На следующее утро, пока Чжун Ян и Пэн Кэши ещё не пришли, Цзян Цзи сидел на высоком табурете в репетиционной студии, сжимая в руках гитару, и вносил правки в партитуру. Отредактировав один такт, он замер, с отсутствующим видом глядя в ноты.
Человеческие желания подобны искрам: если оставить их в покое, они довольно быстро затухают. Но стоит подуть ветру или плеснуть на них хоть капельку бензина, как эти искры мгновенно вспыхивают, превращаясь в неукротимый пожар, способный спалить всё дотла.
Мысль о том, чтобы пригласить Цинь Цинчжо выступить в качестве приглашённого вокалиста, после того, как он озвучил её в прошлый раз, а Цинь Цинчжо явно дал понять, что хочет избежать этого разговора, уже почти угасла в душе Цзян Цзи. Однако вчерашний алкоголь, словно плеснувшее в огонь топливо, заставил эту идею разгореться с новой силой.
Пламя полыхало так яростно, что выжгло из сознания Цзян Цзи все прочие мысли, оставив лишь это единственное желание. В голове то и дело всплывали образы: распахнутый халат Цинь Цинчжо, обнажённое тело, покрытое следами поцелуев, его тихий голос, напевающий «Burning», и другая картинка — Цинь Цинчжо, сидящий у сцены в баре и с закрытыми глазами тихо напевающий «Dying in the sun». Тембр его голоса был прекрасен, а поющий Цинь Цинчжо был настолько красив, что невозможно было отвести взгляд.
Если в обычной жизни Цинь Цинчжо казался скорее спокойным и мягким, то во время пения он становился ярким, ослепительным, завораживающим... Раньше Цзян Цзи не верил во фразу «человек рождён для сцены», но в случае с Цинь Цинчжо эти слова не вызывали ни малейшего диссонанса.
Хочется пригласить его спеть с ними, а также увидеть, как Цинь Цинчжо выйдет на сцену и услышать, как он слово за словом пропоёт мелодию и текст, написанные его, Цзян Цзи, рукой. Однако стоило лишь заикнуться об этом, как Цинь Цинчжо начинал уклоняться и сопротивляться, и это было заметно невооружённым глазом...
Обычно, если Цзян Цзи что-то задумывал, он тут же это делал, но на этот раз он колебался, не зная, как поступить. Цзян Цзи отложил гитару, встал и подошёл к окну, полностью погрузившись в размышления об этом.
Цинь Цинчжо пел перед ним всего дважды. В тот раз, когда он исполнял «Dying in the sun», их отношения были далеко не так близки, как сейчас. Тогда Цинь Цинчжо пел с закрытыми глазами, но, открыв их и увидев Цзян Цзи, внезапно остановился, и его взгляд упал на губы Цзян Цзи. Это говорило о том, что именно в тот момент у него, скорее всего, появился шум в ушах.
Но вчера всё было иначе. Даже заметив приближение Цзян Цзи, Цинь Цинчжо продолжил петь совершенно расслабленно. В «Burning» есть довольно высокие ноты, но он взял их легко, без малейшего напряжения. И ещё, на том музыкальном фестивале, когда Линь Ци без предупреждения вытащил Цинь Цинчжо на сцену и заставил петь, — хоть Цинь Цинчжо тогда так и не спел, но во время игры на гитаре и взаимодействия с залом он держался отлично. А вот в тот раз, когда Ши Яо нарушил сценарий, приступ тиннитуса у Цинь Цинчжо был настолько сильным, что он едва не потерял сознание прямо на сцене.
Теперь же, когда режиссёром шоу «Включи драйв!» стала Ся Ци, а сам Цинь Цинчжо может полностью расслабиться в присутствии Цзян Цзи... Цзян Цзи задумчиво смотрел в окно: не значит ли это, что их совместное выступление не так уж невозможно?..
За спиной распахнулась дверь репетиционной студии, послышались беспорядочные шаги и голос Чжун Яна:
— Мне так понравился ваш одноимённый альбом, одно время я слушал его на повторе целыми днями...
