Глава 12: Младший брат у плиты
Хотя фраза прозвучала совершенно обыденно, Цзи Цы все равно почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он вспомнил, как совсем недавно, перед тем как отнести старейшине жареную курицу, Цинь Цзюэ предостерегал его, советовал держаться от Цинъюй подальше. Тогда Цзи Цы не придал этому значения, не уловил скрытого смысла. Но теперь…
Встретившись с насмешливым, испытующим взглядом младшего брата, Цзи Цы почувствовал обреченность. «Ну вот и всё, пришёл мой конец», — мелькнуло в голове. Собрав волю в кулак, он подцепил палочками кусочек капусты и положил в чашу Цинь Цзюэ, выдавив из себя натянутую улыбку:
— …Раз уж я пообещал, нехорошо было бы нарушать слово.
Ясный взгляд юноши теперь блуждал, он явно избегал смотреть прямо. Вид у него был крайне виноватый. Цинь Цзюэ, сам не зная почему, нашел эту его растерянность забавной. Уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. Однако Цзи Цы эта улыбка показалась ледяной, зловещей. Нет, он не боялся Цинь Цзюэ, но чувство вины — неловкое, острое — буквально душило его.
Цзи Цы кашлянул пару раз и умолк, сосредоточившись на еде.
Легкий ветерок прошелестел во дворе. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву старого дерева, ложились на землю теплыми пятнами, наполняя утро особенным, уютным светом.
Взгляд Цинъюй поочередно задержался на каждом из них. Неизвестно, какие мысли пронеслись в его голове, но губы старейшины плотно сжались, а привычная мягкость и радушие исчезли без следа.
— Похоже, за это время Сяо Цзюэ и впрямь очень сблизился с юным другом Цзи, — произнес он тихо, но в голосе слышались новые, жесткие нотки.
Цинь Цзюэ бросил короткий взгляд на Цзи Цы, который все еще ковырялся в своей крохотной порции риса, словно пытался растянуть ее на вечность. Брови Цинь Цзюэ едва заметно сошлись на переносице. Он отвернулся и спокойно ответил старейшине:
— Мы со старшим братом словно жалеем, что не встретились раньше. — Он выдержал паузу, прежде чем продолжить ровным тоном: — Прежде старший брат всегда был поглощен делами, ему редко удавалось уделить время мне, младшему. Я даже думал, что он держит на меня обиду или недолюбливает. Теперь же вижу, насколько узко я мыслил.
На губах Цинь Цзюэ играла легкая, отстраненная улыбка. Он смотрел на Цинъюй открыто, без тени смущения.
Глаза старейшины потемнели, в них промелькнула тень. «Неужели этот Цзи Цы и вправду так хорош?» — с раздражением подумал он.
— Я слышал, недавно Хань Шэн приглашал тебя, Сяо Цзюэ, вместе изучить редкий манускрипт, но ты отказался? — спросил Цинъюй, пристально глядя на Цинь Цзюэ, стараясь не упустить ни малейшего изменения в выражении его лица.
Цинь Цзюэ оставался невозмутим.
— Последнее время я восстанавливаюсь после болезни, к тому же готовлюсь к экзаменам школы. Совсем нет времени.
— Вот как? — В голосе Цинъюй послышались нотки, которые могли бы выдать его волнение, если бы он не сдержался. — А до меня дошли слухи, что ты отказался потому, что должен был помогать юному другу Цзи с учебой?
Улыбка окончательно сползла с его губ. Взгляд стал холодным, требовательным — он явно намеревался добиться ответа, который его удовлетворит. Но Цинь Цзюэ, казалось, совершенно не замечал его состояния, словно не видел того безумия, что разгоралось в глубине глаз старейшины.
— Да, это действительно одна из причин, — просто подтвердил он.
Деревянные палочки в руке Цинъюй задрожали так сильно, что он едва их не выронил. Он глубоко вздохнул, собираясь что-то еще сказать:
— Сяо Цзюэ, я…
Но его прервал звонкий голос Цзи Цы:
— Ах, старейшина Цинъюй! Ваша чаша, кажется, опустела! Вам еще… э-э… риса? — Он запнулся на последнем слове, сделав его почти неразборчивым.
Цинъюй вспыхнул от гнева — его прервали! Он уже открыл рот, чтобы высказать свое недовольство, но тут вмешался Цинь Цзюэ. В его голосе прозвучали легкие укоризненные нотки, обращенные к Цзи Цы:
— Старший брат, что ты такое говоришь? «Вам еще риса?» Звучит как-то… неуважительно. Нехорошо так говорить.
Цинъюй замер.
Цзи Цы же, словно только что осознав свою оплошность, смущенно улыбнулся:
— И правда… Прошу прощения, старейшина Цинъюй. Я просто поторопился, вот и ляпнул не подумав. Не принимайте близко к сердцу, пожалуйста.
— … — Цинъюй молча опустил глаза. Кончики его пальцев все еще мелко дрожали. — Ничего страшного, — прошептал он наконец.
