Сяо Цянь слушал его и догадывался, что Цзи Цинчжоу рядом. Поэтому он заверил: «Хорошо, босс Чу, пока брат Цзи согласен, я определенно не буду ничего скрывать от вас».
«Даже если он не согласен, ты должен сказать мне».
Сяо Цянь радостно расхохотался, но прямого ответа так и не дал.
Чу Чэн закончил говорить и повесил трубку.
«Ты так нагло пытаешься шпионить за мной. — Цзи Цинчжоу посмотрел на него. — И даже не знаешь, как это скрыть».
«Значит, ты хочешь, чтобы я произнес эти слова за твоей спиной?» — спросил его Чу Чэн.
«Конечно, нет».
«Вот именно, — у Чу Чэна были свои причины, — я такой честный человек, и я не делаю ничего постыдного, разве мне нужно скрываться?»
Цзи Цинчжоу не мог ничего возразить, поэтому ему пришлось сменить тему: «Ты собираешься отрезать Чэнь Цзиюаню путь адаптации IP?»
«А нельзя?»
Цзи Цинчжоу немного подумал и понял, что, судя по характеру Чу Чэна, в этом нет ничего плохого. Ему не нравился Чэнь Цзиюань, естественно, он не хотел, чтобы Чэнь Цзиюань принимал участие в адаптации IP в его руках, и даже больше, он не хотел, чтобы Чэнь Цзиюань полагался на адаптацию его IP, чтобы стать популярнее.
Юноша просто сказал: «Хотя «Новая культура» является повелителем адаптаций IP, есть и другие компании, помимо «Новой культуры», с правами на IP. Если ты хочешь заблокировать его, это будет не так просто».
Чу Чэн сказал с улыбкой: «В чем трудность? Мы все – старые знакомые. Мне не нужно говорить ничего конкретного, достаточно просто намекнуть. Чэнь Цзиюань – никто. Стоит ли ради него идти против меня?»
Подумав, Цзи Цинчжоу понял, что в руках Чу Чэна была не только «Новая культура», но и «Развлекательная компании Уэст» и группа Чу. Если он хотел отрезать путь адаптации IP для Чэнь Цзиюаня, это действительно не было трудной задачей.
«Ты действительно собирался заставить его целый час стоять под водной установкой?» — спросил его Цзи Цинчжоу.
«А ты как думаешь?» — спросил Чу Чэн.
«Я думаю, ты пытался напугать его, — предположил Цзи Цинчжоу. — Ты знаешь, что он не сможет так долго простоять под дождем, поэтому сказал это, чтобы нарочно напугать его».
«Ты умнее Чэнь Цзиюаня. — Чу Чэн откинулся на спинку сиденья и похвалил: — С его нежеланием, как он мог мокнуть в течение часа? Получаса было бы достаточно. Честно говоря, — Чу Чэн посмотрел на Цзи Цинчжоу, — если бы он простоял полчаса, я бы позвонил Сяо Цяню и попросил выключить воду. Я хочу преподать ему урок, а не убить. У всего должна быть мера. Я не собираюсь переступать эту грань ради него, но у него нет искренности, так что он не может винить меня в безжалостности».
«Если бы Чэнь Цзиюань знал твои мысли, он бы позеленел от сожаления и захотел вернуться и простоять полчаса».
«Это ты так думаешь, — сказал Чу Чэн. — Если бы он знал, то только подумал бы, что я играю с ним. Он захотел бы избить меня, заставить встать на колени и назвать его отцом».
Цзи Цинчжоу улыбнулся.
«Тогда он действительно слишком много думает».
Чу Чэн покачал головой.
«Я видел слишком много таких, как он, пока учился».
«Тогда у меня есть еще один вопрос. — Цзи Цинчжоу вдруг пришла мысль в голову. — Почему тебя всегда называют младшим боссом Чу? Это из-за твоего брата?»
«Угу, — ответил Чу Чэн. — Обычно его называют «Старший Босс Чу». Поэтому иногда они добавляют „Младший“ для меня».
Цзи Цинчжоу кивнул – как и ожидалось.
Увидев, что у него нет новых вопросов, Чу Чэн снова нажал на педаль газа.
