Энергетический барьер был способен сдерживать утечку энергии, возникающую во время боя, защищая зрителей от возможного вреда, но он не мог заглушить звуки. Поэтому все обвинения в адрес Феликса долетали до него без единого пропущенного слова.
Альфу-фламинго распирало от злости так, что его огненно-рыжие волосы, казалось, вот-вот вспыхнут. Он не удержался и хотел парировать: «В таком нормальном поединке, просто потому что в огне оказался омега, я вдруг стал чудовищным злодеем?!»
Что это за мир такой?!
Да скажите уже прямо, что вы безмозглые фанаты Цюэ Цю!
Выйдя из себя, Феликс перестал сдерживаться. Мало того, что он не ослабил напор, он даже использовал ещё больше ментальных сил, активируя свою сверхспособность, отчего и без того бушующий огонь разгорелся с новой силой.
Вырывающиеся языки пламени, словно хвастаясь силой, устремились к Цюэ Цю, разинув кровавые пасти, готовые, казалось, поглотить его без остатка.
Увидев это, зрители на стадионе пришли в ярость, осыпая Феликса отборной бранью. Зрители в прямом эфире тоже в бешенстве строчили гневные комментарии. Даже его собственные фанаты не могли на это смотреть, мечтали сами выйти на арену и как следует проучить этого не знающего меры альфу.
Жаклин, великий аристократ, сидевший слева от Дуань Чэньлиня, прищурился. На его губах застыла подобающая улыбка, но взгляд, устремлённый на Феликса, был ледяным:
— Ну что за идиот. Омега уровня S так драгоценен, а он осмеливается наносить такие тяжёлые удары.
Если с Цюэ Цю в этом бою что-то случится…
В зелёных глазах Жаклина промелькнул холодный блеск.
Лю Чанмин сидел чуть позади, наискосок. Увидев это, он слегка изогнул губы. На его лице появилось выражение, похожее на усмешку.
Все члены команды военной академии Тёмной планеты от волнения вспотели. Особенно Ань Вэйжань и Ю Бувэй, знавшие о приближающейся течке Цюэ Цю. Глядя на столь неблагоприятную для него картину на арене, они места себе не находили от беспокойства.
Увидев растерянного омегу в огненном море, Феликс почувствовал небывалое облегчение. Гнев, копившийся долгие дни, наконец нашёл выход, и улыбка на его лице становилась всё шире.
— Хмф, а я-то думал, насколько же ты крут, превратившись из бракованного омеги в боевого омегу уровня S? А теперь смотрю — так себе, ничего особенного. Все твои предыдущие матчи прошли гладко только потому, что тебе везло и ты никогда не сталкивался с таким сильным противником, как я. Встреться тебе с первого же раунда альфа уровня S, и ты бы давно вылетел, не получив возможности строить из себя крутого передо мной.
Феликс, пользуясь своей способностью летать, парил в воздухе, избегая жара пламени, и вдоволь насмехался над Цюэ Цю в огненном море.
— Ха, омегам место в целительном факультете, где они будут послушно принимать защиту альф. Что до титула чемпиона межзвёздных соревнований, то он, разумеется, принадлежит альфам.
Феликс распалялся всё больше, словно победа уже лежала в кармане, ещё мгновение — и он примет из рук второго принца Империи заветный кубок чемпиона индивидуального турнира.
Однако в тот самый миг, когда альфа-фламинго был наиболее самодовольным и высокомерным, за его спиной раздался тихий, но до боли знакомый голос, от которого у него пробежали мурашки по коже.
— Правда?
По спине Феликса пробежал холодок, он с недоверием распахнул глаза до предела.
В тот момент не то что обернуться, даже дышать стало невыносимо, словно кто-то нажал на кнопку замедленного воспроизведения.
Каждое движение Цюэ Цю в глазах Феликса словно прокручивалось в замедленной съёмке, а каждая деталь была невероятно чёткой.
Омега неизвестно когда и неизвестно каким способом выбрался из огненного моря и вдруг оказался прямо у него за спиной. Произнеся одно короткое слово, он согнул колено и с силой врезал им прямо в грудь альфы.
От этого мощного удара Феликс отлетел назад. Даже будучи в воздухе, имея преимущество и крылья для опоры, он не мог удержать равновесие и, пошатываясь, отступил на несколько шагов, едва не сбитый этим ударом прямо на землю.
