Первой мыслью Сунь Цзинаня было то, что Тан Кай не сдерживал себя, когда занимался своими «делами». Те головорезы еще даже не вышли из тюрьмы, а Сунь Цзыянь уже был в больнице. Это было действительно слишком эффективно.
– Поздравляю, – сказал Сунь Цзинань – Кто это сделал? Я должен вручить ему медаль.
Сунь Цзыюань вздохнул и сказал:
– Цзинань, не веди себя как ребенок. Я ни в чем тебя не обвиняю, я просто хотел спросить.
– Ваша семья действительно слеплена из одного теста – ответил Сунь Цзинань – Как только что-то случается, вы все первым делом думаете обо мне. Так что же, ваша семья взяла меня в качестве козла отпущения?
– Я не это имел в виду – вздохнул Сунь Цзыюань – Травмы третьего брата очень серьезные. Он ничего не сказал, когда мы его спрашивали, и отказался сообщать об этом в полицию. Отец просит меня найти кого-нибудь для расследования. Вы двое так сильно поругались в прошлый раз. Брат боится... боится, что тебе будет неприятно это услышать?
– Да, ты прав, я не был счастлив – усмехнулся Сунь Цзинань – Но после того, как услышал эту хорошую новость, то стал намного счастливее.
Сунь Цзыюань не получил ни одного слова подтверждения своих догадок, но, глядя на отношение Сунь Цзинаня, казалось, что он действительно не имеет никакого отношения к этому вопросу. Он с сомнением спросил:
– Это действительно был не ты?
– Ты можешь проверить это сам. Даже если ты не веришь мне, не говори со мной, как с каким-то преступником – нетерпеливо сказал Сунь Цзинань – У меня даже нет времени обращать на него внимание. Даже если я его побью, разве он не заслуживает побоев? Директор Сунь, если у вас есть время, чтобы звонить мне, то вы должны использовать это время, чтобы сходить в полицейский участок и сделать запрос. Узнайте, не нанимал ли ваш драгоценный младший брат головорезов для причинения вреда другим. Не надо сразу бежать в больницу и думать, что с ним произошла ужасная ошибка.
– Что ты имеешь в виду? Ты говоришь, что он нанял людей...
Не успел Сунь Цзыюань закончить свои слова, как Сунь Цзинань бросил трубку. Он мог бы и сам очернить свою репутацию.
Его отношения с Сунь Цзыюанем были вполне нормальными, но в окружении семьи Сунь все относились друг к другу с опаской. Сунь Цзинаню, даже чтобы просто сообщить ему какую-то новость, приходилось говорить с сарказмом. Это было очень утомительно. К тому же характер Сунь Цзыюаня также был слишком мягким. Сунь Инь жестко удерживал его на месте, и было непонятно, сможет ли он когда-нибудь добиться успеха. Теперь, когда Сунь Цзинань решил отделиться от семьи Сунь, он еще больше не хотел заботиться о нем. В прошлом Сунь Цзинань всегда находился под прицелом и испил полную чашу страданий, теперь же пусть его сменит Сунь Цзыюань и несёт это тяжёлое бремя.
Приближалось Рождество. В супермаркете установили большую елку, и веселая, звенящая музыка играла на повторе. Взяв кое-какие продукты, Сунь Цзинань подошел к кассе. Случайно он увидел на полке рядом с кассой товары для секса. Он не знал, о чем подумал, но вдруг усмехнулся про себя и небрежно взял коробку презервативов и водорастворимую смазку, передав кассиру.
В тот вечер, когда Тан Кай вернулся домой с работы, ужин еще не был готов. Сунь Цзинань дал ему булочку с красными бобами в форме свиньи, чтобы набить желудок. На кухне в суете и хаосе он спросил:
– Ты нашел людей, чтобы побить Сунь Цзыяня вчера?
Тан Кай откусил половину свиной головы и ответил:
– Если быть точным, это было позавчера. Как ты узнал?
– Сунь Цзыюань позвонил мне и спросил, не я ли это сделал – ответил Сунь Цзинань – Я слышал, что Сунь Цзыянь был госпитализирован и не осмеливается звонить в полицию.
