Цзи Цянь не стал препираться с мужчиной. Он широкими шагами подошёл к Су Яню, схватил его за запястье и увёл обратно в номер. Лишь закрыв дверь, Цзи Цянь отпустил его. Су Янь тут же прислонился к стене, а взгляд слегка расфокусировался от боли. Увидев это, Цзи Цянь беспомощно спросил:
— К тебе и за границей так часто подходят знакомиться?
Со вчерашнего утра это был уже второй случай, когда Цзи Цянь собственными глазами видел, как к Су Яню приставали. Впрочем, стоило взглянуть на его лицо и стройную фигуру, как становилось понятно, почему он так легко привлекал к себе чужое внимание.
Су Янь протянул к Цзи Цяню руку.
Догадавшись, что тот просит телефон, Цзи Цянь вместо этого вложил ему в ладонь зажатый в руке тюбик мази и напомнил:
— Сначала иди и воспользуйся лекарством. Если начнётся воспаление, потом будет много проблем.
С этими словами Цзи Цянь направился к дивану. Усевшись, он открыл портфель и достал планшет, а Су Янь опустил голову и посмотрел на мазь.
На упаковке всё было написано на двух языках — китайском и японском. Впрочем, подобные средства везде использовались примерно одинаково: нужно было нанести немного мази внутрь и осторожно распределить. Ничего особенно сложного.
Су Янь зашёл в ванную, даже не закрыв дверь, и прямо перед большим зеркалом над раковиной расстегнул ремень. Тяжёлая металлическая пряжка тут же потянула пояс брюк вниз, однако узкие джинсы спустились лишь до верхней части бёдер, открыв чёрные боксеры.
Когда Су Янь принимал душ, он уже успел рассмотреть себя в зеркале. Цзи Цянь оставил на его теле множество засосов и следов от пальцев. Конечно, во многом Су Янь сам без конца подливал масла в огонь*, но раз уж Цзи Цянь настолько потерял контроль, то лицо Су Яня тоже наверняка сыграло в этом не последнюю роль.
*Подливать масла в огонь (拱火 / gǒng huǒ / гун хо) буквально «раздувать огонь» — разговорное выражение со значением намеренно подстрекать, провоцировать или ещё сильнее распалять ситуацию.
Вспомнив, что мужчина в коридоре трогал его пальцы, Су Янь с отвращением выдавил жидкое мыло и тщательно вымыл правую руку, не пропустив даже кожу под ногтями. Затем выдавил немного мази на подушечку пальца, наклонился над раковиной и медленно нанёс лекарство.
Цзи Цянь сидел на диване и пытался читать документ на планшете, но ему никак не удавалось сосредоточиться. Время от времени он невольно поднимал глаза в сторону ванной.
Су Янь, войдя туда, включил свет, но дверь так и не закрыл. Сначала оттуда доносился шум воды, теперь же всё стихло. Цзи Цянь прикинул время: прошло уже почти десять минут, а Су Янь всё ещё не возвращался. Постепенно он начал беспокоиться — вдруг повреждения оказались серьёзнее, чем он думал.
В конце концов, прошлой ночью они оба были пьяны и совершенно не контролировали силу.
Подождав ещё немного, Цзи Цянь отложил планшет на журнальный столик и подошёл к ванной по мягкому ковру, но стоило ему заглянуть внутрь, как он замер.
Су Янь стоял на коленях спиной к двери. Его правая рука ритмично и быстро двигалась у него между ног. Сам он не мог издать ни звука, однако до Цзи Цяня отчётливо доносилось его учащённое дыхание, а длинные волосы, рассыпавшиеся по спине, непрерывно покачивались вслед за движениями запрокинутой головы.
Цзи Цянь никак не ожидал, что нанесение лекарства приведёт к такому результату. Он уже хотел незаметно отступить, но в этот момент плечи Су Яня внезапно вздрогнули. Движения прекратились, и он, словно разом лишившись сил, опёрся руками о пол и опустился на него всем телом.
Су Янь обмяк слишком внезапно. Цзи Цянь даже не успел отвернуться и невольно увидел оставшиеся на его руке следы, а следом встретился взглядом с влажными, затуманенными глазами.