«Я ответил на все вопросы. А теперь давай я отведу тебя в "пещеру удовольствий"».
Только тогда Цзи Цинчжоу вспомнил, что Чу Чэн все еще намеревался взять его на воссоединение со своим внебрачным сыном, и снова забеспокоился.
Когда машина припарковалась у отеля, Цзи Цинчжоу был настороже и смотрел по сторонам в поисках выхода. Чу Чэн посмотрел на него и спросил: «Что с тобой?»
«Думаю, как помешать тебе внезапно затащить меня в "пещеру"».
Чу Чэн протянул руку и притянул его к себе.
«Ты можешь предотвратить это? Разве я только что не притащил тебя сюда?»
Цзи Цинчжоу попытался урезонить его: «Ты не должен брать меня с собой».
«Почему нет?»
Цзи Цинчжоу вздохнул.
«Я – как ребенок в твоей семье, а люди внутри – как незаконнорожденный ребенок, воспитанный за моей спиной. Ты только сегодня сказал, что не найдешь мне ни братьев, ни сестер, и все же ведешь меня на встречу с моим старшим братом, который живет снаружи? Разве это уместно?»
Чу Чэн услышал эти слова и на мгновение остолбенел, а потом не смог удержаться от смеха: «Почему раньше я не думал, что ты такой милый? Твоя метафора такая яркая, знает ли твоя учительница китайского? Она, должно быть, очень гордится тем, что ты – ее ученик».
«Благодарю от имени моей учительницы китайского».
«Не за что. — Чу Чэн похлопал его по плечу. — Не волнуйся, малыш. Я сказал, что, если ты хочешь быть единственным ребенком, я позволю тебе быть единственным ребенком».
«Тогда в какую «пещеру удовольствий» ты собираешься?»
Чу Чэн улыбнулся и потащил его в лифт.
Цзи Цинчжоу смутно почувствовал, что ошибся с выводами, и посмотрел на Чу Чэна.
«Я слишком много думаю? Ты ведь не это имел в виду?»
«Нет, я действительно планирую отвести тебя к старшему брату».
Цзи Цинчжоу: «...» Папа – мусор, такой неискренний, пластиковые отношения отца и сына*!
[Примечание: Пластиковые отношения – это фальшивые и неискренние отношения.
Этот термин взят из популярного абзаца на Вейбо: «Чувства хороших сестер похожи на пластиковые цветы, совершенно фальшивые, но они никогда не вянут». Автор жаловался на поверхностную гармонию между некоторыми девушками, когда на самом деле те интригуют и борются друг против друга, но притворяются и общаются лишь для поддержания видимости.]
Чу Чэн посмотрел на гнев на его лице, не удержался, опустил голову и мягко улыбнулся. Цзи Цинчжоу посмотрел на него, почувствовав, что все не так просто, как он думал.
Лифт не останавливался, пока не достиг верхнего этажа. Цзи Цинчжоу последовал за Чу Чэном вперед. Только тогда он обнаружил, что верхний этаж был местом для отдыха и досуга, включающим спа-салон и чайный домик.
Чу Чэн вошел внутрь, Цзи Цинчжоу посмотрел на него и спросил: «Это та «пещера удовольствий», о которой ты говорил?»
«Разве это не удовольствие? — спросил его Чу Чэн и сразу ответил: — Массаж делает людей удовлетворенными».
Цзи Цинчжоу вздохнул с облегчением.
«Ты сделал это нарочно».
«Это не я „сделал это нарочно“, но у тебя нечистые мысли. — Чу Чэн покачал головой. — В обычное время ты такой невинный, не ожидал, что этот маленький поезд окажется таким грязным-грязным*».
[Примечание: Итак, приступим к расшифровке: Поезд гудит «У-у-у-у», это омофон к слову «грязь», в то же время грязь – это что-то порнографическое «грязное/желтое». Если я не права, то пишите в комменты.]
«Сам ты грязный поезд».
«Я всегда им был. Я никогда не скрывал своего желания переспать с тобой. Мой разум – не что иное, как грязная грязь».