– «Удар Гуля» – это очень полезное приложение для заказов. Если ты считаешь, что оно хорошее, я поставлю хорошую оценку? – сказал Тан Кай – Я слышал, что пятизвездочный киллер может получить дополнительные пять процентов комиссионных.
Сунь Цзинань: «...»
– Хахахахаха, я не дразню тебя, это правда – Тан Кай съел булочку в форме свиньи и неопределенно сказал – Это небольшая группа, созданная моим знакомым. У них есть связи с персоналом «Deep Blue», и они попросили администратора помочь им вытащить Сунь Цзыяня. У меня есть фотография, хочешь посмотреть?
– Нет-нет-нет, не нужно – отказался Сунь Цзинань – При взгляде на его лицо у меня пропадает аппетит. Нам еще нужно поужинать.
Тан Кай помог ему донести блюдо до стола и небрежно произнёс:
– Будь уверен, я попросил людей сказать Сунь Цзыяню, что открытие двух бутылок вина – это цена человеческой жизни, чтобы напугать его. Поэтому, как видишь, он не решается вызвать полицию. Если полиция вытащит все ужасные вещи, которые он сделал, это станет большой проблемой.
Сунь Цзинань сразу все понял.
– А, понятно. Убить кого-то одолженным ножом.
– Я думаю... Старый Сунь и Сунь Цзыюань оба знают, что он сделал. Поэтому и спросили тебя напрямую – сказал Тан Кай – Не волнуйся, просто позволь им провести расследование. Они не смогут ничего найти.
Сунь Цзинань издал звук «гм» и протянул ему пару палочек для еды.
– Ешь.
– Подожди, у меня есть кое-что для тебя.
Он часто приносил Сунь Цзинаню всякие мелочи, случайные предметы, которые находил по дороге. Иногда это были жареные в сахаре каштаны из уличного ларька, иногда – маленькая уродливая кукла.
На этот раз Тан Кай достал из сумки абонемент в спортзал. Сунь Цзинань посмотрел на него, как на чудовище, ущипнул его и спросил:
– Что это за штука?
– Абонемент в спортзал, – сказал Тан Кай. – Для спортзала, в который мы ходили в прошлый раз. Владелец специально прислал мне две годовые карты с десятипроцентной скидкой. Он приглашает тебя приходить почаще.
– Почему?
– Видимо, с тех пор, как ты приходил в последний раз, количество клиентов значительно увеличилось.
– ... – Сердце Сунь Цзинань очень противилось этому, но нехорошо было говорить это вслух и отвергать добрые намерения Тан Кая.
Поэтому он закатил глаза и притворился, что не понимает.
– Что это значит? Владелец думает, что маленькие ученики приходят специально, чтобы увидеть меня?
Тан Кай праведно ответил:
– Чтобы увидеть нас двоих.
– О... – протянул Сунь Цзинань – Значит, мы можем ходить в спортзал только вместе? Если я когда-нибудь пойду один, надеюсь, кое-кто не будет плакать.
Сердце Тан Кая заколотилось в тревоге, но он твердо отрицал это.
– Нет!
– Нет, так нет – сказал с улыбкой Сунь Цзинань – Чего ты так нервничаешь?
Тан Кай отвернулся к окну.
Эта сцена казалась ему знакомой. С самого начала и до сих пор возвышенный образ Тан Кая рассыпался в прах, но дразнящая манера речи Сунь Цзинаня ничуть не изменилась.
Тем не менее, он должен был признать, что какой бы горшок ни был, Тан Кай действительно мог его съесть.
Сунь Цзинань скривил уголок рта, неторопливо ковыряясь в тарелке с супом. Чтобы скрыть покрасневшие кончики ушей, он выпил полмиски супа из побегов бамбука и креветочных фрикаделек.
Теперь, когда его ничто не останавливало, означало ли это, что он может углубиться в эти интимные отношения, чтобы лично создать себе маленькую семью, принадлежащую только ему?
День рождения Тан Кая пришелся на Рождество. Хотя это был еще рабочий день, Сунь Цзинань преспокойненько сидел дома. У него было достаточно времени, чтобы побаловать его.
Утро он начал с миски лапши долголетия [1]. После этого в полдень ему доставили любяще упакованное бэнто [2], а вечером, когда он вернулся с работы, его ждал ужин при свечах и розах. Тан Кай весь день был сыт и доволен тем, что Сунь Цзинань его кормил, поэтому у него было очень хорошее настроение.