Пока Су Янь снова принимал душ, Цзи Цянь заказал в номер бутылку вина и вышел с бокалом на террасу.
Су Янь вырос за границей, поэтому некоторая раскованность в его поведении не казалась чем-то особенно странным. К тому же он всего лишь не закрыл дверь. Если бы Цзи Цянь сам не забеспокоился и не пошёл проверить, этой неловкой встречи взглядами вообще не произошло бы.
Но стоило вспомнить взгляд Су Яня, как Цзи Цяню начинало казаться, что неловкость испытывает только он один.
Он выдохнул дым, допил вино и, опуская бокал, заметил краем глаза мелькнувшую рядом тень. Обернувшись, Цзи Цянь увидел уже полностью одетого Су Яня. Тот взял бутылку красного вина, из которой пил Цзи Цянь, и рассматривал этикетку.
Су Янь постарался не испачкать одежду и поэтому снова был в том же комплекте, что и вчера. Вспомнив его утренние слова о потерянных чемодане и телефоне, Цзи Цянь спросил:
— Так что всё-таки произошло с твоими вещами и телефоном?
Су Янь поставил бутылку на место и по привычке уже поднял руки, чтобы ответить жестами, но вспомнил, что сложные фразы Цзи Цянь не понимает, и протянул ладонь.
Цзи Цянь разблокировал телефон и отдал ему, после чего расслабленно откинулся назад и продолжил курить. Вскоре Су Янь повернул к нему экран:
[Чемодан я потерял возле Сада скромного чиновника. Телефон, скорее всего, остался в баре.]
Утром Цзи Цянь не стал расспрашивать, почему Су Янь не хочет возвращаться домой, потому что считал, что ему лучше держаться подальше от семьи Су. Но теперь он подумал: судя по всему, родные даже не знают, в каком положении оказался Су Янь. А поскольку Цзи Цянь всё-таки когда-то был близок с Су Сюнем, совсем уж закрывать на это глаза казалось неправильным.
— Почему ты вообще пришёл к Саду скромного чиновника с чемоданом? — спросил он.
[Ты ждал моего брата, а я ждал дедушку.]
Цзи Цянь незаметно отвёл взгляд и посмотрел на колесо обозрения вдалеке.
— Я приехал в Сучжоу по работе и заодно решил прогуляться. Я и не думал, что встречу твоего брата.
Су Янь некоторое время внимательно рассматривал его. Когда он наконец опустил голову и начал печатать, уже Цзи Цянь украдкой посмотрел на него. Су Янь набрал несколько слов, затем зажал кнопку удаления, всё стёр и лишь после этого протянул телефон:
[Значит, ты с моим братом так до конца и не расстался?]
Цзи Цянь никогда не думал, что однажды ему придётся объяснять свои отношения с Су Сюнем его младшему брату. Он потёр переносицу рукой, в которой держал сигарету.
— Мы с твоим братом расстались два года назад. За эти два года я ни разу его не видел. В Сучжоу я действительно приехал по работе, и он даже не знает, что я здесь.
[Значит, вчера ты пошёл за ним только затем, чтобы тайком ещё раз на него посмотреть?]
Цзи Цянь не ответил, но и отрицать не стал.
Су Янь убрал со лба растрёпанную ветром чёлку и тоже посмотрел на огромное колесо обозрения вдали.
Семья Су занималась строительным бизнесом. Все, кроме Су Яня, были тесно связаны с архитектурой и проектированием. Особенно Су Сюнь: он не только обладал большим талантом к дизайну, но и особенно интересовался необычными архитектурными проектами, объединёнными с ландшафтным планированием.
Возможно, из-за общих генов Су Яню тоже нравилась подобная архитектура, особенно колёса обозрения, установленные не в парках развлечений. Он до сих пор помнил, с каким восторгом в детстве каждый раз садился на колесо вместе с матерью. Но после её смерти больше ни разу не катался и даже старался к ним не приближаться.
Спрятав промелькнувшие в глазах эмоции, Су Янь напечатал:
[Вообще-то я и сам плохо знаю Сучжоу. Можешь сходить со мной купить кое-что?]
