Тем вечером Цинь Цинчжо подвёз Цзян Цзи до бара и, выйдя из машины, протянул ему гитару. Возможно, Цзян Цзи не ожидал, что может где-то забыть гитару, поэтому на мгновение замер, прежде чем взять её.
— Если что-то случится, просто свяжись со мной в любое время, — сказал ему Цинь Цинчжо.
Глаза Цзян Цзи были полны кровяных прожилок — должно быть, он не спал всю прошлую ночь.
Цинь Цинчжо добавил:
— Цзян Цзи, делай то, что в твоих силах, а остальное предоставь времени. Всё пройдет.
Цзян Цзи молча кивнул. Видя, как этот юноша, обычно безрассудный и, казалось, на всё имеющий своё мнение, вдруг стал таким беспомощным, Цинь Цинчжо внутренне вздохнул: «Всё-таки он ещё ребёнок», — и, подняв руку, потрепал Цзян Цзи по волосам. На этот раз тот не уклонился. Волосы юноши, как и его характер, были немного жёсткими и колючими. Цинь Цинчжо отдёрнул руку:
— Тогда… увидимся в день выступления.
— Угу.
Хотя он сказал: «Увидимся в день выступления», но на самом деле, в течение следующих трёх дней Цинь Цинчжо, закончив работу в своей студии, всегда просил водителя отвезти его к переулку Хунлу. Водитель находил это странным, потому что каждый раз, когда машина останавливалась перед баром «Хунлу», Цинь Цинчжо не выходил. Он лишь опускал стекло, сидел в машине некоторое время, а затем просил водителя ехать обратно.
На самом деле, Цинь Цинчжо приоткрывая окно, прислушивался к доносившимся со второго этажа звукам музыки. Группа начала репетировать, а это означало, что Цзян Цзи, должно быть, принял к сведению то, что Цинь Цинчжо сказал ему в тот день. Цинь Цинчжо не видел необходимости выходить из машины и мешать им.
Однако репетиции группы, казалось, шли не совсем гладко. Цинь Цинчжо приезжал и слушал трижды, и каждый раз звучали разные песни. Остальные группы под опекой Цинь Цинчжо по его рекомендациям уже дважды вносили изменения в песни, но только «Шероховатые облака» до сих пор не прислали демо, и он их не подгонял. По его мнению, у Цзян Цзи всегда было своё видение музыки, он не нуждался в излишней опеке.
***
Новый выпуск шоу «Включи драйв!» вышел в эфир в пятницу ровно в восемь вечера, а на следующее утро Цзян Цзи разбудил звонок Чжун Яна.
— Ты видел музыкальные чарты? Наша песня вошла в топ! — взволнованно выпалил Чжун Ян. — А главное, что изо всех песен, звучавших вчера в эфире, только наша попала в чарты! Мы просто офигенны!
Последние несколько ночей Цзян Цзи страдал от бессонницы, а прошлой ночью ему наконец удалось выспаться вдоволь. Разбуженный Чжун Яном, он помолчал несколько секунд и хрипло спросил:
— Какие чарты?
— Сразу несколько, я тебе скинул скрины. Как думаешь, теперь-то продюсеры шоу предложат нам контракт?
— Не знаю.
— А я думаю, даже если предложат, подписывать не стоит. Говорят, там жутко грабительские условия, будто подписываешь кабальный договор.
— Посмотрим, — без особого интереса ответил Цзян Цзи.
— Кстати, — напомнил Чжун Ян, — съёмочная группа сообщила, что сегодня днём нужно записать фрагмент с выбором соперников. Сбор в два часа, не забудь.
Цзян Цзи промычал в знак согласия.
Тем временем в здании, где проходили съёмки, царила воодушевляющая атмосфера. Прошлой ночью шоу «Включи драйв!» впервые добилось настоящего успеха. Песня «Крик средь бела дня» группы «Шероховатые облака» благодаря сарафанному радио за ночь набрала популярность и без какой-либо рекламы к утру взлетела в чартах всех крупных музыкальных платформ, а название «Шероховатые облака» появилось в топе поисковых запросов.
«Эта песня — просто глоток свежего воздуха! Цзян Цзи чертовски крут!»
«Басистка группы — гений с химфака Яньского университета, и при этом пишет такую стильную музыку… Офигеть».
«“Полуночная жара” — довольно известная группа, а тут их буквально размазала по стенке какая-то ноунейм-команда. Интересное шоу получается».
«У Цзян Цзи потрясающий голос, широкий диапазон, мощная энергия, особенно низы… тембр выше всяких похвал».
