот закон лучше кого бы то ни было. Одного свидетеля с запятнанной репутацией недостаточно, чтобы создать хоть какую-то угрозу для Лю Чанмина и института.
Не дожидаясь ответа Дуань Чэньсэня, он продолжил:
— Лучший способ, чтобы раскрыть секреты Лю Чанмина и института, а также заполучить доказательства их незаконных опытов и издевательств над омегами — это внедрить к ним человека. А я, как председатель Объединённого комитета омег, являюсь лучшей кандидатурой.
Будь проклят этот комитет!
Дуань Чэньсэнь в ярости ударил кулаком в крепкую стену. Силы эволюционировавшего альфы уровня сверх SSS хватило бы, чтобы пробить в стене приличную дыру, но даже это не могло выплеснуть его досаду.
Дуань Чэньсэнь действительно не мог ответить на заданные вопросы. И даже при столь яростном сопротивлении он вынужден был признать: учитывая сложившуюся ситуацию, Цюэ Цю был прав, и внедрение агента было лучшим выходом.
Но…
— Почему это обязательно должен быть ты?! — недоумевал Дуань Чэньсэнь.
Он не мог подвергнуть любимого такой опасности.
— В Объединённом комитете полно омег. Кто угодно может стать внедрённым агентом. Нигде не сказано, что это должен быть именно председатель, верно?
Назовите Дуань Чэньсэня эгоистом или лицемером, как угодно, он просто не мог вынести, что Цюэ Цю взваливает на себя столь тяжёлую ношу и идёт на такой риск.
Цюэ Цю сказал:
— Но в Империи нет омеги более особенного, чем я. В глазах этих безумцев я, должно быть, лучший подопытный образец. Раньше мне было бы всё равно. Максимум, я бы спас Дун Куя ради выполнения обещания, данного сяо Фэну. Но теперь, раз я взял на себя эту ответственность, нет пути назад.
Сколько бы его ни уговаривали, он оставался непреклонен.
Видя, что жёсткий отказ не помогает, Дуань Чэньсэнь сменил тактику и попытался убедить отказаться от этой мысли с другой стороны:
— Цюцю, подумай хорошенько. Почему все предыдущие контакты проходили мирно, но именно сейчас, в самый ответственный момент, когда ты раскрыл свою истинную сущность и новые законы набирают обороты, этот омега вдруг оказывается выдвинут Лю Чанмином на первый план?
Чтобы Цюэ Цю не понял его превратно, Дуань Чэньсэнь поспешил добавить:
— Конечно, я не подозреваю Дун Куя и полностью доверяю твоему суждению. Я хочу сказать, что внезапное раскрытие правды вполне могло быть спланировано. Дун Куй и сам, возможно, не в курсе, но Лю Чанмин, как закулисный кукловод, наверняка действует с умыслами.
Цюэ Цю быстро догадался, к чему он клонит.
Дуань Чэньсэнь продолжил:
— Возможно, ты мало имел дела с Лю Чанмином, но он ни в коем случае не лёгкий противник. Если бы он не захотел, у Дун Куя не было бы никакой возможности добраться до тебя живым и выболтать секреты. Лю Чанмин намеренно позволил тебе узнать часть информации, рассчитывая «выманить змею из норы», чтобы потом запереть её в кувшине. Он наверняка давно подготовился. Только и ждёт, когда ты проникнешь в институт. Как только ты окажешься на его территории...
Он стиснул зубы, впервые заговорив с Цюэ Цю таким резким тоном:
— Короче, я не позволю тебе идти. Даже если очень надо, лучше я сам переоденусь омегой и пойду в разведку, но только не ты.
— Если всё так, как ты говоришь, значит, их цель — именно я. У меня тем более нет причин не идти. — Цюэ Цю остался непреклонен.
Его характер можно было описать одним словом — упрямый.
Так было всегда. Если Цюэ Цю что-то решал, он уже не менял своего решения, даже если это грозило огромными потерями. Он обязательно должен был довести дело до конца.
Дуань Чэньсэнь и сам это прекрасно понимал. Видя, что жёсткий подход не работает, он снова смягчился, обнял омегу за тонкую талию, притянул к себе и принялся осыпать частыми, лёгкими поцелуями.
— Не ходи, хорошо? — взмолился он. — Я знаю, что ты силён, и с тобой никто не сравнится. Но часто, чтобы всё легко разрешилось, требуется не только сила. Судя по словам Дун Куя институт генетических исследований действительно опасен. Столько омег туда отправились и не вернулись? Как ты можешь просить меня спокойно смотреть, как ты один идёшь в пропасть? Будущее Империи, конечно, важно. Но ты для меня важнее, чем Империя.
Слушая искренние уговоры, Цюэ Цю не был холодным камнем, поэтому не мог не смягчиться.
Но, вспоминая участь Дун Куя и бесчисленных других пострадавших омег, он не мог сделать вид, что ничего не произошло.
— Я знаю, ты любишь меня и беспокоишься обо мне. Услышав только, что я собираюсь идти в разведку в институт генетических исследований, ты уже чуть не сошёл с ума. — Цюэ Цю поднял руку и погладил густые ресницы мужчины, тихо сказав: — А каково, по-твоему, семьям тех омег? Их близкие пропали без вести. И неизвестно, живы ли те. Они до конца своих дней мучаются в отчаянии и слабой надежде.
Цюэ Цю обнял Дуань Чэньсэня. Обычно холодное и жёсткое выражение лица сейчас полностью смягчилось, словно у спасительного божества.
— Если мы не положим этому конец, пострадают ещё больше омег. Одни и те же трагедии будут повторяться в разных уголках Империи. Хотя по сравнению с нашим великим делом эти омеги — всего лишь крошечные, ничтожные существа, но даже самая жалкая травинка мечтает окунуться в благодатный весенний дождь. Ты не хочешь расставаться со своей розой, а я не хочу расставаться с этими травинками. Бескрайняя вселенная тоже состоит из мириадов звёзд. Пусть они и крошечные, но без любой из них вселенная была бы неполной.
Дуань Чэньсэнь глубоко зарылся лицом в грудь Цюэ Цю, словно ища утешения, и надолго замолчал.
Цюэ Цю не знал, какая борьба происходила в его душе, но в конце концов альфа выбрал уважать его решение.
— Если таково твоё решение, тогда делай.
Дуань Чэньсэнь пристально посмотрел на него. Никогда ещё он не был так серьёзен, а в его голосе звучали и боль, и гордость.
— Я знаю, ты не тот цветок, что ждёт, когда его будут холить и лелеять в теплице. Твоё цветение предназначено для того, чтобы поразить всю вселенную.
Его любовь была безоговорочной и безграничной, но Дуань Чэньсэнь понимал, что мир Цюэ Цю не состоял лишь из одной его любви.
Цюэ Цю закрыл глаза и сам поцеловал мужчину в губы:
— На этот раз тебе придётся подождать моего возвращения, маленькая бабочка.
Дуань Чэньсэнь перехватил инициативу, крепче обнял его за тонкую талию и углубил этот поцелуй — одновременно сладкий и полный тревоги перед неизвестностью.
Когда они разомкнули объятия, оба немного покраснели и тяжело дышали. Они долго смотрели друг на друга, и хотя никто не произнёс ни слова, их взгляды сказали друг другу всё.
Достигнув согласия, они сели обсуждать дальнейший план.
— Лю Чанмин выпустил Дун Куя, чтобы заманить тебя. Несомненно, он будет настороже. Каким образом тогда тебе проникнуть в институт генетических исследований?
Цюэ Цю задумался на мгновение. В его голове вдруг всплыло имя, и у него сразу созрел план.
— Я знаю одного человека. Наверное, он сможет устроить меня в институт генетических исследований под видом подопытного, как Дун Куя.
Дуань Чэньсэню стало любопытно. Кажется, он не знал такого человека.
— Кто это?
Цюэ Цю сделал интригующую паузу:
— Пока секрет.
— Раз уж ты идёшь на такой риск, чтобы раскрыть тайну института генетических исследований, нельзя упускать эту возможность. Может быть, мы сможем убить одним выстрелом двух зайцев, — сказал Дуань Чэньсэнь.
Цюэ Цю посмотрел на него, словно догадываясь:
— Хочешь сказать, что, кроме Лю Чанмина, нужно одновременно разобраться и с другим истинным преступником?
Дуань Чэньсэнь кивнул:
— Верно. Лю Чанмин и Жаклин — одного поля ягоды. Они действуют сообща, и их цель, несомненно, ты.
С этими словами он закинул руку на плечо сидящего рядом омеги и притянул его к себе в объятия. Ему было спокойно только тогда, когда он держал Цюэ Цю.
