Ю Бувэй безупречно выполнил свою задачу.
Времени было слишком мало. Цюэ Цю не успел как следует разглядеть, что именно скрывалось в этих ярких глазах, но он совершенно точно увидел, чего стоили этому альфе его желания.
Вечно ненадёжный Ю Бувэй на этот раз на деле доказал, насколько можно было ему доверять. И Цюэ Цю, получивший его всестороннюю помощь, ни за что не посмеет подвести его усилия.
— С остальным я разберусь сам.
Взгляд молодого человека пылал. В его золотистых радужках, казалось, горел огонь.
— Я заставлю их заплатить сторицей за все твои мучения.
Услышав эти слова от юного омеги, Ю Бувэй, из последних сил поддерживая израненное тело, попытался выдавить из себя улыбку, беззвучно шепнув:
— Хорошо.
Он безоговорочно верил в Цюэ Цю, отчётливо понимая, что только этот прекрасный, сильный омега, стоявший перед ним, был способен творить чудеса.
Цюэ Цю перенёс тяжелораненого Ю Бувэя на край арены. Уже поджидавшие врачи и вся команда военной академии Тёмной планеты тут же окружили их и кое-как, в несколько рук, погрузили альфу-сокола на носилки. В процессе кто-то, видимо, неловко задел его, причинив боль, и тот, раскрыв рот, протяжно заныл:
— Ай... полегче, полегче! Не умер на арене, так вы тут решили добить!
Судя по голосу, он был довольно бодрым.
Все вздохнули с облегчением, и сам Цюэ Цю невольно улыбнулся, почувствовав, что на душе стало чуть спокойнее. Затем он повернулся и посмотрел на двух оставшихся на арене противников. Его аура вмиг стала острой, как лезвие.
Дэниел и Цянь Фэйлю только что справились с воздушными лезвиями, оставленными альфой-соколом. Затяжной бой истощил все силы и ментальную энергию Ю Бувэя, но им, зачинщикам этой схватки, было ненамного лучше.
Оба с опаской смотрели на Цюэ Цю, который за весь бой практически не приложил усилий. Только сейчас они поняли, ради чего Ю Бувэй так отчаянно сражался.
Дэниел и Цянь Фэйлю переглянулись. В душе у обоих закралось нехорошее предчувствие, будто вот-вот грядёт большая беда.
Металлические осколки, выстроившись в боевом порядке, парили в воздухе. Цюэ Цю протянул руку, словно сжимая что-то в пустоте, и следом в его ладони появился длинный лук высотой почти с человека.
Этот лук отливал холодным серебром, освещая заострённый, его чётко очерченный подбородок. Он бесстрастно поднял голову, и его взгляд казался столь же ледяным, как серебряный блеск лука, когда он беспрепятственно смотрел на Дэниела и Цянь Фэйлю.
Всего один взгляд, а обоих словно парализовало. Кровь в их жилах вмиг застыла, и они, скованные страхом перед этим взглядом, не могли двинуться.
Омега пошевелил губами. Его голос был очень тихим и спокойным, почти тонул в возбуждённом гаме и приветственных криках зрителей. Но его слова, казалось, врезались прямо в сердца Дэниела и Цянь Фэйлю — как бы сильно ни шумели вокруг, они расслышали всё отчётливо.
— Вы посмели тронуть моего воробушка?
Ч-что? Какого ещё воробушка?!
Оба альфы опешили, но до них тут же дошло: Цюэ Цю, должно быть, говорил об альфе-соколе.
Похоже, он… пришёл отомстить за товарища.
Цюэ Цю не выглядел особенно рассерженным. Вдобавок, из-за стереотипов об омегах, Дэниел и Цянь Фэйлю не придали его словам значения.
Дэниел, в особенности, даже нашёл забавным, как омега назвал Ю Бувэя:
— Воробушка? Ха-ха-ха-ха, действительно, видок у него замызганный. Вылитый никчёмный воробей.
Цюэ Цю лишь холодно смотрел на них, не отвечая ни словом. Но чем дольше он молчал, тем более гнетущей и невыносимой становилась атмосфера между ними.
Дэниела начал понемногу охватывать страх, но он всё ещё крепился, убеждая себя не бояться, и продолжал подкалывать:
— Эх, бедняга альфа. Просто пешка, которую использовали, чтобы вознести тебя. Будь я на его месте, ни за что бы так легко не смирился с подобной участью.
Он говорил отвратительные вещи, но Цюэ Цю по-прежнему молчал, лишь спокойно глядя на него.