«Неожиданно, что Цзян Цзи умеет не только ухлёстывать за девчонками, но и что-то из себя представляет. Если, конечно, его голос не обрабатывали».
«А вы заметили, какой милый у них барабанщик?! С виду такой пай-мальчик, а за установкой отрывается по полной».
«Их предыдущие песни «Железнодорожная платформа» и «Жестяная банка» тоже очень хороши. Но чувствуется их нестабильный уровень: вторая песня на шоу была просто отстой».
***
Съёмочная площадка находилась на втором этаже. Припарковав мотоцикл, Цзян Цзи не стал ждать лифт, а поднялся по лестнице. По дороге накрапывал мелкий, почти незаметный дождик, который слегка намочил его одежду. Доносившийся со второго этажа шум голосов эхом разносился по лестничной клетке. Он поднял руку и вставил в уши наушники. В них играл дебютный альбом Цинь Цинчжо под названием «Кокон». Мелодии были очень воздушными, а голос звучал ещё по-юношески незрело. Голос Цинь Цинчжо обладал необъяснимой силой умиротворять. Это Цзян Цзи обнаружил только вчера.
Внезапное самоубийство Цзян Кэюаня сделало его эмоции крайне нестабильными, он стал вспыльчивым и раздражительным. Раньше на репетициях с Чжун Яном и Пэн Кэши он был довольно терпелив, сколько бы ошибок они ни совершали — в крайнем случае, можно было просто сыграть ещё несколько раз. Но, возможно, из-за ужасного душевного состояния в последние дни каждая ошибка становилась фитилём, способным взорвать пороховую бочку, он постоянно приближался к точке взрыва.
— Ты даже не знаешь, где второй припев? Барабанщик, ты ноты учить собираешься? Заново.
— Бас, мимо нот. Заново.
— Барабанщик, сбился с такта. Заново.
— Бас, слишком быстро. Заново.
— Заново.
— Заново.
— Заново.
Сдерживая гнев, он заставлял группу снова и снова играть с самого начала. Чжун Ян и Пэн Кэши догадались, что с ним что-то не так, а узнав от Цзян Бэй, что случилось, не решались с ним заговорить. Атмосфера на репетициях стала невероятно гнетущей.
К себе Цзян Цзи был ещё безжалостнее. За три дня он написал три песни, и каждую переделывал по меньшей мере несколько десятков раз. Хотя Пэн Кэши и Чжун Ян считали, что песни уже отличные, Цзян Цзи всё равно был недоволен, ему чудилось, что что-то не так, точнее — не хватает остроты, силы.
Второй этаж бара на время превратился в опасную барокамеру под высоким давлением, и никто не мог сказать, в какой момент она взорвётся от малейшей искры. Чжун Ян даже предложил Пэн Кэши специально разозлить Цзян Цзи. Он так устал от этой давящей атмосферы, что считал, пусть уж лучше Цзян Цзи выплеснет всё разом.
Но Пэн Кэши остановила его, объяснив, что для человека с характером Цзян Цзи так открыто показывать своё внутреннее раздражение — уже предел. Цзян Цзи не из тех, кто срывается по пустякам, он умеет сдерживаться и сейчас заставляет себя это делать из последних сил.
Чжун Ян и Пэн Кэши полагали, что это состояние изменится только после следующего тура конкурса, но вчера днём они вдруг заметили, что атмосфера стала гораздо легче. Из барокамеры на втором этаже будто выпустили воздух, стало меньше давить, да и сам Цзян Цзи выглядел не таким раздражённым. Они переглянулись. Оба почувствовали эту едва уловимую перемену, но ни один из них не мог объяснить, в чём дело.
Причину знал только сам Цзян Цзи. Только что, в перерыве между репетициями, он подошёл к окну закурить и увидел «Майбах», который разворачивался, чтобы выехать с улицы Хунлу. Он не знал, как долго Цинь Цинчжо просидел внизу в машине, о чём думал и почему не поднялся наверх. Он знал лишь одно: в тот миг, когда он увидел эту машину, какая-то часть его раздражения будто улетучилась вместе с выхлопными газами и растворилась в воздухе.
Вечером, перед сном, он включил альбом Цинь Цинчжо. Из наушников полился голос, который, словно нежная рука, разглаживал его истерзанные, оголённые нервные окончания. В душе будто был смятый в тугой комок лист бумаги, который под звуки этой музыки медленно расправлялся. Впервые за много дней он ощутил внутреннее спокойствие. И прошлой ночью ему, на удивление, удалось хорошо выспаться.
***
Слушая в наушниках песни Цинь Цинчжо, Цзян Цзи поднялся на несколько ступенек и, вскинув взгляд, увидел стоявшего на лестничной клетке Цинь Цинчжо. Большинство людей предпочитали пользоваться лифтом в другом конце коридора, поэтому на лестнице сейчас было пусто. Цинь Цинчжо стоял у окна спиной к Цзян Цзи и разговаривал с продюсером Ся Ци. Сегодня съёмочная группа собрала все группы для съёмок этапа выбора соперников, и наставникам, по идее, присутствовать было не нужно. Но Цинь Цинчжо также частично выполнял обязанности музыкального режиссёра, так что, видимо, приехал по другим делам.
Цинь Цинчжо был одет довольно неформально: на нём был чёрный сатиновый бомбер с изящной вышивкой, его чуть широкие рукава слегка колыхались на ветру. Издалека его фигура казалась высокой и стройной.
Сквозь наушники с плохой звукоизоляцией донёсся голос Ся Ци:
— Что у тебя с рукой? Поранился?
— На днях случайно задел, — ответил Цинь Цинчжо. — Пустяковая царапина, ничего страшного.
«Это та самая рана. В тот вечер он ведь пытался меня остановить, а я в ярости оттолкнул его к стене», — подумал Цзян Цзи.
— Боже, это по-твоему пустяк? Ты что, с кем-то подрался?
— Да что ты, — усмехнулся Цинь Цинчжо. — Я давно уже вышел из того возраста, когда сгоряча лезут в драку.
— Цинчжо, тебе правда стоит быть осторожнее. У тебя и так… — Ся Ци оборвала фразу на полуслове, будто что-то вспомнила, и, вздохнув, сказала строго с тревогой: — Если с рукой опять что-то случится…
Ся Ци дважды не договорила, в её голосе послышалось раздражение:
— В общем, будь осторожен, понял?
Сзади кто-то быстро поднимался по лестнице. Не заметив стоявшего впереди Цзян Цзи, человек не успел затормозить и неожиданно врезался в него. Цзян Цзи обернулся. Молодая девушка держала в руках с десяток стаканчиков из Starbucks — видимо, спешила отнести их режиссёрской группе на второй этаж. Девушка подняла на него глаза и, очевидно, узнав, тут же залилась краской и принялась торопливо извиняться:
— Простите, простите, я так спешила, не заметила, что вы здесь стоите…
— Попало на одежду? — спросил Цзян Цзи.
Девушка посмотрела ему за спину.
— Немного пролилось.
Обычно Цзян Цзи носил только чёрное, но сегодня, как назло, на нём была тёмно-синяя толстовка. Хлопковая ткань мгновенно впитала пролившийся кофе, оставив пятно размером с ладонь.
— Мне так жаль, я сейчас принесу воды, чтобы помочь вам оттереть… — сказала девушка и тут же в замешательстве прикусила губу. — Но мне нужно срочно отнести этот кофе. Вы не могли бы немного подождать?
— Не нужно, я справлюсь сам, — сказал Цзян Цзи и направился к ближайшему туалету.
Вероятно, услышав шум на лестнице, Ся Ци и Цинь Цинчжо замолчали. Цзян Цзи не стал смотреть в их сторону, а повернулся и пошёл прямиком в туалет. Кофе пролился ему на спину, и оттереть его было не так-то просто. Цзян Цзи подошёл к раковине, поднял руку, дотянулся до шеи и уже собирался стянуть толстовку через голову, как в туалет кто-то вошёл. Бросив взгляд в зеркало, Цзян Цзи увидел вошедшего Цинь Цинчжо и на мгновение замер.
— Испачкал одежду? — подойдя, спросил Цинь Цинчжо.
— Угу, — промычал Цзян Цзи в ответ.
— На спине неудобно оттирать, давай помогу. — Цинь Цинчжо вытянул пару бумажных полотенец из настенного диспенсера и слегка смочил их под сенсорным краном.
Пятно было не совсем на спине, а скорее сзади слева. Когда Цинь Цинчжо наклонился, чтобы протереть кофейное пятно влажным полотенцем, Цзян Цзи снова уловил тот самый древесный запах, смешанный с ароматом османтуса. Только на этот раз преобладала прохладная древесная нота, от этого чуть двусмысленный аромат османтуса стал едва уловимым, так что его можно было почувствовать, лишь сосредоточившись.
Взгляд Цзян Цзи опустился на руки Цинь Цинчжо. У него были очень красивые руки: длинные и тонкие пальцы с чётко очерченными костяшками, аккуратно подстриженные, гладкие и полупрозрачные ногти, отчего шрам, пересекавший кисть, ещё больше бросался в глаза.
— Что слушаешь? — Цинь Цинчжо выбросил грязное полотенце, взял новое, снова смочил его и непринуждённо заговорил.
Цзян Цзи не ответил. Через несколько секунд он поднял руку, вынул один наушник и вставил его в ухо Цинь Цинчжо. Холодные кончики пальцев скользнули по ушной раковине Цинь Цинчжо. Цзян Цзи убрал руку в карман, потирая подушечки пальцев — тёплые, гладкие. Он заметил, что у Цинь Цинчжо проколоты уши: не только мочка, но и хрящ в двух местах.
— А, моя песня, — улыбнулся Цинь Цинчжо.
— Угу. Сколько тебе было, когда ты её пел?
— Дай подумать… Это песня с моего первого альбома, так что, наверное, столько же, сколько тебе сейчас — девятнадцать. — Цинь Цинчжо выпрямился и снова выбросил влажное полотенце в мусорное ведро. — Вроде оттёр. Не знаю, останется ли пятно, когда высохнет.
Он снял свой бомбер и протянул его Цзян Цзи:
— Накинь пока, прикрой.
Цзян Цзи не взял.
— Не нужно.
— Надень. Твоя одежда сырая от дождя, можешь простудиться, — сказал Цинь Цинчжо и полушутя добавил: — К тому же, в кадре нужно выглядеть хорошо. Как-никак, ты — лицо моей команды.
После минутного молчания Цзян Цзи взял куртку и надел её. Запах Цинь Цинчжо стал ощутимее, но всё ещё оставался лёгким, окутывая его едва уловимым облаком.
— Только твоей команды? — надев куртку, спросил Цзян Цзи, глядя на него.
Услышав это, Цинь Цинчжо не удержался от смешка. То, как Цзян Цзи иногда проявлял сопернический дух, казалось ему на удивление милым.
— Ладно, всей программы, — сказал Цинь Цинчжо, разглядывая Цзян Цзи в своей куртке. На нём самом эта вещь сидела слегка свободно, создавая небрежный стиль, а на Цзян Цзи села идеально, но смотрелась совершенно иначе. Цзян Цзи обычно одевался просто — чёрные футболки, чёрные штаны, но эта куртка была с акцентом на дизайн, в ней чувствовалась изысканная дерзость. Она сделала его образ ещё более резким и даже придала ему толику аристократизма.
«Прямо как модель», — подумал Цинь Цинчжо. В Цзян Цзи дикость сочеталась с хрупкостью чего-то настолько несгибаемого, что вот-вот сломается. Среда, в которой рос этот парень, выковала в нём редкий темперамент.
— Тебе очень идёт, хоть и делает чуть взрослее. — Цинь Цинчжо дал вполне объективную оценку, затем снял наушник и вернул его Цзян Цзи. — Пойдём, не будем задерживать съёмку.
По дороге Цинь Цинчжо добавил:
— Кстати, как только я сегодня приехал, люди из съёмочной группы сказали, что ваша последняя песня попала в чарты новинок на всех крупных музыкальных платформах. Вы в курсе?
— Чжун Ян говорил мне.
— Это очень здорово. Как только попадаешь в чарты, многие начинают видеть твою ценность. — У двери Цинь Цинчжо остановился, в его глазах, обращённых на Цзян Цзи, плясали смешинки. — Цзян Цзи, впереди тебя ждёт удача.
Цзян Цзи молча смотрел на него.
— Придумал, какую группу выберешь? — снова спросил Цинь Цинчжо.
— Посмотрим на них, — ответил Цзян Цзи.
— Вы победите. Иди скорее. — Цинь Цинчжо указал в сторону. — У меня тоже дела, я пойду.
Цзян Цзи буркнул: «Угу», но не поспешил к месту съёмок, а остался стоять, провожая взглядом спину Цинь Цинчжо. «Неужели он ко всем так добр?» — промелькнуло у него в голове.
Он вспомнил тот беспомощный и вместе с тем снисходительный взгляд, которым Цинь Цинчжо смотрел на Чжун Яна на баскетбольной площадке, когда тот настойчиво тянул его играть. Значит, если бы всё, что случилось с ним, произошло бы с Чжун Яном, Пэн Кэши или любым другим музыкантом из его команды, Цинь Цинчжо, вероятно, отреагировал бы точно так же?
Цзян Цзи стоял, глядя на удаляющегося Цинь Цинчжо, его глаза, до этого бесстрастные, едва заметно потемнели. Он двинулся с места, только когда Цинь Цинчжо скрылся в лифте, и, слегка опустив голову, пошёл к месту съёмок.
http://bllate.org/book/13503/1199939