Цзи Цянь уже собирался отказать, но, подняв глаза, увидел, как Су Янь смотрит на него с явным ожиданием. Янтарные радужки на солнце приобрели чистый, прозрачный оттенок — точь-в-точь как у Су Сюня. Отличалась только маленькая коричневая родинка между внутренним уголком левого глаза и переносицей.
Цзи Цянь не хотел снова поддаваться влиянию этих глаз. Но Су Янь из-за проблем с голосовыми связками не мог говорить, а язык жестов понимали далеко не все. К тому же на вторую половину дня у Цзи Цяня не было никаких планов, поэтому в конце концов они вышли вместе.
По дороге от номера до лифта Цзи Цянь несколько раз украдкой наблюдал за Су Янем. Тот выглядел вполне нормально, и Цзи Цянь понял, что мазь действительно помогла. Выйдя из отеля, Су Янь остановил Цзи Цяня, который уже направлялся к такси, и указал на аптеку через дорогу.
— Что хочешь купить?
Су Янь показал жестом, будто надевает маску.
Его прежняя маска была одноразовой и для повторного использования уже не годилась. Подумав, что Су Янь снова собирается скрыть лицо, оставив открытыми только глаза, Цзи Цянь невольно заподозрил, что тот делает это нарочно, и спросил:
— Ты ведь не болеешь. Зачем тебе маска?
Су Янь протянул руку. Получив телефон Цзи Цяня, он напечатал:
[У меня астма, которую могут спровоцировать раздражители в воздухе. На улице мне безопаснее ходить в маске.]
Раньше, когда Су Сюнь упоминал Су Яня, он говорил только, что чувствует себя виноватым перед младшим братом, но никогда не рассказывал подробностей. Поэтому об астме Су Яня Цзи Цянь прежде не знал.
— И при этом ты ещё столько пьёшь?
Уголки губ Су Яня приподнялись, и между бледно-розовыми губами показался кончик маленького клыка.
[С алкоголем особых проблем нет. «Интенсивные физические нагрузки»* тоже почти не влияют.]
*Интенсивные физические нагрузки (剧烈运动 / jùliè yùndòng / цзюйле юньдун) — буквально "активное движение/сильная нагрузка"; в этом контексте фраза звучит двусмысленно и может намекать на секс.
Глядя на этот маленький клык, Цзи Цянь вдруг вспомнил, как прошлой ночью то и дело касался его языком во время поцелуев. Он тут же оборвал эту мысль и вместе с Су Янем отправился в аптеку через дорогу, где тот купил две упаковки масок.
Су Янь явно предпочитал чёрные. Надев новую маску, он снова улыбнулся Цзи Цяню одними глазами. Цзи Цянь уже не знал, как относиться к собственным ощущениям, поэтому заставил себя просто не обращать внимания.
Следом они отправились в ближайший торговый центр электроники, где Су Янь купил новый телефон, а затем зашли в салон оператора связи: аннулировали старую китайскую SIM-карту и оформили ему новый номер.
Уходя из салона, Су Янь не стал забирать бумаги, решив не возиться с ними, а уже вскоре в такси обнаружил, что не запомнил собственный новый номер. Тогда он попросил номер Цзи Цяня и позвонил ему. Цзи Цянь не нашёл убедительной причины отказать и лишь молча смотрел, как Су Янь сохраняет в новом телефоне оба номера.
Поскольку чемодан тоже пропал, сначала Су Янь купил в торговом центре новый, а затем отправился в отдел мужской одежды за несколькими комплектами вещей, бельём, носками и обувью. Выбирал он быстро и уверенно, прекрасно понимая, какой стиль ему подходит. Цзи Цянь заметил, что Су Янь почти не раздумывал: просто брал понравившиеся вещи и без труда составлял удачные комплекты. Даже нижнее бельё он выбирал по цвету и фасону, заранее представляя, с чем будет его носить.
Цзи Цянь ходил с ним по магазинам почти два часа. Купленные вещи уже почти полностью заполнили двадцативосьмидюймовый чемодан, а Су Янь, судя по всему, был готов продолжать. В конце концов Цзи Цянь не выдержал:
— Может, уже хватит?
Су Янь обмахнул себя ладонью и напечатал:
[Очень хочется пить. Можем найдём место и что-нибудь выпьем?]