Сердце Дэниела ушло в пятки, однако, придерживаясь принципа «проиграть бой, но не проиграть духом», он внешне продолжал насмехаться:
— Эй-эй, ты чего это? Серьёзно, что ли? Да брось шутить. Разве омеги способны на искренние чувства к альфам?
Он думал, что после таких насмешек Цюэ Цю непременно выйдет из себя, но прекрасный омега лишь слегка кивнул и очень тихо произнёс:
— Ты очень скоро узнаешь ответ на этот вопрос.
Не успел голос молодого человека смолкнуть, как он, перехватив руку, сжал в ладони три мерцающие холодом серебряные стрелы. Он натянул тетиву, и длинный лук из тонкого полумесяца превратился в полную луну.
«Вжух!»
Цюэ Цю разжал пальцы. Натянутая до предела тетива резко расслабилась, издав звук, способный расколоть камень и разорвать барабанные перепонки.
Тотчас три серебряные стрелы сорвались с тетивы, прочертив длинные серебристые хвосты через половину арены, словно три мерцающие падающие звезды.
Стрелы, излучающие ледяную угрозу, только что лежали на тетиве, а в следующее мгновение уже оказались перед Дэниелом и Цянь Фэйлю.
Скорость была такова, что они не могли ни уклониться, ни защититься. Им оставалось лишь принять эти три выстрела.
Но это было далеко не концом.
Острая боль взорвалась в плече. Не успев даже вскрикнуть от боли, они услышали, как следом в воздухе одна за другой рассекают пространство ещё с десяток стрел.
Затем раздался звук невероятно острого металла, пронзающего плоть.
Горячая кровь брызнула из ран, окрашивая блестящие наконечники стрел в алый цвет.
Дэниел и Цянь Фэйлю не могли противостоять силе, вонзающей в них стрелы. Их пронзало насквозь, отбрасывая назад, пока наконец не пригвоздило к колоннам арены.
Корчась от невыносимой боли, они пытались вырваться, но даже малейшее движение причиняло им жесточайшие, ни с чем не сравнимые страдания.
Альфы были прибиты к колоннам, как прикованный к скале Прометей, похитивший огонь. Они ждали неминуемого суда.
Даже сейчас они всё ещё не могли поверить, что Цюэ Цю действительно пойдёт на крайние меры.
Не только они, даже зрители на арене, его фанаты, не могли в это поверить.
Пусть омега и обладал невероятной, доминирующей силой, но в каждом бою, сталкиваясь с соперниками, он был предельно аккуратен: как только противник сдавался, он тут же прекращал атаку. Он никогда не проявлял жестокости, в корне отличаясь от Феликса, который, как стервятник, вцеплялся в жертву и не отпускал.
Но сейчас Цюэ Цю, казалось, вовсе не собирался останавливаться.
— Я же говорил вам, — он слегка приподнял веки, с ленцой глядя на двоих объятых ужасом, — я не такой уж добродушный человек.
Длинный лук рассыпался металлическими частицами и исчез, но мгновение спустя перестроился в серебряный хлыст.
Цюэ Цю небрежно взмахнул им, и хлыст, рассекая воздух, издал резкий свист.
Дэниел и Цянь Фэйлю в ужасе расширили глаза. В этот миг страх перед молодым человеком почти заставил их забыть о физической боли и о том, что нужно вырываться.
Не прошло и секунды, как кончик хлыста с резким «хлыщ» тут же опустился на грудь Дэниела, раздирая его кожу и плоть до мяса, вздымая алые кровавые брызги.
Следующий удар пришёлся на Цянь Фэйлю. Было видно, что белоснежные прекрасные крылья альфы-голубя тщательно оберегались, но со свистом рассекающего воздух хлыста вся эта красота обернулась душераздирающим воплем и ужасающими рубцами.
Оба альфы одновременно глухо вскрикнули от никогда прежде не испытываемой, раздирающей сердце и кости боли.
Не успели они перевести дух, как тут же последовало ещё несколько ударов кнута с мельчайшими, почти невидимыми глазом, острыми загнутыми шипами, которые безжалостно раздирали нежную кожу, оставляя жуткие кровавые полосы.
Поначалу Дэниел и Цянь Фэйлю, помня о престиже Первой императорской военной академии и собственном достоинстве альф уровня А, изо всех сил терпели экзекуцию, стиснув зубы.