Цюэ Цю приложил немало усилий, чтобы немного высвободиться из крепких объятий, и, подняв голову, посмотрел на альфу:
— Тогда с Жаклином разберёшься ты.
Дуань Чэньсэнь, пользуясь моментом, наклонился и, словно стрекоза, коснувшаяся воды, поцеловал его влажные губы:
— Пожелаем друг другу победы.
Ближе к вечеру из проверочной группы действительно прислали отчёт.
Почему-то, хотя главным героем заключения был не он сам, Цюэ Цю, держа в руках этот тонкий лист бумаги, ощутил непонятное волнение.
Его рука слегка дрожала, но в следующее мгновение в поле зрения появилась большая ладонь, которая мягко коснулась его.
Относительно маленькая рука омеги оказалась полностью накрыта ладонью альфы, непрерывно передавая волну за волной тёплой силы.
Цюэ Цю на мгновение опешил, а затем, подняв голову, увидел улыбающегося Дуань Чэньсэня.
— Каким бы ни был результат, ты уже сделал всё, что мог.
Цюэ Цю немного успокоился, и рука, сжимавшая тонкий лист, перестала дрожать. Он глубоко вздохнул и развернул сложенный вдвое отчёт.
Графа с результатом экспертизы была хорошо заметна, Цюэ Цю сразу её увидел. На основании имеющихся данных и результатов анализа ДНК подтверждалось родство между альфой-кроликом Сюй Фэном и омегой Дун Куем.
Всё встало на свои места.
Цюэ Цю не мог описать, что именно он чувствовал в тот момент, когда увидел этот окончательный результат. В его душе бушевали сильные эмоции. Это было не только облегчение от того, что камень наконец упал с души, но и ещё большее укрепление решимости проникнуть в институт генетических исследований и докопаться до истины.
Даже Дуань Чэньсэнь искренне радовался за него. Улыбнувшись, он сказал:
— Наш маленький цветок розы, как всегда, всемогущ.
— Ну вот, наконец-то можно дать ответ сяо Фэну. И для Дун Куя чёрная полоса кончилась. — Цюэ Цю ещё раз перечитал отчёт, бережно сложил его, готовясь позже передать Сюй Фэну и Дун Кую.
Он сделал снимок и сразу же отправил Сюй Фэну. Обычно на такие сообщения тот отвечал моментально, но сейчас, возможно, у него были занятия, поэтому он не успел отреагировать.
А может, увидев сообщение, он, забыв обо всём на свете, сначала спрятался и вдоволь наплакался.
Цюэ Цю улыбнулся:
— Этот маленький зайка и так часто плачет, а теперь, узнав новость, наверняка снова раскраснеется и опухнет.
Дуань Чэньсэнь многозначительно заметил:
— А ты знаешь, что когда плачешь, тоже очень красиво смотришься? Глазки красные, как сочные зёрнышки граната. Стоит тронуть, и брызнут прозрачные слёзы. А на вкус они невероятно сладкие.
Эти слова без труда вернули Цюэ Цю воспоминания о тех моментах, когда они сходили с ума. Но обычно в такие минуты его сознание затуманивалось от бурных движений, и он уже не помнил, плакал ли тогда перед Дуань Чэньсэнем… или нет.
Видя, что он молчит, альфа наклонился и прошептал ему на ухо:
— Сегодня вечером поплачешь для меня, мм?
Низкий и бархатистый голос слегка щекотал барабанные перепонки.
Цюэ Цю покосился на него, в его прозрачных глазах блеснула влага:
— Я смотрю, это ты у меня сейчас заплачешь.
— Я тоже могу плакать, — бесстыдно заявил Дуань Чэньсэнь. — Но только не глазами.
Цюэ Цю чуть не спросил: «А чем же тогда?», но тут же понял, что тот имел в виду. Его бледные щёки мгновенно залил румянец, такой красивый, что Дуань Чэньсэнь засмотрелся.
Маленький цветок, смущаясь и сердясь, выругался:
— Хулиган.
— Я не хулиган. Я император, а ты мой ванфэй, — ответил Дуань Чэньсэнь.
Не успел он договорить, как оптический мозг выдал настойчивый сигнал вызова.
Цюэ Цю без труда догадался, кто это.
Он предупреждающе взглянул на Дуань Чэньсэня: «Хулиганить можно, но нужно выбирать место». Альфа с обиженным видом замолчал и, получив нагоняй от жены, отошёл в сторонку.
