Когда это воспоминание всплыло в памяти, изумление Цинь Цинчжо лишь возросло, перерастая в нечто граничащее с неверием:
— Так значит, тот мальчик, которого я встретил тогда… это был ты?
Цзян Цзи кивнул.
— Выходит, эта гитара — та самая, что я подарил тебе тогда… Ты играешь на ней все эти десять лет?
Цзян Цзи снова кивнул.
— Боже… — выдохнул Цинь Цинчжо, не находя слов. Немного погодя он спросил: — А когда ты меня узнал? — Едва задав этот вопрос, он вдруг предположил: — В тот вечер после первой записи, когда ты подвозил меня домой… ты сделал это потому, что узнал меня?
— Нет. — Цзян Цзи взглянул на него. — Честно говоря, я плохо помнил, как ты выглядишь.
— Тогда…
— Я подвёз тебя, потому что ты выглядел так, будто очень торопишься. Знал бы я, что ты спешишь на встречу с… — Цзян Цзи нахмурился, — не стал бы подвозить.
Цинь Цинчжо опустил глаза и усмехнулся. Он хотел было что-то спросить, но Цзян Цзи продолжил:
— К тому же, если бы я узнал тебя так рано, я бы не стал делать ту фотографию. Я не врал тебе: той ночью было слишком темно, и ты был в бейсболке. Кроме глаз и общего силуэта я толком ничего не разглядел. Прошло столько лет — даже если бы я тогда отчётливо увидел твоё лицо, вряд ли бы запомнил, а уж тем более узнал сейчас.
— Тоже верно… — кивнул Цинь Цинчжо. — Значит, ты узнал меня в вечер музыкального фестиваля, когда услышал ту мелодию?
— Возможно.
— М?
— Когда ты пришел в бар вернуть мою одежду и стал помогать Пэн Кэши с нотами, ты настраивал гитару, играя ту самую мелодию. Она показалась мне знакомой, но ты сыграл всего пару тактов, и я не был уверен, та ли это песня. К тому же казалось, что ты совершенно не помнишь эту гитару, поэтому я решил, что мне показалось. Позже, на фестивале, ты сыграл её снова, и тогда я убедился, что это та самая мелодия. А потом я посмотрел видео твоего выступления на фестивале в Жуньчэне — у тебя в руках была та же гитара, на которой играю я. Тогда я окончательно понял, что это был ты.
— Вот оно как… — Цинь Цинчжо кивнул. Ситуация казалась всё более невероятной. Надо же, чтобы такое совпадение произошло именно с ним… На мгновение Цинь Цинчжо лишился дара речи, его переполняли эмоции.
После возвращения из Жуньчэна в ту ночь его жизнь стремительно перевернулась. Поклонники выложили видео его выступления на фестивале в сеть, и вскоре он получил приглашение от съёмочной группы фильма «Тринадцать дней». Режиссер Цао Сююань лично потребовал, чтобы именно он исполнил саундтрек и финальную тему.
Вскоре «Тринадцать дней» стали хитом проката, саундтрек звучал из каждого утюга, и к Цинь Цинчжо пришла настоящая слава. Затем последовало подписание контракта с «Хуаньян», бесконечная работа над альбомами, встречи с прессой, участие в шоу, туры, концерты… Воспоминания о мальчике, встреченном той ночью, и подаренной гитаре постепенно вытеснялись шумом и суетой, пока не оказались задвинуты в самый дальний угол памяти и забыты.
Эти десять лет были полны взлетов и падений, и, оглядываясь назад, он понимал: та ночь в Жуньчэне стала началом всего. И для Цзян Цзи, вероятно, тоже — то, что он теперь стоит здесь с гитарой и собственной группой, началось именно той ночью. Поистине… удивительная судьба.
Пока он размышлял о чудесах судьбы, Цзян Цзи произнес:
— Той ночью, перед уходом, ты сказал, что если нам доведётся встретиться снова, ты узнаешь меня по этой гитаре.
— Я так говорил? — Цинь Цинчжо совершенно этого не помнил.
— Угу. — Цзян Цзи посмотрел на него. — Оказывается, это была ложь.
— Не то чтобы ложь, я… — Под его прямым взглядом Цинь Цинчжо почувствовал неловкость, но оправдаться было нечем.