Хотя они знали, что поражение неминуемо, ни один не осмеливался произнести «сдаюсь», надеясь, что омега выбьет их за пределы арены, чтобы заслужить репутацию участника, упорно сопротивлявшегося до последней секунды, и отчитаться перед своими.
Но Цюэ Цю не дал им этого шанса.
Острая боль раз за разом вспыхивала на плечах, заставляя даже Дэниела и Цянь Фэйлю, прирождённых воинов, альф уровня А, не сдержаться. Крупные слёзы невольно покатились из их глаз. Если солёная влага случайно попадала на раны, боль становилась невыносимой вдвойне.
Боль от ударов хлыста не проходила быстро. Она длилась долго, непрерывно и жгуче, словно огонь, истязая их хуже смерти.
Стоило ещё помнить, что хлыст Цюэ Цю являлся оружием способности уровня S, и его воздействие было несравнимо с обычным кнутом.
Серебряный хлыст со свистом рассекал воздух, издавая резкий звук, который давил на каждого в зале тяжким грузом, словно не те двое альф, а они сами должны были принять наказание и ощутить на своей шкуре жестокие удары.
Веки зрителей нервно подёргивались. Каждый раз, когда Цюэ Цю заносил руку для удара, они невольно вздрагивали. Им было одновременно и больно от сопереживания наказуемым альфам, и нестерпимо хотелось широко раскрытыми глазами не пропустить это зрелище.
Таким Цюэ Цю они ещё не видели.
Полностью отбросив врождённую омегам мягкость и нежность, а также природную миловидность внешности, он, как и серебряный хлыст в руке, запятнанный кровью, был воплощением наступательной мощи.
В миг, когда Цюэ Цю выслеживал добычу, он был не белым пушистым кроликом, а дикой кошкой с острыми когтями и опасными зелёными глазами.
Его взгляд был острым. Тонкие, словно лепестки, губы — слегка сжаты. А выражение лица, казалось, выражало нетерпение, словно он воспитывал непослушных котят или щенков.
Чёрная форма с тускло-золотой вышивкой отлично облегала фигуру, плотно обхватывая идеально пропорциональные бёдра и талию. Его тело было стройным, но не хрупким. Мягкая ткань прилегала к коже, и в каждом вздохе чувствовалась скрытая сила. Все линии его тела выглядели плавными: чёткая линия подбородка, длинная шея, прямые плечи, узкая талия, округлые стройные бёдра, тонкие щиколотки...
Даже его плоский, подтянутый живот, казалось, обнажал тонкий слой мышц.
Цюэ Цю был одет очень закрыто. Виднелось лишь бледно-белое запястье, где под светлой кожей медленно пульсировали светло-голубые вены, словно незамерзающая река среди суровой снежной равнины.
С каждым взмахом хлыста на его тыльной стороне ладони от напряжения проступали жилы, из-за чего зажатый в ней предмет казался не серебряным хлыстом, а чем-то иным...
Если бы дело происходило в другом месте, не на арене, а в каком-нибудь тёмном и тесном помещении, то его движения с хлыстом могли бы придать этим рукам несколько иной, неоднозначный оттенок.
При виде этой сцены у многих невольно дёрнулся кадык. Глядя на двух истязаемых альф, чьи тела были сплошь покрыты ранами, они невольно испытывали странное желание.
Они переводили взгляд на бесстрастного Цюэ Цю, взмахивающего серебряным хлыстом, сглатывали слюну и дрожащими пальцами набирали в комментариях: [Жена, отшлёпай меня.]
Цюэ Цю ничего этого не замечал. Он был холоден и прекрасен, сосредоточен и ни на что не отвлекался, но невольно пробуждал во многих садомазохистские фантазии.
Некоторые даже начинали грезить наяву: а если бы вместо этих альф, пригвождённых к столбу и истязаемых, оказались бы они? Наверное, было бы одновременно и больно, и...
Дэниел и Цянь Фэйлю, выдержавшие несколько десятков ударов, давно превратились в кровавое месиво. На их телах не осталось живого места, а состояние выглядело ещё более плачевным, чем у Ю Бувэя.
К концу экзекуции они уже не могли даже вскрикивать от боли, только слабо свесили головы и с шипением втягивали воздух.
Не то чтобы они не хотели сдаться. У них просто не осталось сил вымолвить ни одного связного слова.
Все понимали, что Цюэ Цю намеренно мстил, но никто не останавливал его.
Как и сказал Феликс, бросивший ему вызов, всё проходило по правилам состязаний. Даже если месть была откровенной и неприкрытой — что с того?