Как только связь установилась, на экране, конечно же, появился Сюй Фэн с красными, заплаканными глазами. В его голосе явственно слышались слёзы, когда он всхлипывал. Первыми его словами были:
— Ц-цюцю, мой брат, мой брат… правда нашёлся?
Цюэ Цю с улыбкой кивнул.
— Побереги силы, поплачешь через пару дней, когда приедешь на Столичную планету и встретишься с ним.
* * *
Когда Цюэ Цю узнал историю Дун Куя, у него возникло предположение, но, поскольку это было серьёзное дело, до окончательного подтверждения он не стал ничего говорить омеге.
Поэтому, внезапно узнав, что у него оказывается есть младший брат и что тот всё это время не оставлял попыток его найти, Дун Куй застыл на месте, не в силах прийти в себя.
Он был как компьютер, внезапно отключённый от сети — перестал реагировать на внешние раздражители, словно потерял связь с миром, только тупо смотрел на Цюэ Цю.
Прошло немало времени, прежде чем он немного пришёл в себя. Не веря своим ушам, он приоткрыл рот и, заикаясь, выдавил:
— Младший… младший брат? — Дун Куй пробормотал: — У меня есть… младший брат?
Цюэ Цю кивнул и протянул ему результаты экспертизы ДНК.
Дун Куй долго не решался протянуть руку. Он боялся, что это лишь шутка и, очнувшись от сна, останется один, глядя на окружающих с глупой улыбкой.
Он ни за что не хотел, когда уже почти затеплилась надежда, снова рухнуть в бездну отчаяния.
Но голос Цюэ Цю звучал мягко, с успокаивающей сердце твёрдостью. Он торжественно произнёс:
— Да, у тебя есть младший брат. Он альфа-кролик уровня D. С тех пор, как ты пропал два года назад, он всё время искал тебя. Какой бы призрачной ни была надежда, он никогда не оставлял поисков.
Услышав «никогда не оставлял поисков», Дун Куй вдруг сорвался. В этот момент ему было уже всё равно, он хотел только одного — разрыдаться, громко и истерически.
В этот миг в его голове осталась только одна мысль: оказывается, его не бросили, он не одинок.
В этом жестоком и холодном мире был кто-то, связанный с ним кровными узами; кто-то, кто всё это время в безвестном уголке тихо помнил о нём.
Он не был обделён любовью.
Дун Куй мгновенно разрыдался, не в силах вымолвить ни слова. Он крепко обнял Цюэ Цю и, давясь слезами, с трудом выговорил:
— У-у-у, с-спасибо, спасибо тебе.
Он не знал, что ещё сказать, и только крепко обнимал омегу, снова и снова, раз за разом повторяя «спасибо».
Ему хотелось вырвать своё сердце и показать его Цюэ Цю, чтобы тот понял, как сильно он ему благодарен.
Цюэ Цю с нежностью, утешая, погладил его по спине:
— Больше всего ты должен благодарить не меня, а себя. Прежде чем я спас тебя, ты сам спас себя.
Все альфы, беты и омеги Империи, да и сам Дун Куй — все они считали Цюэ Цю божеством-спасителем, единственным избавлением. Но Цюэ Цю прекрасно понимал: чужое спасение способно залечить лишь поверхностные раны. Только то спасение, которое человек дарил сам себе, могло по-настоящему исцелить боль и шрамы прошлого.
Силами одного человека было невозможно противостоять этой огромной Империи. Но когда собиралась сила многих — одна за другой — эта прогнившая, разваливающаяся Империя получала шанс измениться и стать такой, о какой все мечтали.
Цюэ Цю осторожно, кончиками пальцев, вытер слёзы с уголков глаз Дун Куя и сказал ему:
— В мире каждого человека должен расцвести цветок. Всегда сохраняй надежду, жизненную силу, романтику и мужество. Только когда ты сам, борясь в этом мире, тысячи и тысячи раз будешь спасать себя, другие смогут вытащить тебя из пучины.
Он был единственным спасителем в этом мире, но и все остальные тоже.
Каждый из них — свой собственный спаситель.
Автору есть что сказать:
Дорогие читатели, что бы вы ни встретили на своём пути — трудности или безвыходные ситуации — пожалуйста, сохраняйте мужество снова и снова, тысячи и тысячи раз спасая себя из пучины.
У каждого цветка свой срок цветения.
http://bllate.org/book/13573/1505548