Осознав, что его брошенную вскользь фразу девятилетний ребенок принял за чистую монету и помнил целых десять лет, Цинь Цинчжо вдруг ощутил себя бессердечным обманщиком и почувствовал укол совести.
— Наверное, в тот момент я и не думал, что забуду. — Поскольку Цзян Цзи молча сверлил его взглядом, Цинь Цинчжо попытался найти оправдание. — Но ты не можешь меня за это винить. Даже если бы я помнил о том обещании, я ни за что не связал бы того маленького мальчика с тобой. Слишком большая разница…
Он мысленно сравнил стоящего перед ним Цзян Цзи с мальчиком десятилетней давности и еще больше поразился:
— Надо же было таким вырасти…
— А каким, по-твоему, я должен был вырасти? — спросил Цзян Цзи.
На самом деле Цинь Цинчжо лишь смутно помнил внешность того ребенка. Он помнил только, что мальчик был очень красивым, поначалу упрямым и молчаливым, но потом, во время урока игры на гитаре, тот вел себя довольно послушно.
— Как Чжун Ян… наверное, — неуверенно предположил Цинь Цинчжо.
Это сравнение было не совсем точным, просто Чжун Ян выглядел паинькой, что больше походило на того ребёнка из воспоминаний. А Цзян Цзи… как ни крути, напоминал волчонка и со словом «паинька» совершенно не вязался.
— Тебе нравятся такие, как Чжун Ян? — глядя на него, спросил Цзян Цзи.
— Да как это возможно? — тут же с нервным смешком открестился Цинь Цинчжо. — Мои предпочтения тут ни при чём. И как мы вообще перескочили на эту тему?
— Тогда тебе нравлюсь я? — снова спросил Цзян Цзи.
Атмосфера мгновенно изменилась: между ними запульсировало невысказанное, двусмысленное напряжение. Вопрос заставил Цинь Цинчжо замолчать. Цзян Цзи не торопил, терпеливо ожидая ответа.
С неба упали первые мелкие капли дождя, облака, которые они оставили позади, все-таки нагнали их. Цинь Цинчжо отвел взгляд от Цзян Цзи и посмотрел на ночное небо:
— Дождь начинается. Давай скорее в машину, ты ещё песню не написал.
Сказав это, он встал, не дав Цзян Цзи возможность продолжать расспросы. Впрочем, Цзян Цзи, похоже, и не собирался настаивать. Бросив короткое: «Угу», он тоже поднялся, закинул гитару за спину и пошёл вместе с ним обратно.
В нескольких десятках метров от них ярко, почти ослепляюще светили фары машины. Дождь мгновенно разошелся: стоило им пройти пару метров, как невесомая морось превратилась в плотную водяную завесу. Цинь Цинчжо ускорил шаг и, слегка опустив голову, бросил Цзян Цзи:
— Дождь усилился, пойдём быстрее.
Едва он договорил, как почувствовал тёплое прикосновение к тыльной стороне ладони. Он инстинктивно хотел отдёрнуть руку, но Цзян Цзи перевернул ладонь и накрыл его пальцы своими, крепко сжимая их. Цинь Цинчжо опешил, его дыхание, и без того сбившееся от быстрой ходьбы, на миг замерло.
— Давай побежим, — сказал Цзян Цзи. И, не дожидаясь ответа, действительно потянул его за собой.
— Эй… — Мозг еще не успел среагировать, а ноги уже сами несли Цинь Цинчжо следом. Он почувствовал, как влажный ветер вздымает его волосы и хлещет по щекам. Фары били ярким светом, и было отчётливо видно, как густые струи дождя пронизывают лучи, словно мириады серебряных нитей. Хотя сегодня он не пил ни капли, то самое головокружение, будто ступаешь по зыбкому сну, накрыло его снова. Возникло ощущение, будто они бегут навстречу свету. Сердце бешено колотилось, казалось, оно никогда раньше не билось так быстро. Отчетливо, гулко — тук-тук-тук — отдавалось в грудной клетке.
Когда они добежали до машины, капли дождя уже стали размером с горошину, и их тяжесть ощущалась на коже. Цзян Цзи открыл заднюю дверь и пропустил Цинь Цинчжо внутрь, а затем сел следом.