Цюэ Цю холодно фыркнул про себя.
Всё, что он делал сейчас, было лишь ответом на их же действия.
Он изначально не собирался так жестоко обходиться с этими альфами, но люди из Первой имперской военной академии снова и снова переходили черту.
Что ж, теперь он, естественно, не будет церемониться.
Цюэ Цю даже очень хотелось, найдя Морфа, схватить его за воротник и спросить: и это твоя альма-матер, которая выпускает столько мерзавцев?
А лучше бы ещё и как следует побить его.
Но Цюэ Цю сохранял рассудок. Он точно знал предел выносливости этих двух альф и, балансируя на грани, нанёс каждому по последнему удару, а затем, обмотав их тела серебряным хлыстом, с силой выдернул из пригвоздивших серебряных стрел.
Дэниел и Цянь Фэйлю очнулись от жуткой боли.
В глазах то и дело темнело, а сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Все их силы были исчерпаны. Никогда ещё им не было так больно. До такой степени, что, казалось, будто все кости в одно мгновение перемололи в муку, оставив лишь бесформенную груду мягкой плоти.
В тот миг, когда серебряный хлыст с силой вышвырнул их за пределы арены, они думали не о горечи поражения, а о чувстве счастья от того, что наконец-то всё кончилось.
И даже во взгляде, брошенном на Цюэ Цю, не было ни капли обиды — только безмерная благодарность за то, что он отпустил их.
[Участник Цюэ Цю устранил участника Дэниела и участника Цянь Фэйлю.]
[Состязание окончено. Цюэ Цю, студент Военной академии планеты Сыку, выходит в полуфинал.]
На арене на мгновение воцарилась тишина. Зрители, казалось, всё ещё не могли прийти в себя после только что увиденного пиршества для глаз.
Цюэ Цю тяжело дышал. Его грудь мерно вздымалась, и всё тело, казалось, тоже двигалось в такт. Не говоря уже об альфах, которые интересовались омегами из-за самой природы, даже многие беты и омеги не могли отвести от него взгляда, позабыв о приветственных криках.
Но выражение лица Цюэ Цю было достаточно острым, а взгляд — ледяным. Когда он смотрел на кого-то, это было подобно холодному блеску меча, выходящего из ножен, способному заставить кровь застыть, а тело — оцепенеть.
Даже самый мимолётный взгляд мог отсечь любые неподобающие мысли, направленные на него, или… шалости и ветреность.
Цюэ Цю призвал магическую механику обратно. Серебряные металлические частицы вдруг рассеялись, сверкая точками, словно сияющий Млечный Путь, окружив его, подобно золотому дождю, который омывает чемпиона после победы.
Камера уловила этот момент, приблизив и выведя крупным планом на голографический экран. Зрители, потрясённые этой поражающей наповал красотой, ахнули, и лишь спустя долгое время вспомнили, что он выиграл этот матч и вышел в четвёрку сильнейших.
На арене раздались бурные, громоподобные аплодисменты. Зрители громко выкрикивали имя Цюэ Цю, празднуя его очередную победу в матче.
Далее предстоял полуфинал и финал.
Всего два шага, и Цюэ Цю сможет взойти на вершину.
Вся Империя ждала этого чуда.
Но в этот раз, помимо имени «Цюэ Цю», в восторженных криках зрителей появилось ещё одно имя — Ю Бувэй.
Его имя переплеталось с именем омеги из уст зрителей, окружавших арену.
Сначала оно звучало очень тихо. Казалось, это был голос одного человека. Но затем этот звук становился всё громче, нарастая со всех сторон, словно ручьи, впадающие в море, постепенно сливаясь в могучий океан.
Хотя Ю Бувэй не смог продержаться до конца, он своей блестящей игрой покорил многих зрителей, и люди захотели разделить славу Цюэ Цю с его именем.
Этот матч был выигран двумя товарищами, сражавшимися плечом к плечу.
Что бы ни случилось в будущем, те, кто пережил этот матч, запомнят: альфа-сокол приложил все силы, чтобы преподнести своему принцу драгоценную победу.
* * *
«Тук-тук-тук…»
Ю Бувэй как раз закатывал рукав, позволяя врачу обработать рану. Услышав стук, он поднял голову, посмотрел на вошедшего и небрежно бросил:
— Войдите.
Но в тот момент, когда он увидел, кто пришёл, его глаза мгновенно вспыхнули ярким светом, и он уставился на вошедшего с надеждой, словно щенок.
