Ветер в горах был особенно сильным, и его безостановочный вой отдавался эхом. Ветви, сломанные завывающим ветром и дождем, за несколько дней пропитались дождевой водой и были очень сырыми. Но прошло всего полдня как небо прояснилось, а сильный ветер уже высушил их.
Шу Ханью снова собрал немного сухих дров, сложив их в кучу сбоку. Из сложенных дров уже образовался небольшая горка.
Шу Ханью теперь смотрел на нетронутую добычу все еще валяющуюся на куске листа, которую он поймал совсем недавно. Некоторые из чисто вымытых трав, приготовленных в качестве приправы, также остались нетронутыми. Самка только развела костер и не стала жарить мясо, вместо этого сидела у открытого огня и жевала небольшой кусок жареного сладкого картофеля.
Шу Ханью нахмурился и подошел сзади к Шу Цзиньтяну, недовольно сказав:
- Почему ты снова ешь сладкий картофель? Разве ты не говорила, что устала от этого? Ты не собираешься жарить мясо? Оно не станет свежее от того что здесь долго валяется.
Шу Цзиньтянь раздраженно вздохнул. Взглянув на свой живот, затем посмотрел на крупного зверя по соседству, с которого только что сняли шкуру, и мрачно сказал:
- Все в порядке. Жареный картофель вкуснее сырого. Ты ешь мясо сам, ба, я не буду есть.
- Об этом не может быть и речи. Прямо сейчас ты носишь яйца, поэтому тебе нужно есть больше мяса, чтобы быстрее родить. Ты не должна стесняться, думая, что у нас недостаточно еды, перестань сдерживать себя и начни есть хорошо, - наблюдая, как женщина грызет сладкий картофель, Шу Ханью находил это все более раздражающим. Первоначально он считал его перекусом для самки, но теперь это стало ее основной пищей.
Как только Шу Цзиньтянь услышал “яйца”, он почувствовал, как у него встали дыбом волосы, и он стряхнул с себя мурашки, прежде чем сказать:
- Черт, ты можешь перестать это говорить? У лаоцзы нет такой способности! Кроме того, я сейчас худею, я не ем мяса.
Во время этого разговора Шу Цзиньтянь не мог не взглянуть на мясо рядом с ним, проглотив полный рот слюны, после чего он продолжил с болью в голосе:
- Мн! Я не буду есть, ни капельки!
Но голос Шу Цзиньтяня бессознательно задрожал, в нем чуть-чуть не хватало решимости. Кто знал для кого он это говорил, то ли для Шу Ханью, чтобы он услышал, то ли пытался укрепить себя в своем решении.
Лицо Шу Ханью поникло, и он упрямо сказал:
- Нет. Не сопротивляйся, Тяньтянь, ты должна есть мясо.
- Нет, я... - прежде, чем он успел закончить говорить, Шу Ханью перебил его:
- Будь послушной, Тяньтянь. В первую очередь, ты и так худая, и тебе нужно лучше питаться. Я поджарю для тебя мясо, - пока Шу Ханью говорил, он собрал несколько веток и осторожно бросил их в огонь с расстояния в несколько шагов, отчего вылетел пепел, и поднялся сноп искр. Напряженная поза Шу Ханью выдавала его большой страх перед огнем.
Видя такое твердое отношение Шу Ханью, Шу Цзиньтянь понял, что его так легко не отпустят. Затем, услышав, как Шу Ханью сказал, что он худой, его изначально нерешительное сердце стало еще более слабым. Шу Цзиньтянь спросил, немного смущенный:
- Я все еще худой сейчас?
- Эн! - Шу Ханью посмотрел на женщину, когда отвечал. Мясо, которое с таким трудом нарастили на бока самки, снова исчезло только после одного сезона дождей. Шу Ханью очень сожалел, что плохо подготовился к этому.
- Но этот живот... - прежде чем Шу Цзиньтянь закончил говорить, он уже мог догадаться, что скажет Шу Ханью. Чтобы избежать загрязнения ушей, Шу Цзиньтянь поспешно изменил свои слова, сказав:
- Но мой живот очень уродливый?
Услышав это, Шу Ханью прямо посмотрел на живот Шу Цзиньтяня. Почувствовав это, Шу Цзиньтянь пстарался втянуть живот.
Первоначально нерешительное сердце Шу Цзиньтяня немедленно отклонилось:
- Тогда ладно, ба, я поем!
Шу Ханью, который был невинно замешан в решение этого вопроса, просто находясь там, слегка улыбнулся, коснувшись гладких черных волос женщины, и мягко сказал:
- Хорошо ~
Шу Цзиньтянь вздрогнул всем телом, когда услышал это, затем выхватил дрова из рук Шу Ханью и неловко сказал:
- Кхе-кхе! Я сделаю это, ба. Ты отойди подальше, чтобы не обжечься, осторожно.
Шу Цзиньтянь добавил дров, затем зачерпнул немного воды, чтобы вымыть руки, прежде чем умело нарезать мясо и замариновать его. Затем он насадил его на тонкую веточку и повесил на решетку над огнем, чтобы поджарить.
