В тот день меня за руку схватил Ким Шинджу и потащил в музыкальный класс. По какой-то причине он меня не ударил. Я помню, как уставился ему в лицо, не понимая, что он задумал.
Его дружки стояли на шухере снаружи, а сам Ким Шинджу, что было на него не похоже, пристально смотрел мне в глаза. Понимая, что слов он не услышит, я угрюмо выдерживал его взгляд.
— Если собираешься ударить — бей уже и закончим с этим.
Странный взгляд Ким Шинджу вызывал у меня тошноту, и я отвёл глаза. Тогда он начал настойчиво разглядывать мою шею вместо лица. Это было неприятно. Раздражало. Лучше бы он просто ударил. От его взгляда, скользящего по моему телу, словно он оценивает кусок мяса, меня выворачивало.
Я отступил, чтобы уйти от его омерзительного взгляда. Он прижал меня к стене, как будто загонял кролика в угол. Не успел я оглянуться, как спина упёрлась в холодную стену.
— Просто ударь.
— Куда ты смотришь? Смотри на меня.
Я упрямо избегал его взгляда. Никогда прежде я не отводил глаз, даже когда меня били, и потому мой опущенный взгляд, видимо, показался ему странным. Мой взгляд бродил по воздуху, избегая его. Над головой Ким Шинджу я видел глаза его дружков, наблюдающих за мной. Это было странно. Совсем не так, как обычно.
— Чёрт, Юн Сону. Куда ты смотришь?
Я не ответил. Как ни странно, я считал тех, кто смотрел на нас. Они явно специально держались на расстоянии. Почему? Обычно они уже бы били меня вместе с ним.
Я услышал чьи-то смешки. Они точно смеялись. Их глаза блестели, словно они с нетерпением чего-то ожидали. По моей спине пробежал холодок.
— Что… вы…
— Не смотри на них, смотри на меня.
— Если не собираешься бить, я ухожу.
Это было жалко — говорить, что уйду, если он не собирается меня бить, будто я сам стремился к побоям. Но это было неважно. Страх и тревога, которых я никогда раньше не чувствовал… Инстинктивно я дёрнулся вперёд. Но рука Ким Шинджу была быстрее. Он схватил меня за запястье, дёрнул назад и удержал за плечи. Потом сжал мой подбородок.
— Просто постой секунду спокойно.
— Отпусти.
Сила, с которой он вжался в мой застывший подбородок, была огромной. Его грубая рука поглаживала область рядом с моими губами. Ким Шинджу посмотрел с отвратительным выражением на моё испуганное лицо.
— Чёрт возьми. Просто ударь меня, как ты обычно делаешь.
Ким Шинджу продолжал тянуть меня к себе, а я пытался вырваться, при этом подбородок всё ещё был во власти его руки. Этот ублюдок, должно быть, сошёл с ума. Его лицо медленно приближалось к моему.
Фу!
И потом его губы коснулись моих.
Сначала я буквально застыл. Он, должно быть, принял это за молчаливое согласие, потому что его язык глубоко влез в мой рот. Только когда его мягкий язык коснулся моего, я понял, что происходит.
“Чёрт, что это за херня!”
— Фу, мм, ты, гребаный ублюд… отстань! Отпусти!
Я сразу протянул руку, чтобы вырваться. Моя рука схватила за волосы ублюдка, который был выше меня на голову. Только когда я крепко вцепился в его волосы и дернул, он отстранился.
— Чёрт, если не хочешь получить по морде, стой спокойно.
— Извращенец! Просто ударь меня! Ударь меня! Я же сказал — приму твой удар!
Ким Шинджу грубо потянул меня к себе. Я боролся, чтобы вырваться из его захвата, но не мог. Всё тело напряглось от ужаса. “Спокойно, спокойно”, — сколько бы я ни повторял это себе, успокоиться не получалось. Я метался в почти панике. И вот, к счастью, я своей ногой смог ударить его в голень.
— А-а!
Ким Шинджу схватился за ногу и рухнул. Это был мой шанс. Я должен был бежать. Но он был быстрее. Ким Шинджу тут же вскочил и с силой ударил меня об стену, когда я отвернулся. Я никак не мог его одолеть. Он схватил меня за плечи и прижал изо всей силы. Скоро моя спина снова упёрлась в холодную стену.
— Я же сказал — стой спокойно!
— Отпусти! Ты что, с ума сошёл?
Большая рука Ким Шинджу прикрыла мой кричащий рот. Я не мог дышать. Я чувствовал его жаркое дыхание на шее. Рука закрывала мне рот, а он прижался губами к моей шее и потерся об нее.
— Юн Сону… из-за тебя…
Мне хотелось разорвать его поганый рот на части. Если бы это было невозможно, я бы отрезал себе уши. Этот ублюдок обвинял меня, пока делал это со мной. Сумасшедший ублюдок. Тварь. Убью его.
Я почувствовал что-то твёрдое между своими дрожащими бёдрами. Ким Шинджу прижал свой набухший член к моему бедру. У меня перехватило дыхание. В голове зазвонили громкие тревожные колокола.
