Примечания автора:
1. Давайте перейдём к драме!
2. Не ругайте слишком сильно Тао Кана— он человек из Древнего Китая, так что это не «неправильно», что он воспринимает Чу Цзяи как свою собственность.
XXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXX
Тао Кан был удивлён словами женщины-демона, а также раздражён тем, что Чу Цзяи так быстро привлекает «птиц и бабочек»!
Поскольку Чу Цзяи всё ещё спал, Тао Кан не отходил от него, размышляя о разных вещах — особенно о том странном чувстве, которое начало зарождаться в его сердце.
Кан-эр должна была отлучиться, чтобы сообщить семье Чу Цзяи о его состоянии и о том, что он пробудет здесь ещё несколько дней. Чу Цзяи уже объяснил ей: если с ним случится что-то подобное, она должна сказать, что он хочет отдохнуть подольше или что он немного болен и нуждается в дополнительном времени для восстановления.
Три дня спустя Чу Цзяи наконец проснулся — это был самый долгий период его бессознательного состояния за всю жизнь, за исключением того времени, когда он только овладел этим телом. Кан-эр уже начала беспокоиться за жизнь своего хозяина.
— Наконец-то ты проснулся! — сказал Тао Кан с видимым облегчением, сжимая тонкую руку Чу Цзяи, который всё ещё сонно зевал.
К удивлению Тао Кана, «сонный» Чу Цзяи резко потянул его в постель и тут же прижался к нему, как к большой подушке.
Тао Кан занервничал и слегка смутился, когда Чу Цзяи уткнулся лицом в его грудь, удовлетворённо вздохнул и снова закрыл глаза, словно собираясь заснуть.
Через несколько минут Чу Цзяи почувствовал, как участилось сердцебиение Тао Кана, как его пальцы осторожно гладят его волосы, и ощутил тепло в груди.
Прошёл ещё час, прежде чем Чу Цзяи окончательно пришёл в себя. К сожалению, настало время завершить разговор, начатый три дня назад.
«Чем быстрее я покончу с этим, тем быстрее смогу забыть!» — подумал он, пытаясь успокоиться.
Сегодня он чувствовал себя куда более уязвимым, чем обычно, да и тело вело себя странно. Но молодой мастер Чу не придал этому значения — в конце концов, он провёл в коме три дня, и то хорошо, что не остался совсем ослабленным!
— Ты не собирался уходить? — голос Чу Цзяи охрип из-за трёхдневного молчания.
Тао Кан потянулся за кувшином с водой и налил в стакан.
— Тебе лучше попить, — мягко сказал он, протягивая стакан Чу Цзяи, который вёл себя как избалованный ребёнок: одной рукой сжимал одежду Тао Кана, а другой взял воду.
— Ты не ответил на мой вопрос, — прозвучало уже чётче, но с ворчливой ноткой.
Прекрасные серые глаза Чу Цзяи смотрели прямо в янтарные глаза Тао Кана, а губы сложились в капризную складочку.
Сейчас Чу Цзяи находился в режиме «я болен, позаботься обо мне» — состоянии, когда человек становится крайне нуждающимся, уязвимым и неуверенным. В такие моменты хочется лишь обнять, погладить по голове и услышать, что всё будет хорошо.
Но хватит ли у него сил спорить с Тао Каном? Кто знает ответ? Сам Чу Цзяи не представлял, с чего начать этот разговор. Может, просто бросить его?
— Как я мог оставить тебя в таком состоянии? — спросил Тао Кан сладким голосом, стараясь не рассмеяться при виде надутых губ Чу Цзяи.
Он искренне хотел побаловать молодого мастера Чу, но боялся, что тот отвергнет его, и тогда эмоции снова выйдут из-под контроля.
«Ах, не говори мне таких нежных слов! Иначе я начну верить, что ты действительно заботишься обо мне!» — пронеслось в голове Чу Цзяи, и в груди снова потеплело.
— Так ты всё-таки уедешь? — тревожно спросил он.
Глаза уже блестели от непролитых слёз, а губы дрожали.
— Мне нужно. Портал в руины скоро откроется, и я должен попасть туда, — тихо ответил Тао Кан, избегая взгляда Чу Цзяи. Если он посмотрит в эти глаза, то, возможно, останется здесь, пытаясь утешить его, пока тот снова не улыбнётся.
— Я понимаю, — голос Чу Цзяи дрогнул, он шмыгнул носом и почувствовал пустоту внутри.
[Что происходит, Карла-03?] — мысленно спросил он у системы.
Он ощущал себя крайне странно. Да, ему не хотелось, чтобы Тао Кан уходил, но плакать из-за этого? Никогда!
[Хозяин, мне пришлось высвободить всю накопленную энергию Ян для повышения уровня культивации. Эта энергия также использовалась для изгнания остатков тёмной энергии Инь из тела хозяина и заживления внутренних ран, вызванных всплеском холода. Сейчас уровень энергии Ян крайне низок, поэтому тело ищет её источники. Отсюда и необычное поведение], —пояснилf Карлf-03 монотонным голосом.
[Моё тело ищет энергию Ян? Как так?] — Чу Цзяи занервничал. Он чувствовал себя слишком чувствительным — такого с ним не было с тех пор, как он стал мужчиной.
[Анализ тела хозяина… Через несколько секунд начнётся выделение феромонов для привлечения носителей энергии Ян], — сообщила система, выводя данные перед его мысленным взором.
[Это будет похоже на всплеск энергии Инь?] — он забеспокоился ещё сильнее.
