Глава 4. В туалете
«Бентли» мягко затормозил у парадного входа Гранд-отеля «Лидун». Швейцары в ливреях распахнули двери, и семья Е, ведомая официантом, проследовала в забронированный зал.
Едва они переступили порог, как громовой голос, неожиданно бодрый для старика, заставил Минсюаня вздрогнуть:
— А ну-ка, покажите мне мою внучатую невестку!
Чжао Дунсюань, не теряя времени, подтолкнула растерянного пасынка в спину:
— Минсюань, скорее, поздоровайся с дедушкой Танем.
Зал был огромен — настоящий банкетный зал в китайском стиле, способный вместить сотню гостей. Во главе исполинского круглого стола восседал старик с благообразным лицом и хитрым прищуром. Он сиял, как начищенный медный таз.
— Зови меня просто дедушкой, как и Сыцзэ. Подойди-ка, дай на тебя поглядеть.
Он поманил Минсюаня к себе, цепко осмотрел с ног до головы и довольно крякнул:
— Какой красавец! И скромный, и милый. Сыцзэ крупно повезло, видно, в прошлой жизни он спас галактику, раз отхватил такое сокровище!
— Ох, старый господин, вы нам льстите! — тут же запела Чжао Дунсюань. — Это для нашего Минсюаня великая честь и счастье войти в семью Тань!
Старик добродушно рассмеялся, усаживая Минсюаня рядом с собой, но тут же нахмурился, оглядывая пустой стул по правую руку:
— Тц. А где виновник торжества? Опаздывает! Оставить жену одну в такой момент — это ни в какие ворота!
Семья Е заняла свои места.
— Президент Тань занятой человек, — елейно заметила Чжао Дунсюань. — Мы все понимаем. Кстати, мы ведь его еще ни разу не видели. Очень хочется познакомиться.
— Ай, да что там смотреть! — махнул рукой дед. — До меня в молодости ему как до луны пешком!
— Ну что вы! Будучи вашим внуком, президент Тань наверняка невероятно талантлив и красив.
Старик снова расхохотался, но вдруг замер, глядя на вход:
— О, а вот и они.
Юйфань вскинул голову, как гончая, почуявшая дичь. В дверях появился мужчина. Обычный. Совершенно заурядный, с лицом, которое забываешь через секунду после знакомства. Улыбка у него была мягкая, даже какая-то вялая.
Юйфань едва сдержал ликующий вопль. «И это — тот самый Тань Сыцзэ? Серьезно? Убожество». Он обменялся с матерью торжествующим взглядом. Мысль о том, что Минсюань вышел замуж за такого посредственного типа, грела душу лучше любого камина. Богатство богатством, а спать-то с этим лицом!
Минсюань тоже смотрел на вошедшего. Мужчина казался добрым и безобидным.
Но внутри все сжалось в тугой узел. Он никак не мог сопоставить этот мягкий образ с тем зверем, что вчера терзал его в темноте. Неужели это он?
— Минсюань, чего застыл как истукан? — шикнула Чжао Дунсюань, наслаждаясь моментом. — Иди встречай мужа, не позорь нас!
Минсюань очнулся, вскочил и на ватных ногах подошел к мужчине.
— Господин... — выдавил он.
Тот улыбнулся еще шире и вежливо кивнул:
— Здравствуйте, невестка.
Повисла звенящая тишина. Минсюань моргнул. «Невестка?»
В этот момент за спиной «обычного» мужчины раздался хор голосов официантов:
— Добро пожаловать, президент Тань!
Минсюань резко обернулся.
В зал вошел он.
Мужчине было около двадцати пяти. От него исходила такая волна холода и власти, что воздух в комнате, казалось, сгустился. Высокий, безупречно сложенный, с лицом, достойным обложки мирового глянца, и глазами — глубокими, опасными омутами.
У семьи Е отвисли челюсти.
Тань Сыцзэ обвел присутствующих ленивым взглядом хищника и остановился на Минсюане.
— Ждал меня?
Юйфань вскочил со стула, не в силах поверить своим глазам. Это ошибка. Этого не может быть.
Минсюань, распахнув глаза, смотрел на настоящего мужа. В голове было пусто.
— Господин...? — прошептал он.
— Угу, — отозвался Тань Сыцзэ. Его голос звучал низко, с металлическими нотками — тот самый голос, что вчера шептал приказы в темноте.
Он шагнул к Минсюаню, наклонился и едва слышно произнес:
— На этот раз не ошибся.
Минсюань открыл рот, закрыл, снова открыл. Слов не было.
Спасение пришло от деда.
— Какой умница наш Минсюань! — рассмеялся старик. — Видите? Даже старшего брата Сыцзэ встретил с почестями! Какое воспитание! Ладно, хватит церемоний, все свои. Минсюань, садись обратно ко мне.
Минсюань залился краской до корней волос. Ему хотелось провалиться сквозь землю, просочиться в ворс ковра, исчезнуть. Он молча вернулся на свое место.
Тань Сыцзэ сел рядом.
Минсюань окаменел. Воспоминания о вчерашней ночи вспыхнули в мозгу яркими, постыдными вспышками. Он снова почувствовал этот запах — сандал и холод, — который теперь окружал его со всех сторон. Тань Сыцзэ даже не касался его, но Минсюань чувствовал его присутствие каждой клеткой кожи.
Юйфань скрипел зубами так, что эмаль крошилась. Как?! Почему этот ублюдок такой красивый?!
Он яростно застрочил сообщение под столом:
«Мама! Какого черта?! Почему он Тань Сыцзэ?!»
«Почему он такой красавчик?! Его брат — обычный середнячок, а этот... Почему?!»
«Нечестно! Несправедливо! Почему Минсюаню достался такой мужик?! Он даже красивее брата Юй Сэня!»
Чжао Дунсюань бросила быстрый взгляд на сына и набрала ответ:
«Я же учила тебя: держи лицо. Смотри глубже.»
«Видишь? Они сидят рядом, но не общаются. Ноль эмоций. Я была права: Тань Сыцзэ плевать на него. Минсюань для него пустое место.»
Юйфань поднял глаза. И правда: Минсюань вежливо отвечал на вопросы деда, а Тань Сыцзэ ел с каменным лицом, игнорируя «супруга».
Камень свалился с души.
«Ты права, мам.»
«Красота и деньги ничего не значат, если тебя ни во что не ставят. Будет сидеть в золотой клетке и выть.»
«Именно. Успокойся. Минсюань никогда не будет жить лучше тебя.»
Минсюань, не подозревая о переписке, нервно пил воду. Стакан за стаканом. Присутствие Тань Сыцзэ давило, сушило горло.
Спустя час мочевой пузырь начал подавать сигналы бедствия. Терпеть стало невозможно.
Он встал, стараясь не смотреть в сторону мужа:
— Дедушка, прошу прощения... мне нужно в уборную.
— Конечно, дитя, иди, — кивнул старик.
VIP-зал представлял собой целый комплекс: столовая зона переходила в просторную гостиную с караоке, а уже оттуда вела дверь в туалет. Это обеспечивало приватность.
Минсюань добрался до раковины, сделал свои дела и долго умывал лицо холодной водой, пытаясь смыть жар и стыд.
Сзади послышались шаги. Мягкие, уверенные.
Минсюань вытер лицо, поднял голову и встретился в зеркале с темным, пронзительным взглядом.
— Ах! — он в панике развернулся.
Щелк.
Тань Сыцзэ закрыл дверь и повернул замок.
— Господин Тань... ах!
Мир перевернулся. Сильные руки подхватили его, как пушинку, и усадили на мраморную столешницу.
Тань Сыцзэ навис над ним, уперевшись руками по бокам, заперев его в ловушку между своим телом и зеркалом. Его глаза были темными, нечитаемыми.
— Обознался, значит?
Минсюань сглотнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Простите... я не нарочно...
— Это все потому, что вчера мы не включали свет?
— Угу... — пискнул Минсюань.
Тань Сыцзэ тихо рассмеялся. Звук был бархатным, но в нем слышался звон стали. Вчера они прятались в темноте, сегодня за ужином паренек упорно сверлил взглядом тарелку, избегая зрительного контакта.
И вот теперь, запертый в тесной ванной, он никуда не денется.
Тань Сыцзэ наконец позволил себе рассмотреть свою «добычу».
Кожа юноши была белой, словно первый снег, глаза туманились, как утренний сон, а черты лица казались выточенными искусным мастером из драгоценного нефрита. От него исходил едва уловимый аромат — смесь его собственного, юного запаха и... тяжелых нот сандала. Это был запах самого Тань Сыцзэ.
Вчерашняя ночь наложила на него печать. Этот мальчик был помечен. Присвоен.
Взгляд Тань Сыцзэ скользнул по нежным, персиковым щекам, по испуганно трепещущим ресницам, и горло сдавило спазмом желания.
— Свет горит. Теперь ты можешь познакомиться со мной по-настоящему.
Он подцепил пальцами подбородок Минсюаня и накрыл его губы своими.
В этом поцелуе не было нежности — только властность и наказание. Язык Тань Сыцзэ вторгся в рот юноши, исследуя, пробуя, подчиняя.
— М-м-м! — Минсюань протестующе замычал. Его ладони уперлись в твердую грудь мужчины, пальцы ног поджались от напряжения. — Г-господин... ммм... не надо...
Тань Сыцзэ умирал от жажды, и одного поцелуя было мало. Он прикусил нижнюю губу Минсюаня, одновременно скользнув рукой к поясу его брюк.
— Нет! — глаза Минсюаня расширились от ужаса. — Не здесь... не в туалете... Господин, пожалуйста...
— То есть, в другом месте можно?
— Н-нет...
— Тише, — Тань Сыцзэ прикусил мочку его уха, обдавая горячим дыханием. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?
С этими словами он опустился на колени.
Из горла Минсюаня вырвался задушенный всхлип. Глаза застилали слезы, мир сузился до ритмичных движений темной макушки где-то внизу.
Спустя вечность — или всего пятнадцать минут — Минсюань обмяк на мраморной столешнице, как тряпичная кукла. Остаточные разряды удовольствия все еще пробегали по телу, заставляя вздрагивать.
Он смотрел в потолок расфокусированным взглядом, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать.
Тань Сыцзэ поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. В его глазах плескалось сытое довольство хищника, только что закончившего трапезу.
— Твои губы говорят «нет», но тело... тело кричит совсем о другом. Ты получил удовольствие.
Минсюань был готов потерять сознание от страха и стыда. Там, за тонкой перегородкой, сидят дедушка Тань, Е Сянкай, Чжао Дунсюань... Они совсем рядом, а здесь... здесь происходит это.
Тань Сыцзэ легко подхватил его, возвращая брюки, спущенные до щиколоток, на место. Ноги юноши были длинными, прямыми и белыми, как молодые побеги лотоса. Даже пальцы ног розовели от смущения.
Тань Сыцзэ сглотнул, заставляя себя отвести взгляд. Не сейчас.
Вдруг в дверь постучали.
— Господин Тань? Минсюань? Вы там? — голос Юйфаня прозвучал как выстрел.
Минсюань дернулся, пытаясь спрыгнуть со столешницы, но Тань Сыцзэ удержал его, не давая сдвинуться с места.
— Господин, пустите... — зашептал Минсюань, паникуя. Он толкал мужчину в плечи, дрыгал ногами, но тот стоял скалой. Слезы отчаяния выступили на глазах.
Тань Сыцзэ уперся руками в край раковины по бокам от бедер юноши, блокируя любой путь к отступлению.
— Нет.
— Господин, м-м-м!..
Поцелуй снова заглушил его протесты.
За дверью Юйфань переминался с ноги на ногу. Прошло уже двадцать минут. Что они там делают?!
Наконец, замок щелкнул. Дверь медленно открылась, и вышел Тань Сыцзэ.
Он выглядел безупречно: холодный, отстраненный, костюм сидит идеально. Только губы казались чуть более яркими и влажными, чем обычно, но кто заметит такую мелочь?
— Господин Тань, — поздоровался Юйфань, облегченно выдыхая.
— Мгм, — бросил тот и прошел мимо, не удостоив его и взглядом.
Юйфань шмыгнул в туалет.
Минсюань стоял у раковины, бледный как полотно, и пытался привести себя в порядок.
Юйфань злорадно ухмыльнулся, скрестив руки на груди:
— Ну что, каково это — быть женой Тань Сыцзэ? Несладко, да?
Минсюань поднял на него непонимающий взгляд.
— Ты думал, тебе повезло? Что удача свалилась тебе на голову? — Юйфань расхохотался. — Мама не зря говорила: Тань Сыцзэ — монстр. Жестокий, беспощадный. Жизнь с ним — это ад.
Он шагнул ближе, наслаждаясь произведенным эффектом:
— Именно поэтому мы отдали тебя ему. Ты — просто жертвенный агнец. Понял теперь?
— Значит... это правда... — прошептал Минсюань. Его начало трясти.
Так вот почему. Они знали. Они специально бросили его в пасть зверю.
— Ха-ха-ха! — Юйфань заливался смехом. — Эх, Минсюань, мы с тобой из разных миров. Я — принц, которого все обожают. Я получаю все, что захочу, по щелчку пальцев.
Он начал загибать пальцы:
— Ты зубрил ночами, чтобы еле-еле поступить в университет А, а мне папа просто купил место. Ты будешь пахать всю жизнь за копейки, которые меньше моих карманных расходов за день.
— Моя жизнь — это сказка. Я выйду замуж по любви, буду счастлив. А ты... — лицо Юйфаня исказилось гримасой презрения. — Ты будешь игрушкой Тань Сыцзэ. Готовься к мучениям. И это — только начало!
Лицо Минсюаня побелело окончательно, сливаясь с цветом кафельной плитки.
Вчерашняя ночь... сегодняшняя сцена в туалете...
Неужели это действительно только начало?
http://bllate.org/book/13484/1197927