Огонь стал более интенсивным, и мясо быстро приготовилось. Жареное мясо выделяло сочный жир, и аромат ударил в ноздри. У Шу Цзиньтяня изо рта текла слюна, он снял с вертела кусок мяса, небрежно подул на него, прежде чем откусить большой кусок. Мясной вкус мгновенно наполнил его рот, стимулируя выделение еще большего количества слюны.
Ошпаренный язык Шу Цзиньтяня онемел, но он не хотел останавливаться. Он ел шампур за шампуром, прежде чем закрыл рот, пока его живот не стал круглым и пухлым и действительно не смог больше принять в себя ни куска больше. Наконец он удовлетворил свой голод после диеты из сладкого картофеля в течение последних десяти дней.
Шу Цзиньтянь наелся и напился досыта, а затем лег под солнцем, чтобы переварить пищу. Он коснулся своего живота, который был настолько полон, что был туго натянут, и беспомощно вздохнул. Он укоризненно посмотрел на Шу Ханью, который стоял рядом с ним, и очень безжалостно свалил всю вину за то, что он слишком много ел, на него.
Это все из-за большой змеи, из-за которой его планы похудеть сегодня развеялись как дым!
Встретив обвиняющий взгляд женщины, Шу Ханью терпеливо улыбнулся, обнимая ее тело.
Насытившись до полного удовлетворения, голодавший ранее до вялости Шу Цзиньтянь мгновенно ожил, даже став намного проворнее при ткачестве одежды. В этот день он уже закончил ткать свою первую рубашку без рукавов.
Эта одежда, сплетенная из виноградных лоз, была прохладной на ощупь, и он не мог удержаться, чтобы не вспомнить такую же ледяную большую змею. После стольких дней как сорвали лозы, цвет все еще был ярким изумрудно-зеленым, как первоклассный холодный нефрит.
Шу Цзиньтянь тут же примерил ее. Это было очень кстати, но из-за того, что он был слишком полон после того, как только что поел, его живот выпирал. Выпуклый живот открывал себя и был бельмом на глазу, лицо Шу Цзиньтяня потемнело.
Шу Цзиньтянь убедил себя не обращать внимания на свой живот и надел новую рубашку, которую он лично соткал. Этот материал одежды был очень прохладным сейчас для ношения. В такую погоду в ней было немного холодновато, но рубашка была мягкой и удобной, и Шу Цзиньтянь решил носить ее сейчас, надев поверх нее куртку или пальто.
С появлением нового предмета гардероба Шу Цзиньтянь постирал свою белую рубашку с длинными рукавами, которая уже пожелтела от стирки, затем высушил ее на вершине куста, планируя убрать на хранение. Хотя он мог соткать много такой одежды из виноградных лоз, из хлопка у него была только эта рубашка. Возможно, она еще потом понадобится.
Из-за того, что женщина голодала более десяти дней из-за отсутствия дров, Шу Ханью усвоил свои уроки и начал понимать, что необходимо запасаться дровами. Каждый раз, когда Шу Цзиньтянь засыпал, Шу Ханью шел собирать дрова поблизости, а затем оставлял их у входа сушиться.
Температура с каждым днем падала ниже, и ветер у подножия горы былочень сильным. Особенно это было заметно у входа в пещеру, куда продолжал задувать холодный ветер.
К счастью, их кровать находилась в самом дальнем углу пещеры, где ветерпочти не задувал. Шу Цзиньтянь сидел на мягкой кровати спиной к пещере, накинув на голову одеяла из шкур животных, и ткал новый предмет одежды.
В течение этих двух дней Шу Цзиньтянь был “вынужден” есть мясо принесенное Шу Ханью, и каждый прием пищи был таким же, как и раньше. Тем не менее, он по-прежнему ел четыре-пять раз в день и иногда чувствовал голод, когда засыпал посреди ночи, но ему было слишком лень вставать.
И план Шу Цзиньтяня похудеть естественно рухнул, пока не дошло до того, что даже его брюки стали немного тесноваты. Ему хотелось плакать, когда Шу Ханью заставлял его есть, но он не мог контролировать свой рот на полпути во время еды и не мог остановиться, пока не наедался досыта.
Шу Ханью лег на кровать на свою сторону, положив голову на красивые и теплые колени женщины, нежно наблюдая, как его женщина ткет одежду.
Из-за того, что она сидела, живот Шу Цзиньтяня выпирал особенно явно. Шу Ханью лениво лег, и его рука время от времени ласкала живот женщины, испытывая небывалое удовлетворение в своем сердце.
- Здесь так холодно, ах. Скоро наступит зима, ба! - хотя Шу Цзиньтянь был укрыт одеялами, из-за того, что его руки постоянно двигались и приподнимали одеяла, к его телу время от времени проскальзывал холодный ветер.