[Нет, но если хозяин не получит энергию Ян сейчас, это нанесёт вред его культивации, отбросив его обратно на уровень Ядра Авроры. Более того, при следующем всплеске энергии Инь тело, вероятно, разрушится], — огорошила его Карла-03.
Чу Цзяи едва не заплакал: «Предательское тело!»
— Чу Цзяи, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Тао Кан, заметив слёзы.
— Я в порядке… — попытался солгать он, вытирая щёки, но резкая боль в животе заставила его сжаться.
Тао Кан хотел обнять его, но резко остановился, почувствовав сладкий персиковый аромат. Его тело напряглось, а внизу что-то явно пробудилось.
— Чу Цзяи, что происходит? — хрипло спросил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не притянуть его к себе.
— Уходи! Моё тело снова меня обманывает! Уходи и не возвращайся! — крикнул Чу Цзяи, пытаясь оттолкнуть Тао Кана, но его пальцы лишь крепче вцепились в одежду.
Ясно, что слова говорили одно, а тело хотело совершенно другого.
— Если я уйду, что ты будешь делать? — тихо спросил Тао Кан, внимательно наблюдая за ним.
Чу Цзяи промолчал. Что он мог ответить? Что будет лежать здесь, беспомощный, страдая от боли, пока его тело распространяет феромоны, приманивая носителей Ян?
Слишком унизительно.
— Ты собираешься стоять здесь и ждать, пока появится любой мужчина, практикующий технику Ян? — голос Тао Кана стал ледяным, а вокруг него сгустилась опасная аура.
Но для Чу Цзяи эта аура действовала как афродизиак, и его собственная «розовая палочка» уже заявила о себе. В этот момент он искренне хотел покончить с собой, этим кусочком тофу!
— Значит, ты хочешь, чтобы я ушёл, а ты остался с другими? — Тао Кан сжал плечи осолабевшего Чу Цзяи. Его раскрасневшееся лицо и заплаканные глаза заставили сердце героя биться чаще.
Чу Цзяи не хотел смотреть в эти опасные янтарные глаза. Он прикусил ярко-красную губу и отвернулся.
— Ты позволишь другим прикасаться к тебе, но мне — нет? — Тао Кан прошептал ему на ухо, и всё тело Чу Цзяи отозвалось электрическим разрядом.
Он чувствовал, как теплеет, как пульсирует внутри, но сжал губы.
— А если я не уйду? Если я воспользуюсь тобой в этом состоянии? В конце концов, сейчас с тобой может развлечься кто угодно — так почему не я? — голос Тао Кана звучал холодно, а аура вокруг него была дикой и опасной.
Чу Цзяи закрыл глаза. Он не мог игнорировать, как эти слова ранят, и ненавидел себя за эту боль. Впервые он возненавидел свою… романтичность.
«Почему я не могу быть холодным, равнодушным типом? Тем, кому плевать на чувства других?» — в отчаянии подумал он, мечтая превратиться в бессердечного Большого Босса.
— Это правда. Ты можешь делать со мной что угодно, и я, скорее всего, приму всё это, — сказал Чу Цзяи, открывая глаза. Слёз уже не было — только боль и печаль.
— Но что потом? — спросил он, сдерживая эмоции.
— Потом? — переспросил Тао Кан, глядя в его потухшие глаза.
— Как я и думал, ты не задумывался об этом. Тогда делай, что хочешь, а потом просто уйди и не возвращайся! Мы будем чужими, как и должны были быть с самого начала! — Чу Цзяи вырвался из рук ошеломлённого Тао Кана, лёг на кровать и уставился в потолок, морщась от боли.
— Но почему? Потому что мы знаем друг друга недолго? — спросил Тао Кан, уже забыв о гневе.
— Ты гаремник, Тао Кан, — спокойно сказал Чу Цзяи, даже не глядя на него.
— Опять это! Иметь гарем — это нормально, у всех мужчин они есть! — раздражённо ответил Тао Кан.
— Меня не интересуют «все мужчины»! Ты — единственный, кто мне небезразличен! И я не собираюсь делить своего партнёра ни с кем! — вырвалось у Чу Цзяи.
— Тогда оставайся со мной! — сказал Тао Кан, странно довольный его словами.
— Не могу. Ты — человек, который любит собирать цветы. Я не смогу жить, зная, что ты занимаешься сексом с другими, а потом приходишь ко мне и говоришь, что любишь… Это свело бы меня с ума! Я не настолько безумен, чтобы соглашаться на такие отношения.
Сегодня был ужасный день. Его тело болело, ему хотелось близости, а вместо этого приходилось обсуждать чувства с героем!
«Кто-нибудь, придите и прикончите меня!»
Но почему бы просто не заняться сексом с Тао Каном и не отпустить его? Отнестись к этому как к мимолётной связи?
Боль бы прекратилась, и всё стало бы проще: Тао Кан пошёл бы своей дорогой, а он — своей.
Но с каких пор Чу Цзяи выбирал лёгкие пути в отношениях?
Он даже задумался: если бы в комнату вошёл кто-то другой, был бы он таким же? Или это лишь сон, напоминающий о прошлой жизни?
В конце концов, кто не мечтал об эпическом романе с героем?
Но мечты оставались мечтами. Он — человек ответственности, и у него нет времени на грёзы.
Да, романтичный характер — это проклятие, особенно когда у тебя мораль XXI века, а тот, кто нравится, живёт по законам древности.
Кому-то приходится от чего-то отказываться. Чу Цзяи не мог поступиться самоуважением — даже ради тысячи героев.
http://bllate.org/book/13525/1200922
