29-й век клонился к закату.
Заросли тростника тянулись, словно глухой лес. Стоял только конец августа, но вокруг уже разгуливал ледяной, секущий ветер. Северный ветер, добравшийся сюда из далёкой Сибири.
Поздним летом вдруг налетает студёный зимний ветер – такое противоречие. Этот сибирский ветер, похожий и на чудо, и на дурное предзнаменование, всего лишь аномальное климатическое явление, случающееся в этих краях раз в семь лет. Говорят, когда сюда приходит лето с ледяными зимними ветрами, в это же время одна из пустынь Африки расцветает бесчисленными цветами. Выдержав ливни всю зиму, впитав семена, занесённые весенним ветром, она даёт ростки и, наконец, с приходом лета сотни видов цветов распускаются разом.
В августовском северном ветре тростниковая листва осыпалась и кружилась. Ночное небо оставалось ясным, но внутри густых тростниковых зарослей, где стебли плотно прижимались друг к другу, царил мрак, точно в пещере со сталактитами. В этой кромешной тьме, куда не проникал даже лунный свет, мужчины молча пробирались сквозь тростник, шаг за шагом продвигаясь вперёд.
Он шёл неторопливо, возглавляя группу. У этого человека, идущего медленным шагом, хранилась страшная тайна. Но идеальных секретов в мире не существует. Тайна, которую он скрывал, уже известна немалому числу людей, и со временем передастся из уст в уста всё большему кругу лиц. Однако его это совершенно не волновало. Как никто другой, он знал о коварной природе секретов: как тщательно их ни прячь, рано или поздно они обязательно раскроются.
«Пожалуй, будет забавнее, если я сам разболтаю всё первым, прежде чем это сделает кто-то другой», – равнодушно подумал он.
С каждым шагом под ногами хлюпала влажная земля. Большинство мужчин шли, настороженно оглядываясь по сторонам, и только он один двигался легко, словно на прогулке. Всё потому, что, в отличие от своих товарищей, он не знал страха.
Внезапно он остановился. Мужчины, следовавшие за ним, тоже мгновенно замерли. Они переглянулись. Должно быть, решили, что он уловил признак опасности и теперь соблюдает осторожность, но это предположение было ошибочным. Просто его взгляд привлекла луна.
«И чего это она такая огромная?».
Сегодня ночью луна казалась необычайно большой. Такое ощущение, будто стоишь высоко в горах. Луна висела ненадёжно, словно девушка, одиноко стоящая на краю отвесной скалы.
Несколько десятков грифов пронеслись, словно раздирая лунный свет когтями. Это грифы, привезённые захватчиками. Днём эти свирепые хищники сидели на запястье хозяина, оглядывая окрестности, а ночью парили в небе, охраняя его покой. Все они голодали уже почти неделю. Наверное, захватчики успокаивали своих питомцев, обещая скоро дать им вдоволь наклеваться трупов.
Вскоре он снова двинулся вперёд, раздвигая тростник. Мужчины наконец облегчённо выдохнули и последовали за ним. Он беззвучно усмехнулся.
«Мелковаты вы, – подумал он о них. – Если уже сейчас так пугаетесь, как вы вообще собираетесь выстоять дальше?».
Демонстративно, с вызовом, он резко раздвинул тростник. Мужчины затаили дыхание. В просвете между раздвинутыми стеблями сверкало бесчисленное множество огней, и сосчитать их не представлялось возможным.
Огни тянулись бесконечной вереницей, напоминая огромного питона, ослепительно переливающегося чешуёй. Словно на теле питона выросли перья – трепетало и хлопало на ветру неисчислимое множество флагов. Хищные птицы в ночном небе, глядя сверху на этого пернатого змея, издавали свирепые крики.
Он смотрел на бесчисленные трепещущие красные флаги и думал:
«Это саваны. Саваны, которые захватчики наденут на нас».