Ким Шинджу просунул руку под моё извивающееся тело. Его рука залезла под мою рубашку. По коже от его прикосновений поползли мурашки овращения. Казалось, из меня высасывали всю кровь. Отвратительно. Противно. Страшно. И прежде всего я был охвачен яростью.
В тот момент что-то внутри меня лопнуло. Это было похоже на бешеную ярость. Я выжал из себя все силы. Я ударил это ублюдка в живот, пока он терся своей нижней частью об меня.
— Ты, гребаный кусок дерьма!
Ким Шинджу схватился за живот и отшатнулся. Я хотел тут же размозжить ему голову. В тот момент я заметил горшок с засохшей орхидеей в углу подоконника. Не было времени ни на раздумья, ни на колебания. Я быстро схватил горшок и ударил им ему по голове.
— Эй! Ким Шинджу!
Дружки, стоявшие снаружи за дверью, ворвались в класс. Я, переполненный яростью, пинал ногами Ким Шинджу. Его подручные схватили меня. Когда я пришёл в себя, всё уже случилось. Ким Шинджу валялся у моих ног, истекая кровью.
Показания свидетелей совпали, Ким Шинджу отвезли в больницу, а у меня не было ни родителей, ни поддержки. Три элемента сложились идеально. Результат был очевиден. Жертва: Ким Шинджу. Преступник: я. Бах, бах, бах! В конце концов меня сразу исключили. Чувствую ли я себя обиженным? Конечно. Мне невероятно обидно.
Все знали, что я мешок для битья, что меня постоянно колотит Ким Шинджу. Я даже задрал рубашку и показал комитету по школьному насилию синяки, которые Ким Шинджу аккуратно оставил на моём животе. Но никто не поверил в мою невиновность.
Нет, онии не должны были в это верить. Ким Шинджу был отличником, который повышал престиж школы. И что важнее, у него были богатые родители. Позже я узнал, что мать Ким Шинджу — председатель родительского комитета. Я вел отчаянную борьбу и проиграл.
Поэтому решение о моем исключении приняли очень быстро. Я поднял шум, говорил, что буду жаловаться в управление образования, но сдался, когда классный руководитель объяснил, что управление обычно поддерживает решение школы — так принято. У меня не было ни родителей, ни ресурсов на долгую и тяжёлую борьбу. Моя борьба за невиновность закончилась так и не начавшись.
За день до перевода, когда я пришёл в класс, чтобы в последний раз собрать вещи, одноклассники смотрели на меня смущенными взглядами. Это было жалость? Вина? Или отвращение к тому, что меня заклеймили извращенцем? Я не знал.
Но одно я знал лучше всех. Эти ублюдки — все его сообщники, а я — единственный невиновный в этой школе.
Я оглядел класс, встретился глазами с каждым из них. Трусы. Эти ребята, которые через два года станут взрослыми, боятся хулигана вроде Ким Шинджу. Будущее Южной Кореи выглядит мрачным.
Никто из одноклассников не жаловался на ничем не спровоцированное насилие Ким Шинджу. Все затаили дыхание и отвернулись от несправедливости, радуясь, что целью были не они. Трусы. Идиоты.
Я отвёл взгляд и медленно собирал свои вещи. Открыл ящик парты и нашёл истрёпанные учебники и всякий хлам. Я собрался просто кинуть их в сумку, но меня охватило отвращение. С каменным лицом я взял один учебник и швырнул его в доску. Это был тот самый учебник, который Ким Шинджу залил молоком. В класс повисла тишина, слышался только глухой стук. Одноклассники молча наблюдали за моими действиями.
Я бросил в воздух все учебники, какие смог достать. Ни один не остался целым. Даже учителя проигнорировали мои испорченные учебники. Мой сосед по парте, с которым я делал групповые задания, даже те ребята, которых я когда-то считал довольно хорошими друзьями — все просто стояли и смотрели.
После того как я бросил все учебники в доску, я открыл шкафчик. Истрёпанная спортивная форма воняла прокисшим молоком. Я оставил её на парте на показ. Я не забывал презрительно взглянуть на форму, порванную и запачканную грязью бандой Ким Шинджу.
— Нет у вас чего сказать, увидев это? Я — преступник? Я домогался Ким Шинджу? Если в ваших головах есть хоть капля разума, вы бы поняли, насколько это смешно. Вы все — трусливые, идиотские куски дерьма.
— Прощайте, дебилы.
Я показал им средний палец, выходя из класса. Стиснув зубы, я окинул взглядом лицо каждого одноклассника. Кто-то сказал, что я сошёл с ума, но мне было плевать. Я с силой хлопнул дверью.
Брать из этой школы мне больше нечего. Немногочисленные друзья отвернулись от меня, школа меня не защитила. Учебники, спортивная форма, даже канцелярия — всё было испорчено давным-давно. Всё, что я получил от этой школы, выцвело и обесценилось. Я закинул пустой рюкзак на плечо и пошел прочь. На душе у меня было легко.
Да, по сравнению с тем, что происходило последние три месяца, это — ерунда. Время пройдёт, и пыль осядет на моей ярости. И этого достаточно. Я был невиновен и оставался единственным невиновным человеком в этой школе.
*** *** *** *** ***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13463/1197802