На улице стояла жара, и сам Цзи Цянь тоже был не прочь присесть и выпить чаю. Поэтому неподалёку они нашли чайную и устроились у окна на втором этаже.
В Сучжоу чайные встречались едва ли не на каждом шагу. Просматривая меню, Цзи Цянь спросил Су Яня, что он будет пить. Тот смотрел на молодого исполнителя пинтаня в ципао, стоявшего на сцене, и рассеянно показал жестом:
«Что угодно».
Цзи Цянь проследил за его взглядом. Молодой человек на сцене был красив, держался изящно и действительно привлекал внимание одной только внешностью.
Когда принесли заказанный чай люань гуапянь* и закуски, Су Янь вытер руки влажной салфеткой, взял кусочек лагао с финиковой пастой** и отправил его в рот, после чего снова перевёл взгляд на симпатичного молодого исполнителя.
*Люань гуапянь (六安瓜片 / Liù’ān guāpiàn / Люань гуапянь) дословно «дынные семечки из Люаня» — знаменитый китайский зелёный чай из провинции Аньхой. Для него используют только листовые пластинки без почек и черешков; готовые листья по форме напоминают семечки.
**Лагао с финиковой пастой (枣泥拉糕 / zǎoní lāgāo / цзаони лагао) — традиционная сладость Цзяннани из клейкой рисовой муки с пастой из китайских фиников — зизифуса.
К чаю, который налил ему Цзи Цянь, Су Янь не притронулся. Он съел несколько кусочков сладости, допил стоявшую рядом остывшую кипячёную воду и подозвал официанта. Показав пальцем на пустой стакан, Су Янь хотел объяснить, что ему нужно ещё. Официант уже поднял медный чайник, собираясь долить горячей воды, но Су Янь тут же замахал рукой. Прежде чем он успел достать телефон, Цзи Цянь сказал:
— Ему нужна холодная. Если холодной кипячёной воды нет, принесите хотя бы лёд.
Официант ушёл за водой. Су Янь улыбнулся Цзи Цяню, снова показав свой маленький клычок.
В чайном доме они провели больше двух часов. Если не считать случая с холодной водой, почти всё это время они не разговаривали. Цзи Цянь воспользовался передышкой и уладил несколько рабочих вопросов, а Су Янь продолжал смотреть на молодого исполнителя на сцене. Сколько бы раз Цзи Цянь ни поднимал глаза, Су Янь каждый раз наблюдал с неподдельным вниманием. Непонятно было только, что именно так его увлекло — пинтань или лицо исполнителя.
Впрочем, по красоте Су Янь и сам мог поразить кого угодно. Его черты казались тщательно прорисованными художником: изгиб внешних уголков глаз, тонкая переносица, естественно приподнятые уголки губ. Даже скрытое маской лицо всё равно запоминалось с первого взгляда — тем более что глаза были настолько похожи на глаза Су Сюня.
Ещё прошлой ночью Цзи Цянь велел себе не обращать внимания на эти глаза. Однако всякий раз, когда Су Янь смотрел на него и из-за невозможности говорить казался особенно тихим, игнорировать их становилось невозможно.
Со временем Цзи Цянь даже перестал замечать маленькую родинку.
Насколько опасным было это ощущение, Цзи Цянь понимал лучше кого-либо. Хорошо хотя бы, что после сегодняшнего дня их пути разойдутся.
Он посмотрел за окно на облака, края которых солнце очертило золотом, сделал глоток ароматного люань гуапяня и снова опустил голову к сообщениям в рабочем чате.
Когда они вышли из чайного дома, уже начинало темнеть. Ни один из них не ожидал, что задержится там настолько надолго. Су Янь вдоволь насмотрелся на красавца-исполнителя, а Цзи Цянь успел определить, как следует доработать два проекта.
Ужинать они отправились в расположенный неподалёку ресторан домашней авторской кухни. На этот раз Су Янь сам взял меню и заказал несколько мясных блюд. Решив, что этого уже достаточно, Цзи Цянь добавил только отварной чой-сам* и лёгкий суп, чтобы уравновесить жирную пищу.