Поэтому он с нетерпением ждал подарка на день рождения от Сунь Цзинаня. Утром, перед тем как отправиться на работу, он увидел в углу шкафа квадратную коробку. Упаковка была очень изысканной, Сунь Цзинань, видимо, приготовил ее заранее и ждал ужина, чтобы преподнести ему самый большой сюрприз.
По привычке он рассудительно решил, что, судя по стилю Сунь Цзинаня, это может быть дорогой бумажник, очки или часы... может быть, это ключи от машины?
Но Сунь Цзинань был очень спокоен. В девять часов вечера он, ничего не говоря, пошел в душ и приготовился ко сну. Тан Кай весь вечер был рассеянным. Он внимательно прислушивался к каждому движению в ванной, бессознательно копаясь в своем iPad. Впервые он почувствовал, каково это – быть плохим учеником, уставившимся в книгу. Ни одно слово не укладывалось в голове.
По какой-то причине Сунь Цзинань провел сегодня в душе очень много времени. После того, как он высушил волосы и вошел в спальню в халате, Тан Кай сразу же поднял на него чувствительный взгляд.
– Ты закончил мыться?
– Гм.
Сунь Цзинань открыл шкаф и нагнулся, чтобы достать долгожданную подарочную коробку Тан Кая. Он улыбнулся и протянул ее ему.
– Вот, твой подарок на день рождения.
Тан Кай был ошеломлен его выражением лица, он не мог понять, что оно означает.
Он отложил iPad и сел, скрестив ноги, как ребенок. Тан Кай открыл его в недоумении и посмотрел внутрь. Его взгляд сразу же уперся в два предмета внутри.
Новые нераспечатанные презервативы и лубрикант.
– Это...
Тан Кай был потрясен до головокружения и на короткое время потерял способность говорить. Он не осмеливался поверить в это и в то же время был вне себя от радости, превратившись в неисправный, повторяющийся автомат. Он уставился на Сунь Цзинаня и заикаясь спросил:
– Этот... этот продукт... ты имеешь в виду...
Сунь Цзинань оперся коленом на кровать, из-за чего ворот и полы халата распахнулись. Он склонился в доминирующей позе над Тан Каем и, подцепив пальцами его подбородок, дважды почесал его, словно гладил кошку. Сунь Цзинань произнёс томным, со смешинками, голосом:
– Это именно то, что ты думаешь.
Тан Кай обнял его за талию и прижал к себе. Он поднял голову и обменялся с ним сладким, мягким и долгим поцелуем.
– Это слишком неожиданно, мне кажется, что я сплю...
Тан Кай освободил и осторожно провел по чувствительной и нежной коже за ухом Сунь Цзинаня, а затем поиграл с мягкой мочкой уха. В его глазах появился намек на улыбку, наполненную горящим огнём.
– Сначала мы должны договориться, что раз уж ты сделал мне этот подарок, то не можешь забрать его обратно.
– Что за чушь ты несешь!
От поддразниваний Тан Кая уши Сунь Цзинаня горели. Он наклонил голову и, поцеловав его в уголок глаза, с достоинством и мягкостью в голосе произнёс:
– Все, что я дам тебе, будет твоим.
Тан Кай был глубоко тронут, и его сердце наполнилось нежностью. Как только он собрался поцеловать его, он услышал, как Сунь Цзинань добавил:
– Кроме того, ты не можешь оставаться девственницей в тридцать лет. Это слишком жалко.
Тан Кай: «...»
Возмущенный девственник перевернулся и вдавил Сунь Цзинаня в одеяло. В наказание он укусил его за губу и, сжав руками его талию, низким голосом произнес:
– Ты говоришь так, будто ты уже не девственник, а?
Сунь Цзинань лежал на спине, чувствуя щекотку от его прикосновений, и смеялся, пока все его тело не выгнулось.
– Хватит болтать, поторопись, а то после полуночи ты действительно превратишься в старого девственника...
Яркий свет спальни ослепил его глаза. Он поднял ногу и пнул Тан Кая по икре.
– Выключи свет.