Цзян Цзи обернулся и увидел, что вместе с Чжун Яном и Пэн Кэши вошёл Линь Ци.
— Эй. — Линь Ци вскинул руку в приветствии. — Доброе утро, Цзян Цзи.
Цзян Цзи выпрямился и поздоровался:
— Ци-гэ.
— Ну что, давайте обсудим финал. — Линь Ци не стал тратить время на пустую болтовню и сразу перешёл к делу. — Партитура есть?
— Есть. — Цзян Цзи протянул ему ноты. — Она не окончательная, будем править в процессе репетиций.
— Понимаю, я пока просто гляну. — Линь Ци придвинул стул и сел. — Садитесь, чего вы? Мы все из одной студии, к тому же такие отношения — бойфренд друга... Давайте без лишних церемоний.
Услышав это, Чжун Ян и Пэн Кэши рассмеялись — слова Линь Ци мгновенно разрядили обстановку. Бегло просмотрев ноты, Линь Ци поднял голову и спросил:
— У вас есть какие-то идеи насчёт нашего сотрудничества?
Обычно в таких ситуациях слово брал Цзян Цзи. Но на этот раз он ответил не сразу. Опустив глаза, он словно витал своими мыслями где-то далеко. Спустя несколько секунд, когда Пэн Кэши уже собиралась ответить за него, Цзян Цзи поднял взгляд на Линь Ци и медленно произнёс:
— Если я скажу, что на самом деле хочу пригласить Цинь Цинчжо в качестве вокалиста... не выйдет ли так, что я обижу тебя?
Услышав это, все трое остолбенели. Пэн Кэши и Чжун Ян переглянулись. Через несколько секунд Линь Ци рассмеялся первым:
— Вообще-то я сам собирался спросить, почему вы не позвали Цинчжо, но потом подумал, что вы, возможно, и хотели бы, да не можете его уговорить... — Он посмотрел на Цзян Цзи, слегка вскинув подбородок: — Что, думаешь, есть шанс?
— Хочу попробовать, — честно ответил Цзян Цзи. — Но действительно не факт, что получится.
Сказав это, он перевёл взгляд на Пэн Кэши и Чжун Яна:
— Если у вас есть мысли, говорите.
— Я-то очень хочу выступить с Цинчжо-гэ. — Чжун Ян почесал лоб, его тон был неуверенным. — Но судя по прошлому разу, Цинчжо-гэ вроде как не особо горит желанием с нами сотрудничать...
— Дело не в том, что он не хочет, — взглянула на него Пэн Кэши. — А в том, что, хочет он того или нет, всё определяет его нынешнее состояние.
Договорив, Пэн Кэши посмотрела на Цзян Цзи:
— Цзян Цзи, ты уверен, что Цинчжо-гэ сможет выйти на сцену и спеть?
Цзян Цзи кивнул, не став вдаваться в подробности.
— В общем так, насчёт меня можете не переживать, — вступил в разговор Линь Ци. — Учитывая нашу с Цинчжо дружбу, ни о каких обидах речи быть не может. Если сможешь уговорить его спеть с вами, я обеими руками «за». Но, Цзян Цзи, ты должен быть морально готов: Цинчжо, скорее всего, будет очень трудно уговорить. Ты видел, чем закончилась моя попытка вытащить его петь на музыкальном фестивале.
Закончив мысль, Линь Ци немного подумал и добавил:
— Давай так: со своей стороны я буду готовиться. Если ты сможешь уломать Цинчжо — пусть выступает он. А если в итоге ничего не выйдет, я буду вашим запасным вариантом. Идёт?
— Ага, — кивнул Цзян Цзи. — Спасибо, Ци-гэ.
Чжун Ян тоже вставил слово:
— Ци-гэ, ты слишком добрый...
— Пустяки, — улыбнулся Линь Ци. — Давайте лучше обсудим формат выступления. В любом случае, пригодится, будь то сотрудничество с Цинчжо или со мной.
Обсуждение с Линь Ци прошло весьма продуктивно. Линь Ци собрал свою группу много лет назад, сценического опыта у него было куда больше, чем у «Шероховатых облаков», и в процессе разговора он дал немало дельных советов.
Во время перерыва Цзян Цзи вышел из репетиционной студии и направился прямиком в конец коридора, к рабочему кабинету Цинь Цинчжо. Толкнув дверь, он увидел, что Цинь Цинчжо, прислонившись к подоконнику, разговаривает по телефону с Ся Ци.
— ...за это можешь меня не благодарить. Даже если бы я не попросил дядю Цяо порекомендовать тебя руководству компании, место режиссёра всё равно не досталось бы никому другому. К тому же...
Цзян Цзи подошёл к Цинь Цинчжо, наклонил голову и быстро клюнул его в губы. Цинь Цинчжо продолжил было говорить, но поцелуй Цзян Цзи сбил его с ритма. Он запнулся, сделал паузу и только потом закончил фразу:
— ...к тому же, ты очень помогла нам с записями камер наблюдения.
Он с лёгкой беспомощностью посмотрел на Цзян Цзи. Тот, словно довольный своей шалостью, беззвучно усмехнулся уголком рта, а затем обнял его за талию и, положив подбородок ему на плечо, стал ждать окончания разговора. Цинь Цинчжо продолжил беседу в его объятиях:
— Приглашённый вокалист на финал? Они позвали Линь Ци… Нет, я пас, обойдёмся без меня… Лучше сосредоточься на режиссуре, в ближайшие дни у тебя, похоже, работы будет невпроворот.
Поболтав ещё немного, Цинь Цинчжо повесил трубку. Он поднял руку и погладил Цзян Цзи по спине:
— Поговорили с Линь Ци?
— Угу. — Цзян Цзи не разжимал объятий. — Что сказала Ци-цзе? Правила финала изменятся?
— Конечно нет, — усмехнулся Цинь Цинчжо. — Группы уже пригласили вокалистов, менять правила сейчас — значит, сильно обидеть людей. К тому же Ся Ци сказала, что руководство, похоже, довольно таким форматом, ведь это привлечёт огромный трафик. Так что репетируйте с Линь Ци как следует. Говорят, «Крушение города» пригласили очень популярного исполнителя.
— А когда ты сказал, что мы позвали Линь Ци, как она отреагировала?
— Да как она могла отреагировать? Все свои... Сказала, чтобы вы хорошо репетировали и не недооценивали противника.
— Но мне показалось, она сказала что-то вроде: «Почему бы тебе самому не выступить?»
— Она просто пошутила, — после паузы добавил Цинь Цинчжо. — К тому же вы только что всё обсудили и уже договорились с Линь Ци. Продинамить его сейчас было бы непорядочно.
— Именно об этом я только что и говорил с Линь Ци. — Цзян Цзи разжал руки, выпрямился и посмотрел на него. — Он сказал, что если мы сможем уговорить тебя спеть, он будет обеими руками «за».
— Ну Линь Ци, вот шутник, — улыбнулся Цинь Цинчжо, намеренно стараясь говорить легко. — Не бери в голову, я к нему попозже зайду. Просто подрывает боевой дух...
— Но мне кажется, ни Ся Ци, ни Линь Ци не шутили. Они наверняка думают так же, как и я. Раньше режиссёром был Ши Яо, и если бы ты выступал с нами, он мог бы снова устроить какую-нибудь пакость. Но теперь режиссёр — Ся Ци. Лучшей сцены, чтобы снова начать петь, просто не найти. — Цзян Цзи посмотрел на него очень серьёзно: — Поэтому, Цинь Цинчжо, я хочу пригласить тебя стать вокалистом моей группы в финале. Ты согласен?
Цинь Цинчжо опустил глаза — не столько раздумывая, сколько избегая взгляда Цзян Цзи.
— Скажи что-нибудь. — Не дождавшись ответа, Цзян Цзи легонько помассировал пальцами его ушную раковину. — В последние дни был шум в ушах?
— Почему ты так серьезно к этому относишься? — Цинь Цинчжо наконец улыбнулся, а затем покачал головой, продолжая отказываться. — Цзян Цзи, я правда не подхожу на эту роль. Я уже ушёл из шоу, и возвращаться в качестве приглашённого певца... думаешь, это уместно? К тому же, если вы с Линь Ци постараетесь, у вас неплохие шансы победить «Крушение города». А если свяжетесь со мной...
Он поднял глаза на Цзян Цзи, и во взгляде мелькнула лукавая искра:
— Ты всё ещё хочешь увидеть меня в ципао?
— Хочу, — ответил Цзян Цзи. — Но ещё я хочу, чтобы ты пел с нами.
— А почему бы тебе не захотеть увидеть, как я пою в ципао? — усмехнулся Цинь Цинчжо. Он взял телефон, посмотрел на время и тихо пробормотал: — У меня скоро встреча, времени маловато...
— Маловато для чего?
— Сам как думаешь? — Цинь Цинчжо поднял на него смеющиеся глаза. Его пальцы скользнули под одежду Цзян Цзи, легонько щёлкнув по прессу, а затем он приблизился и поцеловал мочку его уха. — Тш-ш... молчи.
Юноша, лишь недавно познавший вкус плотских утех, никак не мог устоять перед такой провокацией. Поначалу Цзян Цзи, ещё пытаясь бороться с желанием, перехватил запястье Цинь Цинчжо, останавливая его руку. Но хотя запястье Цинь Цинчжо было зафиксировано, его пальцы продолжали озорничать, слегка царапая пресс, а сам он то и дело тянулся с поцелуями, намеренно не давая говорить о делах.
Слово за слово — огонь внутри Цзян Цзи разгорелся в полную силу. От начальных «Цинь Цинчжо, не двигайся», «не царапайся», «послушай меня» вскоре осталось лишь тяжёлое дыхание, и единственное, что он мог произнести — это имя «Цинь Цинчжо». В какой-то момент Цинь Цинчжо нарочно «сдался», убрал руку и сказал: «Ну всё, не буду». И только когда Цзян Цзи сам потянулся к нему с поцелуем, поймал его за запястье и вернул руку на место, он рассмеялся и продолжил начатое.
Рабочий кабинет сильно отличался от уединённого чердака: звукоизоляция здесь была куда хуже. По коридору ходили люди, и Цзян Цзи вдруг осознал, что, войдя, не закрыл дверь — ведь он шёл обсудить рабочие вопросы. Теперь каждый приближающийся шаг в коридоре бил по нервам. Этот страх быть застигнутыми действовал как катализатор страсти. Вдобавок Цинь Цинчжо сегодня действовал прямолинейно, выбирая самые чувствительные места. Под таким двойным напором предел выдержки у Цзян Цзи наступил быстрее обычного.
И всё же Цинь Цинчжо едва не опоздал на встречу. Вытерев пальцы, он достал телефон, посмотрел на время и цокнул языком:
— Придётся поторопиться.
— Не гони слишком сильно. — Голос Цзян Цзи всё ещё был хриплым. — Осторожнее за рулём.
— Знаю. — Цинь Цинчжо снова приблизился, поцеловал его, помог застегнуть молнию и повернулся к вешалке за пальто. Перекинув пальто через руку, он вышел из кабинета, перед закрытием двери не забыв бросить Цзян Цзи: «Хорошей репетиции».
Дверь захлопнулась. Цзян Цзи откинул голову, прислонившись затылком к окну, он ещё не до конца отошёл от пережитого возбуждения. Ведь он шёл сюда поговорить о делах, а в итоге деловой разговор превратился в любовную сцену. Было очевидно, что Цинь Цинчжо намеренно сменил тему, но способ, который он для этого выбрал, был слишком... запрещённым приёмом.
Ощущения в теле постепенно угасали. Цзян Цзи тихо выдохнул. Ладно, время ещё есть. Не получилось сейчас — обсудим в следующий раз.
http://bllate.org/book/13503/1596882