В знак того, что они растоптали эту землю, захватчики воткнут в грудь трупов саваны цвета крови и будут громко хохотать. А хищные птицы острыми клювами станут терзать и пожирать павших.
Но этому не бывать.
Он твёрдо знал:
«Никогда не случится того, чтобы захватчики надели на нас саваны. Пока Провидец стоит здесь, пока Провидец существует здесь, этому не бывать никогда».
Саваны истлеют в безвестности, так и не найдя своих хозяев. Измученные голодом хищные птицы в конце концов выклюют глаза самим хозяевам. Захватчики испустят дух там, где сейчас стоят, и их трупы, брошенные, как рыбьи кости, слой за слоем поглотит красная земля. И то место вернётся к первозданному виду: пустоши, по которой скитается лишь одинокий лунный свет.
– Чёрт побери, сколько же их там?! - простонал поражённый капитан Чо Ёнхён.
– Сто тысяч, – ответил он без колебаний.
– Сто тысяч… У нас здесь пятьдесят тысяч сухопутных войск. «Юн» – сорок тысяч… Хм, – пробормотал себе под нос командир дивизии Юнано, потирая подбородок. Затем капитан Джу Миён произнёс:
– Если учитывать только численность, то силы восточного полуострова девяносто тысяч, так что примерно на равных.
– На равных? – Он фыркнул. – Конница захватчиков ещё на Западном континенте, пережившем долгую междоусобицу, прославилась тем, что один стоит сотни. Все знают, что значит «один стоит сотни»? Если о ком-то на Континенте говорят, что он стоит сотни, то по меркам нашего Восточного полуострова это означает, что его боевая мощь – один против пятисот.
Он замолчал и кивком указал куда-то за огни.
– И главное, позади них стоит ещё девятисоттысячная армия. Даже если мы чудом полностью уничтожим эти сто тысяч перед нами, когда подойдёт подкрепление в девятьсот тысяч, игра окончена. Надо заставить их самих отказаться от затеи и отступить. Ни в коем случае нельзя начинать войну опрометчиво. По правде говоря, они сами не хотят войны. Они жаждут войти без боя, чтобы правители Восточного полуострова добровольно отдали им эту землю в колонию. Этого они и ждут сейчас.
Повисла тишина.
– Смотрите внимательно. – Он вытащил длинный меч и начал чертить им на земле расположение войск. Клинок, не зная преград, вычертил на красной земле огромную, детальную схему построения и замер. – Сейчас они расположились лагерем в форме длинной змеиной линии. Командир дивизии Юнано завтра в три часа ночи нанесёт удар вот здесь.
Он точно указал остриём меча на одно из мест на схеме.
– Это первый авангард противника. Всего четыреста человек. Комдив Ю, половину уничтожить, половину взять в плен и привести в главные силы. Отсюда нужно пройти всего пять километров левее.
Мужчины смотрели на него в недоумении. По правде говоря, они уже давно сомневались, в своём ли он уме.
Захватчики обрушились настолько внезапно, что наша сторона ещё даже не успела заслать лазутчиков в их лагерь. Иными словами, на данный момент у нас нет никаких сведений о захватчиках. Однако этот человек не только в мельчайших подробностях начертил расположение вражеских войск, словно видел его собственными глазами, но и точно указал местоположение первого авангарда.
Он пристально посмотрел на мужчин. Всего пятьсот семьдесят четыре человека. Твёрдолобые, прошедшие жесточайшую пятилетнюю борьбу за выживание в лучшей государственной школе убийц и в итоге оставшиеся в живых; его соученики по выпуску. Как это ни трагично, но сейчас перед лицом захватчиков у этой земли не нашлось иных бойцов, кроме них.
Миллион против пятьсот семидесяти четырёх. Безнадёжная игра. Но нет закона, гласящего, что сильный непременно побеждает в схватке. Исход схватки неведом никому, пока она не завершится. Лучше всего схватку вообще не начинать, но уж если начал – победить любой ценой. Таков закон схватки.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13507/1200045