Как только дверь захлопнулась, небеса окончательно разверзлись: на крышу автомобиля обрушился ливень, с оглушительным треском барабаня по люку. Судя по звуку, этот дождь был даже сильнее предыдущего.
Цинь Цинчжо мысленно порадовался, что они догадались побежать, иначе промокли бы до нитки. Вот только та двусмысленная атмосфера не только не развеялась со сменой обстановки, но и стала почти осязаемой в тесном пространстве салона. У него возникло сильное чувство, что он балансирует на грани потери контроля. А терять контроль он не любил — в его возрасте он привык держать всё в своих руках и справляться с любыми ситуациями.
«Возможно, решение «просто ждать, пока схлынет прилив» было ошибочным, — подумал Цинь Цинчжо. — Дела сердечные не терпят нерешительности и половинчатых мер. Такое попустительство раз за разом лишь затянет их обоих в опасный водоворот. Если не готов принять чувства, нужно решительно отказать. Пора расставить все точки над «i». Но с чего начать?.. Раз уж украл сегодня Цзян Цзи ради написания песни, стоит вернуться к главной теме. Начнем с этой песни о любви».
— Как там с песней? Есть идеи? — спросил Цинь Цинчжо.
— Никаких мыслей. — Цзян Цзи откинулся на спинку сиденья. Сзади было много места, и он слегка вытянул ноги.
— Неужели так сложно написать? — усмехнулся Цинь Цинчжо. — Да брось.
— Я никогда не писал песен о любви. Ты наставник. — Цзян Цзи повернул голову и посмотрел на него: — Разве в такой ситуации не полагается инструктаж?
«Или, может быть, вообще не стоило сегодня брать Цзян Цзи с собой?» Теперь, как ни посмотри, кажется, что он сам себе вырыл яму. Но, прокрути он время назад, он чувствовал, что поступил бы так же. Неужели он мог позволить Цзян Цзи сбежать одному в эту дождливую ночь для написания песни?
— Песня о любви, значит… — Цинь Цинчжо отвернулся к окну. — Цзян Цзи, знаешь, почему у тебя не получается написать песню о любви?
Цзян Цзи молчал.
— Ты когда-нибудь с кем-то встречался? — снова спросил Цинь Цинчжо.
— Нет, — коротко ответил Цзян Цзи.
Цинь Цинчжо замолчал. Ответ удивил его, но в то же время был ожидаем. Поразительно, что у Цзян Цзи совсем не было романтического опыта — с его внешностью он должен был пользоваться бешеным успехом. Это было видно даже по реакции девушек в зрительном зале во время записи шоу. Но, с другой стороны, раньше у Цзян Цзи был настолько замкнутый характер… Трудно представить, чтобы человек, так отчаянно сопротивляющийся сближению с кем-либо, мог в кого-то влюбиться. Помолчав, Цинь Цинчжо продолжил:
— А… влюблялся в кого-нибудь?
— В тебя, — сказал Цзян Цзи. — Это считается?
— А кроме меня?
— Только в тебя.
Пальцы Цинь Цинчжо переплелись, он слегка сжимал их, раздумывая, какие подобрать слова, чтобы не ранить Цзян Цзи. Обычно отказать кому-то для него не составляло труда, слова находились сами собой. Но именно с Цзян Цзи это казалось невероятно сложной задачей. Может, дело в дождливой ночи, которая делает сердце слишком мягким? Понимая, что необходимо всё прояснить, он медленно заговорил, с трудом подбирая выражения:
— Цзян Цзи, ты ни с кем не встречался и ни в кого не влюблялся. Говоря прямо, в плане чувств ты — чистый лист. Ты, возможно, даже не знаешь, что такое настоящая влюбленность…
Он не успел договорить — Цзян Цзи перебил его:
— Цинь Цинчжо.
Цинь Цинчжо осёкся.
— Дай сначала сказать мне. — Взгляд Цзян Цзи был устремлен вперёд, на лобовое стекло. — Выслушай меня сначала, ладно?
Немного помолчав, Цинь Цинчжо ответил:
— Хорошо, говори.
Едва эти слова сорвались с губ, он осознал, что снова потворствует Цзян Цзи, но не мог заставить себя поступить иначе.