Впервые он по-настоящему внимательно посмотрел на Цзи Цы. Юноша был бледен, черты лица — утонченные, даже слегка женственные, но какая-то неуловимая острота во взгляде и вечная легкая усмешка на губах уравновешивали это впечатление. Красив. Несомненно красив — такой выделялся бы и в мире совершенствующихся, и среди обычных людей. Да, такая внешность легко могла очаровать, расположить к себе. Неудивительно, что их Сяо Цзюэ так быстро потерял голову, всего за несколько дней полностью отбросил свою обычную настороженность и так привязался.
Взгляд Цинъюй стал глубоким, тяжелым. Цзи Цы под этим взглядом почувствовал себя неуютно, словно раздетым. К счастью, старейшина смотрел недолго.
— Я и так уже злоупотребил вашим гостеприимством, оставшись на обед, — произнес он ровным тоном. — У меня еще есть неотложные дела. Позвольте откланяться.
С этими словами он поднялся и покинул маленький дворик.
Когда его спина окончательно скрылась из виду, Цзи Цы облегченно выдохнул.
— Ушёл, и слава богам, — пробормотал он себе под нос. — А то риса и так было мало, я почти ничего не съел.
Слух у совершенствующихся острее, чем у обычных людей. Каждое слово Цзи Цы донеслось до ушей Цинъюй, который как раз спускался по горной тропе. Мужчина на мгновение замер, затем его брови нахмурились еще сильнее, но он, не меняя бесстрастного выражения лица, продолжил свой путь.
Цинь Цзюэ слышал неосторожное замечание Цзи Цы, но ничего не сказал, лишь мысленно покачал головой его безрассудству. Впрочем, Цинъюй был мастером притворства. Его маска благородного и учтивого господина слетала крайне редко. Если подумать, то из всей четверки старейшин, пока его по-настоящему не разозлить, с Цинъюй было проще всего иметь дело.
Цинь Цзюэ опустил взгляд на Цзи Цы, который явно все еще был голоден, и молча поднялся и вышел из-за стола.
— Ты куда? — машинально спросил Цзи Цы, поднося ко рту палочку с кусочком мяса.
Ответа не последовало.
«Ну да, не в первый раз этот нелюдимый мальчишка меня игнорирует», — подумал Цзи Цы и не стал придавать этому значения, вернувшись к еде.
Но вскоре позади послышался плеск воды. Цзи Цы с любопытством обернулся.
И замер от удивления. Его младший брат, чьи руки привыкли держать лишь духовный меч, а не половник, стоял у бочки с водой и… промывал рис.
Цзи Цы показалось это невероятно диковинным.
— Младший братец, ты что это делаешь?
Цинь Цзюэ проигнорировал его. Промыв рис, он поставил котелок на очаг.
Цзи Цы не унимался, подошел ближе и повторил вопрос, сгорая от любопытства.
Цинь Цзюэ наконец удостоил его взглядом.
— Ты ведь не наелся? — спросил он.
Цзи Цы растерянно моргнул:
— А?
Голос Цинь Цзюэ стал холоднее, в нем прозвучали нотки неприкрытой иронии:
— Знал ведь, что риса мало, но все равно оставил его обедать. Сам съел жалкую горстку. Мне, может, следует похвалить тебя за почтение к старшим?
Цзи Цы, казалось, совершенно не уловил сарказма в его словах. Его глаза загорелись радостью.
— Так это ты… специально для меня готовишь? — спросил он с восторгом.
Цинь Цзюэ потерял дар речи.
— …
Он помолчал, а потом раздраженно бросил:
— Ты совсем дурак?
Неужели не понял такого явного намека?
Цзи Цы ничуть не обиделся. Он усмехнулся:
— Зачем же ты ругаешь своего старшего брата?
Цинь Цзюэ снова умолк.
— …
Разговаривать с ним явно больше не хотелось.
Видя, что младший брат временно погрузился в молчание, Цзи Цы пожал плечами и вернулся к каменному столу, чтобы доесть оставшиеся блюда.
Многие считали его добродушным, но это было не совсем так. Просто он относился ко всему проще, чем другие. Его прошлая жизнь была очень тяжелой: он один заботился и о себе, и о младшем брате, и о больных родителях. Если бы он не выработал в себе такой философский взгляд на вещи, то давно бы умер от тоски и отчаяния.
Если подумать, то и здесь, в этом мире, он, по сути, делает то же самое — заботится о младшем брате. В этом плане его жизнь не так уж сильно изменилась.
Цзи Цы погрузился в свои мысли, на его губах играла задумчивая улыбка, глаза смеялись. Он был настолько увлечен, что даже вздрогнул от неожиданности, когда Цинь Цзюэ поставил перед ним полную чашу дымящегося риса.
— Ешь быстрее, — в голосе Цинь Цзюэ слышалась легкая усталость, почти смирение. — Блюда уже остывают.
Цзи Цы очнулся от своих дум и принялся за еду. Ел он аккуратно, не раскрывая рта, тщательно пережевывая пищу. Длинные ресницы были опущены. Солнечный луч упал на его лицо, высветив тончайший, едва заметный персиковый пушок на щеках. Он походил на тех беззаботных, богатых юных господ из мира людей.
Цинь Цзюэ смотрел на него несколько мгновений, потом отвел взгляд. Вместо того чтобы идти тренироваться с мечом, он остался сидеть на каменной скамье рядом, молча протирая свой меч до зеркального блеска.
http://bllate.org/book/13496/1199166
Готово:
