Цзян Цзи вышел из комнаты с Цзян Бэй на спине, выключил свет и запер дверь. Он шёл быстро, даже с ношей не сбавляя скорости. Цинь Цинчжо шёл следом. Он заметил на полу два листа бумаги, наклонился, чтобы поднять их, и увидел, что это ноты. Вероятно, они выпали, когда коллекторы перерывали комнату. Цзян Цзи уже спустился по лестнице, поэтому Цинь Цинчжо забрал ноты, решив отдать их ему позже.
Выйдя из бара, Цинь Цинчжо увидел, что Цзян Цзи собирается свернуть в сторону. Он ускорил шаг и громко окликнул:
— Цзян Цзи.
Тот остановился и посмотрел на него. Цинь Цинчжо указал на чёрный седан, припаркованный у входа в бар:
— Садись сюда.
— Я сам могу её отвезти, — взглянув на Цинь Цинчжо, сказал Цзян Цзи.
— Садись в машину. — Цинь Цинчжо жестом преградил ему путь. Его тон был мягким, но не оставлял места возражениям. — Мне нужно ещё кое-что с тобой обсудить. Ты и сам знаешь.
Намёк был более чем прозрачен, и Цзян Цзи, очевидно, понял, о чём пойдёт речь. Помолчав мгновение, он развернулся и пошёл к машине. Спустившись по ступенькам, Цинь Цинчжо открыл дверь и помог Цзян Цзи усадить Цзян Бэй внутрь.
Убедившись, что Цзян Цзи тоже сел и закрыл дверь, Цинь Цинчжо обошёл машину и сел на переднее пассажирское сиденье.
— Дядя Чжао, найдите поблизости хорошую больницу высшей категории.
— Хорошо, — отозвался водитель, по привычке, не задавая лишних вопросов, и завёл машину.
Всю дорогу в машине царило молчание. Цинь Цинчжо свернул два нотных листа в трубочку и, держа их в руке, легонько постукивал по ладони, обдумывая, как поступить. Требовать у звёзд деньги за тайком сделанные компрометирующие снимки — обычный приём папарацци. Этот трюк, который маскируется под «решение PR-проблемы», а по сути является шантажом, был для Цинь Цинчжо самым омерзительным.
По пути в переулок Хунлу, пока он сидел с закрытыми глазами, Цинь Цинчжо уже продумал свой следующий ход. Как заполучить фотографию, как спровоцировать Цзян Цзи признаться в вымогательстве денег, как шаг за шагом собрать доказательства и из жертвы превратиться в охотника.
В девятнадцать лет человек уже совершеннолетний — Цинь Цинчжо должен был дать ему понять, что взрослые несут ответственность за свои ошибки. Однако, став свидетелем того, как Цзян Цзи зажали в комнате несколько здоровенных головорезов, а его худенькая, хрупкая сестра не могла выпрямиться от удара… сердце Цинь Цинчжо дрогнуло. И эта внезапная жалость значительно осложнила дело.
Водитель нашёл больницу совсем рядом с ними. Через несколько минут машина остановилась у входа в приёмное отделение.
— Сама идти сможешь? — Цинь Цинчжо услышал, как Цзян Цзи спрашивал Цзян Бэй.
— Живот больше не болит, — неожиданно сказала Цзян Бэй, чем удивила Цинь Цинчжо.
— Раз уж приехали, теперь говорить об этом поздно, не находишь? — бросил Цзян Цзи, взглянув на неё. Он открыл дверь, вышел из машины и направился прямиком в приёмное отделение.
Цзян Бэй тоже вышла и, стоя у машины, крикнула ему вслед ещё раз, громче:
— Мой живот больше не болит!
Цзян Цзи сделал вид, что не слышит, и продолжил идти, уже сворачивая в вестибюль больницы.
Цинь Цинчжо подошёл и взял Цзян Бэй за руку:
— Пойдём. Болит или нет, лучше всё-таки показаться врачу.
Цзян Цзи всегда ходил быстро и не собирался их ждать. Он даже не взглянул на указатели — шёл так уверенно, словно сто раз здесь бывал. К тому времени, как Цинь Цинчжо с Цзян Бэй догнали его, Цзян Цзи уже взял талон в регистратуре.
Ночью в приёмном отделении было не так много людей, и их вызвали почти сразу. Цзян Цзи вошёл в кабинет и коротко обрисовал ситуацию врачу:
— Её ударили ногой, болит живот.
Врач в белом халате аккуратно надавил на живот Цзян Бэй:
— Здесь больно? А здесь?
Закончив осмотр, врач выпрямился:
— Это кратковременная боль от внешнего ушиба, внутренних повреждений нет, ничего страшного. — Затем он посмотрел на локоть Цзян Бэй. Когда она ударилась о стену, то содрала кожу. Рана была не слишком серьёзной, но вся в кровавых пятнах. Врач позвал медсестру: — Отведите девочку на перевязку.
Медсестра, очень приятная женщина, повела Цзян Бэй в соседний кабинет, но та не сдвинулась с места:
— Не нужно.
— Что случилось? — наклонившись, терпеливо спросила медсестра. — Боишься, что будет больно?
Цзян Бэй молчала. Вместо неё заговорил Цзян Цзи. Он довольно грозно поторопил её:
— А ну иди! — С этими словами он, не слушая возражений, поволок её за руку в перевязочную.
Цзян Бэй усадили на стул для обработки раны. Она не кричала от боли, а лишь молча смотрела на свой пораненный локоть. Реакция этой девочки была довольно странной: сначала она внезапно заявила, что у неё прошла боль в животе, потом отказалась от перевязки. Цинь Цинчжо сперва подумал, что она, как и многие дети, просто боится больниц, но, судя по её выражению лица, дело было в другом. Цинь Цинчжо незаметно наблюдал за братом и сестрой. Характеры у обоих были, пожалуй, немного странными.
Когда рану Цзян Бэй обработали, Цзян Цзи направился к выходу, чтобы оплатить счёт. Цинь Цинчжо остановил его:
— Тебе тоже нужно обработать рану на лбу.
Цзян Цзи взглянул на него:
— Мне не нужно.
— Раз уж приехали, давай заодно разберёмся и с этим, — сказал Цинь Цинчжо. Эти слова предназначались не только Цзян Цзи, но и медсестре.
— Ой, а рана-то нешуточная, — медсестра посмотрела на рану Цзян Цзи. — Да ещё и на лбу, нужно как следует обработать. Давай, садись сюда, я всё продезинфицирую.
Увидев, что медсестра уже принесла антисептик, Цзян Цзи нахмурился, но спорить не стал и сел.
— Посмотри-ка, как брат о тебе заботится, — говорила медсестра, аккуратно обрабатывая рану. — Такое красивое лицо, жалко будет, если шрам останется. Ты же ещё хочешь найти себе девушку, правда?
Сперва, услышав слово «брат», Цинь Цинчжо подумал, что она обращается к Цзян Бэй, но из последующих слов понял, что братом назвали его. Цинь Цинчжо взглянул на Цзян Цзи: тот, лишь слегка хмурый прежде, теперь нахмурился ещё сильнее.
Медсестра продолжала тараторить:
— Что, подрались с кем-то? Дети в вашем возрасте все такие бунтари. У меня младший брат такой же, сколько ни говори — не слушает… Впредь старайтесь поменьше драться, а то ваш брат будет за вас волноваться.
С каждым её «брат» лицо Цзян Цзи становилось всё мрачнее. Цинь Цинчжо с живым интересом наблюдал за его реакцией. Этот парень, который и так его недолюбливал, слушая эти обращения, злился, а выплеснуть гнев было некуда — того и гляди лопнет от сдерживаемого раздражения.
— Твой брат… — Медсестра хотела что-то добавить, но Цзян Цзи не выдержал и глухо произнёс: — Он мне не брат.
— А? — медсестра удивлённо обернулась к Цинь Цинчжо. — Не брат, но так о тебе заботится?
Глядя на недовольное лицо Цзян Цзи, который явно не желал мириться с ролью младшего брата, Цинь Цинчжо вдруг счёл это забавным. Ему захотелось поддразнить парня, и он решил на время признать этого братика. Прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, он специально подбирал слова, которые тот не хотел слышать:
— Цзян Цзи, я всего пару слов тебе сказал, а ты уже отрекаешься от меня, своего брата? Посмотрим, как я разберусь с тобой дома.
— Я же говорю, — рассмеялась медсестра. — Так поздно вечером привезти в больницу… Кто способен на такое, если не брат?
Цзян Цзи бросил на Цинь Цинчжо недобрый взгляд. Тот же невозмутимо смотрел в ответ, думая про себя, что ставить кого-то в неловкое положение — довольно увлекательное занятие.
Когда они вышли из больницы, ночной ветер тут же развеял фальшивую атмосферу гармонии, царившую в кабинете.
— Садитесь в машину. — Цинь Цинчжо открыл дверь. — Я угощу вас ужином.
— Не нужно, — ответил Цзян Цзи. — Я возьму такси.
— Цзян Цзи, у тебя на любое моё предложение первая реакция — «не нужно»? — Цинь Цинчжо посмотрел на него с долей безысходности. — Это всего лишь ужин, не стоит искать в этом скрытый смысл.
Цзян Цзи не успел ответить, как стоявшая рядом Цзян Бэй громко выкрикнула:
— Я голодная!
Цзян Цзи нахмурился и бросил на сестру предостерегающий взгляд, но та, проигнорировав его, уже открыла дверь машины.
— Пойдём, — усмехнулся Цинь Цинчжо, переводя взгляд на Цзян Бэй. — Зови своего брата в машину.
Цзян Бэй проворно забралась внутрь и уставилась на Цзян Цзи через окно. Тот холодно смотрел на неё в ответ, и в его взгляде читалось ещё большее предупреждение. Спустя мгновение Цзян Бэй надула губы, с недовольным видом толкнула дверь и фыркнула:
— Не хочешь — как хочешь.
Цзян Цзи был непробиваем. У Цинь Цинчжо начала болеть голова:
— Хорошо. Тогда я просто отвезу вас домой. Садись в машину, Цзян Цзи. Уж от такой малости ты не откажешься, верно?
Увидев, что Цзян Бэй не двигается с места, Цзян Цзи наконец открыл дверь и сел в машину.
Автомобиль въехал в переулок Хунлу и остановился у входа в бар. Все трое вышли.
— Цзян Цзи, пусть твоя сестра поднимется наверх, — сказал Цинь Цинчжо. — Мне нужно с тобой поговорить.
Когда Цзян Бэй скрылась за дверью бара, Цинь Цинчжо, стоя на пороге, небрежно поинтересовался:
— Сколько лет твоей сестре?
— Восемь, — ответил Цзян Цзи.
— Характером похожа на тебя. Учится в начальной школе?
— Нет. — Цзян Цзи нахмурился. — Говори прямо, чего ты хочешь. Не нужно ходить вокруг да около.
— Хорошо, — кивнул Цинь Цинчжо. Прямолинейная манера речи парня ничем не отличалась от той, что была в прошлый раз при обсуждении гонорара с Чэнь Цзя. — Сколько ты должен?
— Не твоё дело.
— Как ты влез в долги?
Цзян Цзи промолчал. Цинь Цинчжо предположил, что ответ будет таким же.
— Тогда давай сменим тему на ту, что касается меня. Что ты собираешься делать с той фотографией?
— То в больницу свозил, то ужином накормить пытался, — Цзян Цзи усмехнулся, и в его голосе прозвучал сарказм. — Весь вечер разыгрывал доброту и наконец перешёл к главному.
— Разве ты не ждал, когда я об этом спрошу? — Цинь Цинчжо едва заметно вскинул бровь.
— Та фотография… — Цзян Цзи прислонился к стене бара и достал сигарету. Он зажал её в зубах, прикурил от зажигалки и, повернув голову, затянулся, вновь приняв свой обычный нахальный вид. — Цинь-лаоши, ты ведь не выполнил нашу договорённость.
— Мне кажется, мы ни о чём не договаривались, — сказал Цинь Цинчжо, стараясь подавить дискомфорт от табачного дыма. — Это было лишь твоё одностороннее требование. К тому же, хоть я и не выбрал тебя, ты всё равно прошёл дальше. Раз цель достигнута, то мой выбор уже не имеет значения, верно?
Цзян Цзи усмехнулся, выпустив облачко белого дыма.
— Или же на самом деле твоей целью было не пройти дальше, — многозначительно произнёс Цинь Цинчжо, — а нечто иное?
Цзян Цзи с живым интересом посмотрел на него:
— И что же?
— Цзян Цзи, давай без обиняков. Можешь прямо сказать, сколько ты должен. Честно говоря, час назад я не собирался платить за это ни копейки. Но сейчас… — Цинь Цинчжо на мгновение замолчал и вздохнул. — Назови свою цену. Если она не будет запредельной, я могу выкупить эту фотографию.
— И что изменилось? — Цзян Цзи выдохнул облако белого дыма и, слегка прищурившись, посмотрел на Цинь Цинчжо.
Сквозь дым Цинь Цинчжо не мог отчётливо разглядеть лицо Цзян Цзи, но ему показалось, что оно внезапно похолодело. Он стал похож на зверя, готового в любую секунду броситься в атаку, от него исходило безмолвное мощное ощущение угрозы. Странно, ведь этому парню всего девятнадцать, откуда это в нём?
Цинь Цинчжо не стал вдаваться в подробности. Щадя самолюбие Цзян Цзи, он не хотел говорить слишком прямо:
— Я не могу закрыть глаза на то, что сегодня произошло.
Цзян Цзи, всё это время стоявший у стены, долго смотрел на Цинь Цинчжо, а затем подался вперёд, сокращая дистанцию. Глядя ему прямо в глаза, он тихо повторил:
— Что изменилось? Ты же не собирался платить ни копейки. Почему передумал?
Цинь Цинчжо нахмурился. Тон Цзян Цзи был ему неприятен.
— Понял, что я ещё более жалкий, чем ты думал, и в тебе вдруг проснулось сострадание?
Дым, который выдыхал Цзян Цзи, окутал лицо Цинь Цинчжо. Тот нахмурился ещё сильнее. Помолчав несколько секунд, он поднял руку и вытащил дымящуюся сигарету из пальцев Цзян Цзи.
— Тебе никто не говорил, что такие дешёвые сигареты только гробят голос?
Насмешка в тёмных глазах Цзян Цзи стала ещё более явной. Цинь Цинчжо посмотрел на него:
— Цзян Цзи, тебе не нужно видеть во мне врага. У каждого в жизни бывают трудные моменты, не стыдно принимать помощь от других. Если ты действительно хочешь серьёзно заниматься пением, я могу помочь тебе, чтобы дать возможность петь на сцене безо всяких ограничений.
— Хватит. — Цзян Цзи выпрямился, прерывая его. — Избавь меня от своей благодати, она мне не нужна. Пение — всего лишь грёбаный способ заработать на жизнь. Кому охота — тот пусть и поёт.
Глядя на безразличное, даже презрительное выражение на лице Цзян Цзи, Цинь Цинчжо почувствовал, как внутри закипает неконтролируемый гнев. Он глубоко вздохнул:
— Цзян Цзи, если хочешь получить от меня деньги, возьми свои слова обратно.
— А если не возьму и откажусь от денег? — Цзян Цзи с презрением усмехнулся, глядя на разъярённого Цинь Цинчжо. — Кажется, беспокоиться здесь стоит тебе, а не мне. Думаешь, достаточно выложить жалкие гроши, которые для тебя ничего не значат, чтобы я, как уличный пёс, начал вилять хвостом и был тебе благодарным по гроб жизни?
Цинь Цинчжо не мог поверить, что его добрые намерения были попраны. Несдерживаемая ярость подступила к горлу, и его голос похолодел вместе с эмоциями:
— Что ж, прекрасно. Можешь поступить с этой фотографией так, как считаешь нужным — продать папарацци или опубликовать. Но, Цзян Цзи, я должен тебя предупредить: у этого будут последствия. Например, тебе придётся взять на себя куда больший долг. Или тебя будут преследовать многолетние судебные тяжбы, и у тебя просто не останется сил на что-то другое. Тогда уж и не заикайся о заработке на погашение долгов — вся твоя жизнь может оказаться разрушена из-за этого.
Цзян Цзи холодно усмехнулся:
— Это угроза?
— Это просто выбор, — ответил Цинь Цинчжо. — Ты можешь выбрать тот путь, который для тебя выгоднее.
— Путь, выгодный для меня, кажется, ещё выгоднее для тебя, не так ли? А того пути, что невыгоден мне, на самом деле ты боишься гораздо больше, чем я. — Цзян Цзи рассмеялся, на этот раз не холодно, а просто безразлично. — Цинь-лаоши, моя жизнь и так уже — полное дерьмо. Куда бы её ни тянуло, разница лишь между «дерьмом» и «полным дерьмом». А вот ваша с твоим… бойфрендом блистательная жизнь может быть разрушена из-за одного-единственного пятнышка. Так что хватит говорить со мной свысока, — произнёс Цзян Цзи ледяным тоном, глядя на Цинь Цинчжо. — Пока фотография у меня, все козыри в моих руках. Продавать её или нет, и что с ней делать — решаю я.
Сказав это, Цзян Цзи развернулся и пошёл.
— Ты сейчас слишком импульсивен, Цзян Цзи, — сказал ему вслед Цинь Цинчжо. — Лучше вернись и всё хорошенько обдумай.
Рука Цзян Цзи уже легла на ручку стеклянной двери. Он повернул голову, бросив на Цинь Цинчжо всё тот же насмешливый взгляд, а затем толкнул дверь и вошёл в бар.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13503/1199918