— Я и сам не знаю, когда это началось. — Цзян Цзи слегка отвернулся к окну. Шум дождя немного заглушал его голос, но слова звучали на редкость отчётливо. — Наверное, даже раньше, чем я узнал тебя на том музыкальном фестивале. А почему ты мне нравишься… я и сам объяснить не могу. Я раньше не встречал таких людей, как ты, и никогда не испытывал подобных чувств. Опыта у меня нет. Может, это прозвучит слишком резко, ты уж не обессудь.
— Раньше я думал, что жить — невыносимо скучно, тоска смертная. Но жить приходилось: нужно было выплатить долги, мама хотела, чтобы я жил, да и тот человек, которого я встретил в детстве, сказал мне: «Если просто жить достойно, однажды обязательно случится что-то хорошее». Я верил всему, что говорил этот человек, но именно к этой фразе всегда относился скептически.
— Все эти годы я особенно любил вечера, потому что наступление темноты означало, что день подходит к концу. Еще один день пережит, наконец-то можно выдохнуть. Но в ту ночь, когда мы возвращались с фестиваля, я сидел в машине, смотрел, как рядом спишь ты, и вдруг мне нестерпимо захотелось, чтобы этот день длился дольше, чтобы он не заканчивался так быстро. Когда эта мысль пришла мне в голову, я был поражён.
— Я не знаю, как ведут себя другие, когда влюбляются. Поначалу я даже думал скрыть эти чувства. Но после того, как меня исключили в прошлом туре, я обнаружил, что мне ужасно тоскливо. Такого чувства у меня раньше никогда не было. Честно говоря, мне плевать на результаты конкурса, мне всё равно, какое место я займу. Единственная причина этой тоски — ты.
— А потом я всё хорошенько обдумал и решил, что обязан тебе рассказать. Потому что я хочу быть с тобой. И хочу, чтобы ты… полюбил меня так же, как я тебя. Хочу быть для тебя особенным, не таким, как все остальные. Поэтому, Цинь Цинчжо, не отвергай меня так сразу. Дай мне немного времени. Я стану лучше, я стану таким, как ты, хорошо? — Договорив, Цзян Цзи посмотрел на Цинь Цинчжо. — Я всё сказал.
— Я… — Цинь Цинчжо чувствовал, что должен что-то сказать, но после этой исповеди Цзян Цзи, который словно вывернул перед ним душу, он совершенно растерялся. Всё, что он собирался сказать раньше, теперь потеряло смысл. Он просто не знал, как ответить.
Юноша, произносивший это признание, был настолько открыт, честен и искренен, словно он вынул из груди свое бьющееся горячее сердце и протянул ему на ладонях. Но оно было слишком тяжелым и слишком горячим, таким, что Цинь Цинчжо не осмеливался просто взять и принять его. Собрав всю волю в кулак, чтобы успокоиться, он спустя какое-то время сделал глубокий вдох и с трудом подобрал слова:
— Цзян Цзи, честно говоря, ты вывалил это на меня так внезапно, что у меня в голове каша. Я не хочу давать поспешный ответ. Это дело… Дай мне хорошенько подумать.
— Это потому, что я тебе не нравлюсь? — глядя на него, спросил Цзян Цзи.
Под пристальным взглядом этих ясных глаз Цинь Цинчжо почти бессознательно возразил:
— Конечно нет.
— Значит, нравлюсь, — тут же подхватил тот.
Цинь Цинчжо лишился дара речи.
— Но ты ещё не разобрался в своих чувствах, — закончил за него Цзян Цзи. — Ничего страшного. Я подожду.
Цинь Цинчжо не знал, что сказать. В этом вопросе он действительно ещё не разобрался, ему нужны были время и холодная голова. Повисло молчание. Слушая, как дождь барабанит по кузову машины, Цинь Цинчжо погрузился в свои мысли, в которых царил хаос.
— На самом деле, не то чтобы я совсем не мог написать песню о любви. Мне просто не хватало вдохновения, — вдруг произнёс Цзян Цзи.
Цинь Цинчжо повернул голову и посмотрел на него. Именно в такие моменты, в полумраке ночи, черты лица юноши приобретали какую-то почти ослепительную, пьянящую красоту.
— Цинь Цинчжо, подари мне немного вдохновения, — тихо сказал Цзян Цзи, глядя на него. И, не дожидаясь ответа, он наклонился и прикоснулся губами к губам Цинь Цинчжо.
http://bllate.org/book/13503/1270670