Цзи Цинчжоу видел, что тот не пристыжен, а горд. На какое-то время он не мог найти слов, так что просто повернул голову и проигнорировал его.
Чу Чэн поприветствовал босса и повел Цзи Цинчжоу во внутреннюю комнату.
Хозяин спросил его: «Президент Чу, кто это?»
Чу Чэн оглянулся на Цзи Цинчжоу, тот посмотрел на него.
Любопытствуя о том, что он скажет, Цзи Цинчжоу услышал, как Чу Чэн сказал: «Мой младший брат».
Как только он вздохнул с облегчением, то услышал, как Чу Чэн продолжил: «Привел его сегодня на встречу со старшим братом».
Цзи Цинчжоу: «…»
Босс был несколько озадачен: «Ваш старший брат?»
Цзи Цинчжоу шагнул вперед и потянул Чу Чэна.
«Пошли».
«Что, так хочешь встретиться с твоим старшим братом?»
Цзи Цинчжоу потерял дар речи.
«Это твой старший брат».
«Мой старший брат – твой непосредственный начальник».
Цзи Цинчжоу хмыкнул.
Чу Чэн слушал его фырканье и думал, что его маленький сын довольно милый. Он огляделся и увидел, что в коридоре никого нет. Он протянул руку и притянул Цзи Цинчжоу к себе, обнял и поцеловал.
Цзи Цинчжоу не ожидал подобного. Он остановился и огляделся. Когда он никого не увидел, то почувствовал облегчение.
«Что ты делаешь?» — спросил он.
«Почему бы и нет? Просто посмотрел на тебя и захотел поцеловать».
Цзи Цинчжоу ничего не мог поделать, поэтому протянул руку, легко ущипнул мужчину за поясницу и тихим голосом сказал: «Ты – Тедди*».
[Примечание: Это мишка Тедди, плюшевый мишка. Полагаю, ЦЦ называет ЧЧ милым.]
Чу Чэн подумал, что он действительно не слишком хорошо понимает значение слова «Тедди».
«Ты действительно знаешь, кто такой Тедди? — сказал он, увеличив силу своих объятий – и Цзи Цинчжоу был вынужден прижаться к нему. – Знаешь, что мне хочется сделать дальше?» — спросил его Чу Чэн.
Цзи Цинчжоу почти мгновенно отреагировал и отступил.
Чу Чэн расхохотался. Цзи Цинчжоу был немного смущен его смехом. Он мог только блефовать и говорить: «Ты хочешь «ехать» средь бела дня, разбойник».
«Чичи, имея на руках холст, обменивает его на шёлк**,
Разбойники приходят шелком торговать, ты знаешь, зачем он здесь*?»
[Примечание: *Это стихотворение о несчастной женской судьбе в Древнем Китае. 阅读《氓》
** 抱布贸丝 / bào bù mào sī. Имея на руках холст, обменивать [его] на шёлк. Образно говоря, мужчина подходит к женщине, чтобы сделать ей предложение руки и сердца. Как я поняла он – простой парень, приходит сватать девушку, она бросает все и выходит за него, но потом он находит девушку помоложе и уходит.]
Цзи Цинчжоу: «???? Почему ты вдруг переключился на канал древней поэзии?»
«Угадай?»
«Это определенно не обо мне». — Цзи Цинчжоу был очень уверен.
Чу Чэн улыбнулся и наклонился к нему.
«Я пришел переспать с тобой».
Цзи Цинчжоу: «…»
Разбойники не были страшны, но, когда они хорошо образованы, это слишком пугающе.
Он спокойно протянул руку и снова ущипнул Чу Чэна за поясницу.
Чу Чэн был беспомощен: «Ты пристрастился щипать меня, можешь ли ты щипать поясницу мужчины? Что ты будешь делать после того, как ущипнул меня?»
Цзи Цинчжоу улыбнулся.
«Я могу воспользоваться тобой».
Его смелые слова ошеломили Чу Чэна. Он действительно был достоин своего отца. У его маленького сына были такие амбиции, которые шокировали его старого отца.
«У тебя крепкие нервы», — сказал Чу Чэн, протягивая руку, чтобы ущипнуть его – и Цзи Цинчжоу побежал вперед.