— К-как ты вообще оказался у меня за спиной! — В этот момент Феликс и сам не знал, что в его взгляде, обращённом к Цюэ Цю, читались паника и страх.
А в бою, когда альфа начинал бояться и страшиться противника, он уже был близок к проигрышу.
Цюэ Цю слегка приподнял веки, удостоив его лишь мимолётным взглядом. С самого начала и до конца он, по сути, даже не смотрел на этого альфу прямо.
— Я очень боюсь огня, — холодно усмехнулся он. — Однако ты с огнём обращаешься ещё не столь мастерски.
В это время на голографическом экране как раз повторили недавний захватывающий момент.
Оказывается, в тот самый миг, когда Феликс самодовольно и вовсю насмехался над Цюэ Цю, его внимание уже рассеялось. Он совершенно не заметил, что осмеянный им омега давно сменил выражение лица: растерянность и тревога на нем сменились холодной решимостью, он ждал именно этого момента.
Нужно было разбить мечты и иллюзии человека в минуту его наивысшего триумфа, чтобы, вспоминая эти несколько минут потом всю жизнь, он горько сожалел о них.
Цюэ Цю призвал магическую механику, взмахнул серебряным хлыстом, обвил им колонну за спиной Феликса, а затем, используя натяжение, вылетел из огненного моря.
В ту же секунду, как он покинул своё место, то положение, где он только что стоял, поглотило бушующее пламя. Если бы зрители, пропустившие это мгновение, не посмотрели повтор, они бы, наверное, решили, что омега сгорел в огне.
Затем серебряный хлыст распался на серебристые металлические частицы и перестроился в извивающуюся вверх лестницу. Цюэ Цю, мягко шагая по ступеням, окружным путём поднялся за спину Феликса и нанёс ответный удар.
— Ты смотришь свысока на омег?
Цюэ Цю взглянул на альфу-фламинго, который, зажимая грудь, надрывно кашлял, и, словно отвечая на собственный вопрос, кивнул:
— Хорошо. Омега, использовав твоё поражение, получит ту победу, о которой ты мечтал.
Феликс до последнего продолжал хорохориться. Стерев кровь с уголка губ, он злобно уставился на Цюэ Цю:
— Ха, много шума из ничего.
— Много шума из ничего или слова, обращённые в золото, ты скоро и сам узнаешь. — Цюэ Цю, одновременно активируя магическую механику, спокойно произнёс: — Один мой друг-омега учил меня: если омега в нужный момент проявит нужную слабость, это вызовет сочувствие у окружающих. И тогда, какими бы странными ни были его требования, никто не сочтёт их чрезмерными.
Цюэ Цю слегка поднял взгляд, удостоив Феликса лишь каплей внимания:
— Как думаешь, почему я не уклонялся в огненном море?
Конечно же, потому что теперь, как бы он ни избивал противника, зрители не скажут ни слова против.
Наоборот, учитывая предыдущие действия альфы, зрители даже будут аплодировать, хваля его за то, что он избавил общество от зла, и говорить, какой молодец этот маленький омега.
В противном случае Цюэ Цю не стал бы ждать до самого конца, чтобы нанести ответный удар.
Он взмахнул рукой, и магическая механика превратилась в мельчайшие, подобные пыли, частицы, отражавшие серебряный свет под лучами солнца. Каждая металлическая крупинка сверкала, словно упавшая на землю звезда.
Над ареной пошёл сверкающий «дождь», и Цюэ Цю, лишившись опоры в воздухе, тоже начал опускаться вниз. Купаясь в этом серебряном море, его пушистые мягкие золотистые волосы излучали тепло и мягкость, подобные солнечному свету.
Казалось, весь он светился, словно сошедший на землю ангел.
Серебряный дождь моросил, постепенно гася бушующее на полу арены море огня. Благодаря выстелившим всё металлическим частицам, на полу не осталось и следа той черноты, что обычно бывала после сильного пожара.
Цюэ Цю, слегка согнув одно колено и едва коснувшись носком, легко и непринуждённо приземлился с высоты на твёрдую землю. А серебристый песок под его ногами, словно мельчайшие алмазные крошки, ослепительно сиял в лучах солнца.
Феликс, лишившийся преимущества огненной стихии и получивший одно за другим ранения, представлял собой жалкое зрелище. Взглянув же на Цюэ Цю, можно было заметить лишь лёгкий румянец на щеках после беготни и прыжков. В остальном его одежда, причёска и даже дыхание были совершенно обыденными, словно он мог в любой момент отправиться на светскую вечеринку.
Двое стояли друг против друга — один слева, другой справа, представляя собой разительный контраст. Но в глазах зрителей, даже если внешне более жалким выглядел Феликс, они не испытывали к этому самоуверенному и наглому альфе ни капли симпатии, не говоря уже о жалости.
А вот к Цюэ Цю, даже если он совсем не пострадал и ему не нужно было изображать сильную печаль, стоило его глазам хоть чуточку выразить обиду или растерянность, как зрители уже места себе не находили, готовые броситься и заключить бедного маленького омегу в объятия, нежно утешая и баюкая.
Будь это раньше, увидев столь откровенные двойные стандарты зрителей, Феликс непременно разозлился бы и вступил с ними в перепалку. Но сейчас ему было просто не до этих обвинений…
Потому что Цюэ Цю методично избивал его.
Импульсные пули, которым, казалось, не было конца, били без промаха, целясь прямо в пылающие, подобно текучему пламени, крылья Феликса.
Попадание не походило на обычное пулевое ранение, когда образовывается просто кровавая дыра
Сверхспособность уровня S, которой владел Цюэ Цю, неминуемо покалечила бы ему половину крыла.
Поэтому, хотя господство в воздухе принадлежало Феликсу, именно он сейчас, под выстрелы омеги, метался в жалких попытках уклониться. При манёврах стоило только задеть крылом пролетающую импульсную пулю, как несколько огненно-красных перьев, обуглившись, тут же падали вниз.
Феликс мысленно ругался. Он не понимал, почему с начала боя прошло уже столько времени, а он, будучи обороняющейся стороной, израсходовал бóльшую часть ментальной силы, в то время как Цюэ Цю всё ещё оставался бодрым и совсем не выглядел уставшим?
Он вспомнил свои хвастливые слова перед матчем — про то, чтобы встретить врага отдохнувшим. Кто же в итоге отдыхал, а кто работал?!
Вскоре у Феликса не осталось сил даже терзаться этим вопросом.
Видя, что мощности импульсного пистолета недостаточно, Цюэ Цю без лишних слов взгромоздил на плечо пушку.
Если честно, зрелище, когда миниатюрный и хрупкий, словно стекло, омега тащит на плече электромагнитную пушку высотой чуть ли не в половину его самого, было одновременно и странным, и необъяснимо гармоничным...
Если этим омегой был Цюэ Цю, то, казалось, все вопросы отпадали сами собой.
Ведь зрители единодушно считали его воплощением эстетики насилия, художником боевого искусства.
«Ба-бах!»
Электромагнитный лазер шириной в несколько человек вырвался из жерла с невероятной мощью и устремился прямо в парящего в воздухе Феликса. Ярчайший белый свет озарил чуть ли не всю главную арену.
Зрители вскрикнули и зажмурились, чуть не ослепнув.
Альфа-фламинго в ужасе распахнул глаза. Все ругательства, которые он знал за свою жизнь, разом всплыли у него в голове, но в итоге он успел выкрикнуть лишь:
— Чёрт, ты серьёзно?!
Когда ослепительный электромагнитный свет рассеялся, зрители принялись тереть глаза, пытаясь разглядеть, жив Феликс или нет.
Альфа-фламинго медленно развернул опалённые крылья и тут же ощутил жгучую боль, словно его поджаривали. Атака Цюэ Цю оказалась столь внезапной, что у него не осталось времени увернуться, и ему пришлось просто укрыть туловище крыльями, стараясь минимизировать урон телу.
Но его мощные, красивые крылья теперь были обожжены лазером до неузнаваемости. Огненно-красные перья, в которых, казалось, плясало пламя, теперь почернели и скрутились. Стоило чуть тронуть их, и они превратились бы в пепел.
Никогда ещё Феликс не находился в таком отчаянии. Для альфы, несущего в себе гены птицы, крылья — это всё равно, что вторая жизнь. А теперь то, что давало ему жизнь и являлось предметом гордости, было превращено в такое уродство.
Феликс в отчаянии возвёл глаза к небу и издал протяжный, пронзительный, похожий на птичий крик, стон.
Другие альфы-птицы, наблюдая за этой сцены, хотели рассмеяться, но боялись. От сдерживаемого смеха их буквально трясло. Особенно его товарищ, альфа-голубь Цянь Фэйлю. Узрев страдания Феликса, он невольно погладил свои белоснежные, новёхонькие крылья и с долей самолюбования произнёс:
— Теперь мои крылья — самые красивые.
Среди альф-птиц, сдерживавших смех, особенно выделялся Ю Бувэй.
Он ни капли не сдерживался, хлопал себя по ляжкам и хохотал во весь голос, ничуть не скрывая своего злорадства. Тыча пальцем в Феликса, он обозвал его «жар-птицей, превратившейся в жареную курицу», привлекая к себе частые взгляды.
Долгожданный финал из-за того, что у Феликса опалили крылья, приобрёл несколько нелепый и комичный оттенок. И виновником всего этого, конечно же, был Цюэ Цю.
Хотя омега уже превратил Феликса в посмешище, заставив его навеки потупить голову перед собратьями-альфами, он всё ещё не был удовлетворён. Он хотел проучить этого типа так, чтобы тот впредь никогда больше не осмеливался быть столь наглым и самоуверенным.
Поэтому Цюэ Цю снял с плеча электромагнитную пушку и разобрал её на два острых, как бритва, кинжала, отсвечивающих ледяным блеском.
Зажав по кинжалу в каждой руке, он взметнулся и оказался прямо перед Феликсом.
Альфа-фламинго, ставший объектом насмешек зрителей, убрал свои израненные крылья и был вынужден вернуться на невыгодную для него позицию — на землю. Не успев перевести дух, он снова оказался скован ближним боем с этим омегой.
Феликс люто возненавидел Цюэ Цю за то, что тот искалечил его крылья и выставил на посмешище перед всей Империей. Теперь, видя, что враг сам идёт в руки, он был готов сожрать его заживо. Вместо того чтобы уклоняться, он ринулся в бой.
Но кто в этой Империи мог сравниться с Цюэ Цю в ближнем бою?
Феликс был совершенно бессилен. Всего через несколько обменов ударами оба его предплечья оказались рассечены кинжалами.
Сильная боль, пронзившая руку, заставила его замереть на мгновение. Эта инстинктивная реакция тела в глазах Цюэ Цю была величайшей слабостью и лучшей возможностью.
В одно мгновение взметнулось серебряное сияние.
Спустя мгновение распространился запах крови, тело альфы покрылось ранами от ударов.
Феликс больше не мог сопротивляться, он проиграл.
На этом матч, по сути, можно было объявлять завершённым. Истощённый ментально, тяжело раненный Феликс давно потерял способность к сопротивлению. Цюэ Цю мог в любой момент нанести последний удар, окончательно выбив его из игры и приблизив собственную победу.
Но он не стал.
Феликс ещё не сдался, а значит, матч мог продолжаться.
— Раз так, то я не буду церемониться.
Феликс никогда не видел, чтобы Цюэ Цю улыбался. И в первый раз эта улыбка была полна ледяного холода, а взгляд — непроницаемой тьмы.
Омега проявил невиданную ранее агрессию. Он рванул вперёд, согнул ногу в колене и с силой ударил, отчего внутренности израненного альфы едва не сместились.
Феликс скорчился от боли. Его разбитое тело сотрясал сильный кашель, словно у старого, прогоревшего кузнечного меха.
— Это — за Доула.
Феликс уже едва держался на ногах, но Цюэ Цю всё ещё не отпускал его. Он схватил его за волосы и с размаху влепил пощёчину:
— А это — за Ю Бувэя.
От этой пощёчины у Феликса помутилось в глазах. Всё вокруг поплыло, а в ушах зазвенело так, что он ничего не слышал.
Он провёл языком по нёбу, во рту стоял только привкус крови. Зубы, казалось, тоже шатались.
— Ты... кха-кха… — Феликс говорил, и с его губ летели кровавые брызги. — Это же... нарушение правил...
— О? — Цюэ Цю вдруг приблизился к нему. Никогда ещё они не были так близко.
Он прошептал Феликсу на ухо, так тихо, словно просто выдохнул воздух, но тот всё равно расслышал и тут же застыл в ужасе.
— Я помню, кто-то говорил мне, что пока матч продолжается, даже если убьёшь человека, это будет в рамках правил и не повлечёт за собой наказания... Скажи, разве я не прав?
Феликс и представить не мог, что омега мог быть настолько жесток. Ангел? Божество? В его глазах этот человек был сущим дьяволом!