Тан Кай поднял подарочную коробку и бросил ее. Она с грохотом ударилась о выключатель на стене.
Один выключатель отключился, а другой включился.
Спальня погрузилась во тьму. Лишь тусклый лунный свет через стеклянное окно отражался от двух фигур, переплетенных на кровати.
Тан Кай давно уже вышел из того возраста, когда с нетерпением ждал подарка на день рождения, но этот день стал особенным в его жизни. Полночи он наслаждался свои подарком, не в силах выпустить из рук, и только ближе к рассвету он с неохотой заснул, сжимая свой «подарок» в обьятиях.
Это была длинная зимняя ночь, но она дала ему почувствовать вкус короткой весенней ночи.
В семь часов утра Сунь Цзинань с трудом открыл глаза. С двумя темными кругами под глазами он попытался сесть. Когда он пошевелился, его суставы хрустнули, как будто его били всю ночь, а часть тела ниже пояса не слушалась его. Его ноги все еще сводило судорогой. На другой стороне половины кровати было холодно. Тан Кай должен был уже уйти на работу.
Во рту у Сунь Цзинаня пересохло. Он безрезультатно искал повсюду чашку воды и в душе молча осуждал Тан Кая за такое безжалостное поведение. Он поднял свое разваливающееся на части тело с кровати и собирался встать.
В это время дверь спальни толкнули снаружи. Тан Кай быстро подошел, держа в одной руке чашку с водой, а другой рукой он закинул его ноги на кровать.
– Ты лежи, золотко.
Сунь Цзинань потянулся за водой. Тан Кай полуобнял его, ожидая, пока он допьет воду. Затем он прижал руку ко лбу и проверил температуру.
– У тебя небольшая лихорадка, не вставай сегодня с постели.
– Разве? – Сунь Цзинань сам этого не чувствовал и не воспринимал это слишком серьезно.
– Сегодня завтрака не будет, тебе придется пойти в столовую университета.
– Я взял выходной. Сегодня я не пойду в университет.
Тан Кай попросил его лечь ровно и перевернуться. Он засунул руки под одеяло и медленно потер спину, тепло спрашивая:
– Где неудобно? Что ты хочешь поесть? Я закажу доставку.
После этого события нежность была так же важна, как и прелюдия. Сунь Цзинань лежал на бедре Тан Кая, и его ноющие мышцы спины постепенно расслаблялись под его теплыми ладонями. Он хмыкнул, сонно закрыв глаза.
– Как хочешь.
– Хорошо.
Тан Кай был полон нежности и чувствовал, что весь мир принадлежит ему. В этот момент он был готов даже достать звезды, чтобы сварить для него суп. Он мягко сказал:
– Если ты хочешь спать, то спи дальше. Я позову тебя, когда принесут еду.
Сунь Цзинань перевернулся и зевнул.
– Ты не хочешь поспать со мной?
– Я сейчас приду.
Первое, что увидел Тан Кай, были красные пятна по всей груди. Он тут же раскаялся, отведя взгляд, и виновато прикрыл его одеялом, когда вдруг услышал, как Сунь Цзинань, закрывший глаза, что-то пробормотал себе под нос.
Он наклонился и спросил:
– Эн? Что ты сказал?
Сунь Цзинань заставил себя открыть сонные глаза и прошептал ему на ухо:
– Я сказал, что твое поведение прошлой ночью было довольно хорошим. Сегодня ты можешь быть менее послушным.
Примечания:
1. В Китае есть традиция, которая очень популярна на севере и юге страны, виновник торжества в свой день рождения лакомится Лапшой Долголетия. Её готовят ко дню рождения именинника в качестве пожелания «долгой жизни», но также ее можно увидеть в меню таких значимых праздничных дней, как Новый год или свадебное торжество. Это очень длинная-предлинная лапша, которая может достигать полтора метра.
Согласно распространенному суеверию, ее лучше не рвать и не резать, во всяком случае не в тарелке, иначе можно укоротить себе жизнь.
2. Бэнтó – японский термин для однопорционной упакованной еды. Традиционно бэнто включает в себя рис, рыбу или мясо и один или несколько видов нарезанных сырых или маринованных овощей в одной коробке с крышкой.
http://bllate.org/book/13462/1197796