*Чой-сам, приготовленный методом байчжо (白灼菜心 / báizhuó càixīn / байчжо цайсинь) — распространённое кантонское блюдо: молодую листовую капусту быстро отваривают или бланшируют и подают с лёгкой заправкой.
Аппетит Су Яня совершенно не соответствовал его худощавой фигуре. Он обожал мясо и не любил морепродукты — полная противоположность своему брату, который предпочитал морепродукты и почти не ел мясо. Увидев, как после нескольких тарелок сладостей в чайной Су Янь и сейчас продолжает с аппетитом есть, Цзи Цянь налил ему миску супа из горькой дыни, сушёного морского гребешка и яичной стружки* и напомнил не торопиться, чтобы не подавиться.
*Суп из горькой дыни, сушёного гребешка и яичной стружки (苦瓜干贝蛋花汤 / kǔguā gānbèi dànhuā tāng / кугуа ганьбэй даньхуа тан) — лёгкий китайский суп с горькой дыней, сушёным морским гребешком и тонкими хлопьями яйца, которые образуются при вливании взбитого яйца в горячий бульон.
Вернувшись в отель, Су Янь сам подошёл к стойке регистрации и снял номер с большой двуспальной кроватью. Получив ключ-карту, он обнаружил, что их номера находятся на одном этаже. Уже в лифте Су Янь набрал в телефоне и показал Цзи Цяню:
[Ты завтра уезжаешь из Сучжоу?]
— Угу.
[Веозвращаешься в Сямэнь?]
— Сначала заеду в Учжэнь посмотреть выставку, а потом домой.
В этот момент Цзи Цяню пришло сообщение. Он достал телефон и отвлёкся на экран. Уже возле двери своего номера Су Янь потянул его за рукав. Цзи Цянь посмотрел на протянутый ему телефон:
[А во сколько ты завтра уезжаешь? Я приду попрощаться.]
— Не нужно.
Цзи Цянь открыл дверь ключ-картой и слегка улыбнулся ему.
— На этом и закончим.
Дверь закрылась прямо перед Су Янем. Тот ещё немного постоял, глядя на номер комнаты, словно о чём-то размышляя, затем развернулся, покатил чемодан обратно по коридору и вошёл в собственный номер.
Перед уходом Цзи Цянь вызвал уборку, поэтому к его возвращению всё уже привели в порядок, а постельное бельё полностью заменили. Увидев снова чистый и аккуратный номер, он наконец расслабился, достал планшет, сел на диван и продолжил работать. Закончил он только глубокой ночью, после чего принял душ и лёг спать.
*** *** ***
На следующее утро в девять часов Сюй Синь постучал в дверь. К тому времени Цзи Цянь уже успел умыться и собраться. Они спустились вниз, оформили выезд из отеля, позавтракали в гостиничном ресторане и на такси отправились на вокзал Сучжоу.
На скоростном поезде D-класса* они доехали до станции Тунсян, а оттуда взяли такси до туристической зоны Учжэня. Когда у главного входа в Сичжа** они вышли на площадке высадки пассажиров, было уже около полудня. Каждый вёз за собой чемодан.
*Поезд D-класса (动车 / dòngchē / дунчэ) — китайский скоростной электропоезд; обозначение D используется для одной из категорий скоростных пассажирских поездов.
**Сичжа (西栅 / Xīzhà / Сичжа) — западная историческая часть водного города Учжэнь, одна из его основных туристических зон с каналами, мостами и традиционной застройкой.
Они только подошли к туристическому центру, как увидели человека, сидевшего на белом чемодане под белым промасленным бумажным зонтом*.
*Промасленный бумажный зонт (油纸伞 / yóuzhǐsǎn / ючжисань) — традиционный китайский зонт из бумаги, обработанной маслом для защиты от влаги; такие зонты также являются характерным элементом традиционной культуры Цзяннани.
Белые промасленные зонты встречались нечасто. Но у этого человека белыми были не только зонт и чемодан: на нём была ещё и белая футболка, на спине которой красовался яркий рисунок большой панды.
И зонт, и чемодан, и эту футболку Цзи Цянь видел только вчера. Поэтому, хотя человек сидел к нему спиной, он мгновенно узнал его и резко остановился.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13512/2368899