Если не остановить, неизвестно, что ещё выкинет Цюэ Цю. Теперь Феликс наконец понял то отчаяние, которое испытывали тогда Дэниел и Цянь Фэйлю. Всхлипывая от страха, он взмолился:
— У-у-у, не... не убивай меня, не убивай!
Цюэ Цю, конечно, не собирался его убивать. Феликс был как надоедливая муха — жужжал и раздражал, но пока не испортил еду, не было причины его прихлопнуть.
Однако припугнуть и проучить — почему бы и нет?
Если уж на то пошло, можно сказать, что он просто воспитывал этих никчёмных младшекурсников за генерала Дуань Чэньсэня.
— Презираешь альф низкого уровня?
— Н-нет, нет, нет... — Феликс в ужасе замотал головой.
Цюэ Цю, не слушая, снова залепил ему пощёчину:
— Дискриминируешь выходцев с отсталых планет?
Голова альфы мотнулась в сторону, щека быстро распухла. Он не смел уворачиваться, боясь ещё более жестокого наказания, и мог только невнятно бормотать извинения:
— П-прости, прости, прости.
— Омеги должны выбирать целительный факультет и принимать вашу снисходительную защиту?
— Н-нет, нет...
«Хрыщ» — это хрустнула сломанная кисть.
— Не уважаешь омег?
— Нет... нет...
Взгляд Цюэ Цю похолодел:
— Понял, что был неправ?
— П-понял, понял! — Феликс уже не смел оправдываться. Он, всхлипывая, вцепился в руку омеги, признавая свою вину: — Больше не буду, я больше никогда не буду...
Некогда довольно симпатичный альфа теперь выглядел плачевно. Обе щеки распухли и покраснели. Уголки губ были разбиты и кровоточили. Левая кисть безвольно висела плетью. Всё тело покрывали раны разной величины, а на груди отчётливо виднелся след от удара ногой, не говоря уже о его жалких, ставших посмешищем крыльях...
Очень жалкое зрелище.
Даже Цюэ Цю должен был признать, что этот альфа, дрожащий от страха и вцепившийся в него, растерял всю свою былую спесь и выглядел даже жалобно.
— Раз понял, что был неправ, то что теперь нужно делать, тебя не надо учить, верно?
В красных глазах Феликса промелькнула мучительная борьба, он не решался заговорить. Заметив это, Цюэ Цю поджал губы, и в его взгляде блеснула жестокость.
Испугавшись, альфа больше не смел медлить. Собравшись с духом, он, всхлипывая, отказался от участия в матче.
— Я-я сдаюсь...
Как только эти слова прозвучали, электронный голос сверхоптического мозга разнёсся по главному павильону: [Участник Цюэ Цю из Военной академии планеты Сыку победил участника Феликса из Первой имперской военной академии. Матч окончен. Поздравляем Цюэ Цю с завоеванием титула чемпиона в индивидуальном турнире Имперских межзвёздных соревнований военных академий!]
В то же мгновение по периметру арены взметнулись ослепительные фейерверки. Золотые ленты посыпались сверху, сверкая и переливаясь в лучах полуденного солнца.
Цюэ Цю, стоя под этим золотым дождём, казалось, купался в сиянии.
В этот момент зрители по всему залу пришли в неистовый восторг. Услышав об окончании матча и победе омеги, они вскочили с мест, ряд за рядом поднимая огромные баннеры и плакаты, неистово размахивая ими и выкрикивая имя победителя.
Цюэ Цю! Он стал чемпионом!
Оглушительные крики и золотое море по всему залу слились в единый океан славы. В это мгновение этот омега, приковавший к себе всеобщее внимание, был, несомненно, самой яркой звездой во всей Империи...
Нет, не звездой, а солнцем.
Его сияние превосходило звёздное и было даже ярче солнца.
Никогда прежде ни один омега не удостаивался такой чести. В глазах всех они были хрупкими, ранимыми и нуждающимися в пассивной защите.
Но теперь на арену межзвёздных соревнований вышел омега, который продемонстрировал силу, поразившую всех, победив могущественных альф и бет, выложив свой путь к славе чередой побед.
Пришедший из тьмы, бывший синонимом слабости, он облёк себя в свет и величие.
Цюэ Цю по праву заслужил звание чемпиона.
http://bllate.org/book/13573/1500161