Видя, что он осмеливается сбежать, Чу Чэн побежал за ним. Цзи Цинчжоу побежал быстрее, смеясь, а Чу Чэн гнался за ним и не мог не вздохнуть от волнения – его маленький сын очень быстро бегал. Он догнал Цзи Цинчжоу в конце коридора и обнял его сзади.
Цзи Цунчжоу не сопротивлялся, но продолжал смеяться в его объятиях.
«Смеешь смеяться», — сказал Чу Чэн и развернул его лицом к себе.
Цзи Цинчжоу не мог скрыть улыбки на своем лице, даже если смотрел прямо на Чу Чэна, и тот не мог сдержать смех: «Ты очень смелый, может, еще хочешь спеть песню об освободившемся крепостном крестьянине*?!»
[Примечание: 首《翻身农奴把歌唱.]
Цзи Цинчжоу поспешно умолял его о пощаде: «Я был неправ, я больше не посмею убежать».
«Я думаю, что ты очень смелый. Теперь ты осмеливаешься сделать что угодно».
«Нет. — Улыбнулся Цзи Цинчжоу и похлопал его по груди. — Не волнуйся, я все еще хожу кругами на твоей горе Учжи*».
[Примечание: Вроде на горе или под горой Учжи был закован Царь Обезьян. Я просто не хочу искать другие смыслы!]
Чу Чэн схватил его за руку и сжал в своей, Цзи Цинчжоу с послушным выражением на лице спокойно позволил ему захватить свою руку.
Мужчина посмотрел на его притворный вид «хорошего мальчика» и беспомощно вздохнул. «И вот ты снова послушен».
Цзи Цинчжоу улыбнулся.
Чу Чэн отпустил его руки, потянул его обратно и вошел в комнату.
«Пошли, давай немного расслабимся».
Цзи Цинчжоу давно не делал массажа. До перехода он время от времени наслаждался этим, потому что его матери нравился массаж. Неожиданно, в первый раз после переселения в книгу он был с Чу Чэном.
Двое мужчин просто умылись, надели халаты и легли на массажные кровати.
Мастер-массажист, который долго ждал, быстро начал с его плеч и шеи. Цзи Цинчжоу лежал на животе с закрытыми глазами и тихо наслаждался.
Чу Чэн некоторое время говорил с ним о том и о сем, чувствуя, что голос Цзи Цинчжоу постепенно становится тише. На очередной вопрос он не получил ответ, подождал некоторое время и тихо позвал: «Цзи Цинчжоу?»
Тот не ответил.
Чу Чэн снова позвал – и массажист Цзи Цинчжоу пришел ему на помощь – видя, что юноша все еще не отвечает, мастер сказал: «Он заснул».
Чу Чэн не удивился – кажется, юноша очень устал за эти дни.
Он отослал двух массажистов, встал с кровати, подошел к Цзи Цинчжоу и поднял его на руки. Из-за этого действия Цзи Цинчжоу проснулся и сонно спросил: «Закончили?»
«Да, — сказал Чу Чэн. — Все в порядке, спи дальше».
Держа Цзи Цинчжоу на руках, Чу Чэн пошел в заднюю комнату. Цзи Цинчжоу действительно очень устал. Нерегулярное время съемок в последние несколько дней заставило его бессознательно заснуть после того, как он наконец расслабился. Поэтому он ничего не сказал и не заставил Чу Чэна опустить его, а снова сонно закрыл глаза.
Чу Чэн отнес его на кровать в задней комнате и лег рядом с ним. Он посмотрел на Цзи Цинчжоу и почему-то почувствовал себя немного расстроенным – его маленький сын так усердно работает. Он не сдержался и наклонился вперед, чтобы поцеловать его. Цзи Цинчжоу крепко спал, не шевелясь. Увидев это, Чу Чэн снова поцеловал его, а затем обнял своего парня, закрыл глаза и планировал немного отдохнуть.
Когда Цзи Цинчжоу снова проснулся, было уже темно. Чу Чэн сидел за чайным столиком недалеко от него и пил чай. Увидев юношу проснувшимся, он спросил: «Проснулся?»
http://bllate.org/book/13526/1201000