- В Тяньтяне сейчас очень холодно? - на лице Шу Ханью отразилось замешательство. Тело женщины явно было очень теплым, ах! Но если ей уже было холодно сейчас, когда еще не наступило настоящее холодное время года, что нужно было сделать для Тяньтяня на будущее?
Шу Ханью был взволнован, он поднял голову, чтобы с беспокойством посмотреть на Шу Цзиньтяня.:
- Тогда давай спустимся с горы, ба. В подземной пещере теплее.
Руки Шу Цзиньтяня, которые быстро плели, замерли. Думая о возвращении в ту пещеру, которая могла бы заманить его в ловушку, он чувствовал себя немного мрачным. Но Шу Ханью не ошибался, так как, по крайней мере, в подземной пещере не было бы ветрено. Когда станет еще холоднее, они определенно не смогут здесь оставаться. К тому же, если они спустятся вниз, добираться до воды тоже будет удобнее.
После того, как Шу Цзиньтянь обдумал все это, он кивнул, прежде чем сказать:
- Конечно, давай спустимся. Когда мы переедем?
Шу Ханью улыбнулся, погладив живот Шу Цзиньтяня, и тихо сказал:
- Тяньтяня это не должно волновать. Я двинусь прямо сейчас, и когда я закончу, тебе просто придется следовать за мной вниз с горы.
Шу Цзиньтянь солгал бы себе, если бы сказал, что он не тронут тем, как заботился о нем Шу Ханью. Но в то же время была что-то странное, не поддающееся объяснению. Шу Цзиньтянь поспешно продолжил:
- Мы двинемся сейчас? Ладно, ба. Но давай двигаться вместе. Это наш дом.
Пока Шу Цзиньтянь говорил, он откинул одеяла. В тот же миг налетел порыв холодного воздуха, и Шу Цзиньтянь не смог сдержать дрожь.
Услышав это, Шу Ханью остановился, глядя на Шу Цзиньтяня сложным взглядом.
Шу Цзиньтянь почувствовал себя неловко от пристального взгляда Шу Ханью. Он не сказал ничего странного, ах. Эту змею слишком легко тронуть, ба!
Шу Цзиньтянь неловко заговорил:
- Разве ты не говорил, что хочешь переехать? Все еще не собираешься начинать?
Шу Ханью, однако, внезапно обнял Шу Цзиньтяня за талию, нежно потерся головой о теплую талию своей женщины, прежде чем кивнуть:
- Хорошо!
Шу Ханью переживал за Шу Цзиньтяня и специально решил взять тяжелые вещи, оставив более легкий груз для своей женщины. Шу Цзиньтянь увидел это, и его сердце смягчилось, превратившись в желе. На самом деле, большая змея… было действительна очень хороша!
Они вдвоем ходили вверх и вниз три раза, прежде чем закончили перетаскивать все необходимое.
Хотя это было всего три захода, каждый из них вверх и вниз не был коротким расстоянием, а подъем в гору был еще более утомительным. Когда Шу Цзиньтянь закончил перетаскивать вещи, он в изнеможении лег, расстелил шкуру и просто неподвижно лежал на ней, как труп.
Шу Ханью почувствовал себя невероятно расстроенным, вытянув свой раздвоенный язык, чтобы смахнуть пот со лба женщины, прежде чем тихо сказал:
- Тяньтянь устала, ба, тогда отдохни, ба! Ты голодна? Хочешь сначала что-нибудь съесть? Я принесу тебе что-нибудь.
- Нет, давай сначала приберемся, - Шу Цзиньтянь повозился на шкуре и перекатился на полоборота, прежде чем поддержать свое усталое тело и сесть.
- Вся эта солома примятая и гнилая. Давай найдем немного сухой травы и заменим ею, - Шу Цзиньтянь посмотрел на траву на земле. Раньше здесь было и так немного влажно, а потом еще шел дождь более десяти дней, и никто не разобрался со всем этим ранее, так что теперь все это сгнило, превратившись в труху.
Женщина, которая так заботилась об их доме, заставляла Шу Ханью чувствовать себя одновременно расстроенным и беспомощным. Шу Ханью не хотел, чтобы Шу Цзиньтянь продолжала терпеть трудности, и на мгновение задумался, прежде чем сказать:
- Будет быстрее, если я найду траву один. Твой поход, наоборот, обременит меня. Подожди, пока я вернусь, и ты будешь отвечать за уборку, хорошо?
Шу Цзиньтянь поразмыслил над этим, и это было правдой, поэтому он согласился. После того, как Шу Ханью ушел, он завернулся в шкуру животного, чтобы отдохнуть. После столь долгого переезда Шу Цзиньтянь был сонным и усталым до изнеможения. К тому времени, когда Шу Ханью нашел достаточно сухой травы и вернулся в пещеру, Шу Цзиньтянь уже крепко спал.
Шу Ханью положил сухую траву, помог как следует укрыться Шу Цзиньтяню одеялами. Сам он лег рядом с ним, заключив в свои объятия и человека, и одеяла.
http://bllate.org/book/13544/1202597