Первыми его словами было поздравление:
— Поздравляю, маленький принц! Ты снова обновил свою серию побед. Дальше полуфинал и финал, верно?
Цюэ Цю, подходя к нему, кивнул:
— Я пришёл проведать тебя. Всё в порядке?
Эта сцена показалась смутно знакомой: ещё вчера он сам лежал в постели, а Ю Бувэй приходил его навещать, а сегодня, после одного матча, их роли внезапно поменялись.
Ю Бувэй опёрся подбородком на свою здоровую руку и с интересом принялся разглядывать омегу:
— М-м… вроде нормально. Надеюсь, не тяжелее, чем у тех двух альф-иглобрюха и белого голубя. Слышал, ты долго с ними расправлялся. Это ты мстил за меня?
Он ухмыльнулся:
— Я так тронут~
Цюэ Цю придвинул стул и сел напротив Ю Бувэя, пропуская мимо ушей его пустую болтовню. Он повернулся к врачу и спросил:
— Каково состояние моего товарища?
Врач, закончив перевязывать Ю Бувэя и собирая свою аптечку, добродушно улыбнулся:
— Ничего серьёзного, не волнуйся. Альфы восстанавливаются быстрее тараканов. Даже если сломают руку или ногу, через несколько дней снова будут прыгать и бегать.
Услышав это, Цюэ Цю наконец успокоился.
Он повернулся обратно и обнаружил, что Ю Бувэй всё так же, подперев щеку, с улыбкой смотрит на него очень сосредоточенным взглядом.
Врач, увидев это, издал смешок, взял свою аптечку и вышел.
Цюэ Цю показалось это странным, и он не выдержал:
— Почему ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице?
— Да.
Ю Бувэй серьёзно кивнул, затем протянул правую руку, плотно замотанную бинтами, чуть не коснувшись щеки молодого человека, но тот инстинктивно уклонился, и рука лишь слегка задела его ухо.
Альфа на мгновение замер, а затем как ни в чём не бывало убрал руку и улыбнулся:
— У тебя на лице написано: «Принц — самый красивый».
Цюэ Цю: «…»
Цюэ Цю и правда подумал, что у него что-то было на лице. Он машинально ответил:
— А у тебя на лице написано: «Ю Бувэй — маленький воробей».
Ю Бувэй просто улыбнулся, ничего не говоря.
Цюэ Цю перевёл взгляд на его раненую руку и уже хотел спросить, болит ли ещё, но нечаянно увидел какой-то нечёткий след и на мгновение остолбенел.
В его сознании внезапно промелькнуло несколько картинок. Сначала это были смутные, трудно запоминающиеся мелкие эпизоды, но в этот момент они стали необычайно чёткими.
«Среди них есть один альфа-сокол, который дерётся подло и жестоко. Я прямо боюсь, что ты, столкнувшись с ним, попадёшь впросак».
«Ю Бувэй сказал, что тебя забрали аристократы. Я чуть с ума не сошёл от волнения».
«Я не такой, как они. Мне не нравится эта Империя, и после выпуска я не пойду в армию».
«За внешним лоском скрывается грязь».
«Принц, ты ведь не думаешь, что вся Империя светлая, а зло и преступления плодятся только на Тёмной планете?»
Цюэ Цю невольно нахмурился.
— Что случилось? Переживаешь? — по привычке съязвил Ю Бувэй, но омега не ответил.
Поняв, что с ним что-то не так, альфа-сокол проследил за его взглядом до своей правой руки и быстро догадался, в чём дело.
Кончики его пальцев слегка дрогнули, затем он опустил рукав, прикрыв рану, и беззаботно сказал:
— Там же бинты, ничего не видно.
Цюэ Цю не поддался на эту уловку. Он посмотрел прямо в глаза Ю Бувэю, и его тон внезапно стал очень серьёзным:
— Ты что-то скрываешь от меня.
Это не был вопрос.
Ю Бувэй встретил его взгляд, в точке их соприкосновения в зрачках плясали неясные огоньки.
Спустя долгое время он ухмыльнулся:
— Не может быть. Я же такой простой человек, разве принц не видит это совершенно ясно?
Поведение Ю Бувэя сейчас ничем не отличалось от обычного, но Цюэ Цю вдруг показалось, будто его окатили ледяной водой, и в одно мгновение он продрог до костей.
За эти несколько коротких вдохов в его душе зародилась догадка.
Но… он не смел и не хотел её подтверждать.
http://bllate.org/book/13573/1439842
