Опустив брови, Ли Юань сел рядом с Седьмой Тенью, слушая, как во дворе медленно течет ручей, как птицы возвращаются вечером в свои гнезда, как время от времени доносится стрекот сверчков.
В этом саду изначально жили только Четвёртая Тень и Пятая Тень, Седьмая Тень поселился позже. Хотя в доме было не так много вещей, но, тем не менее, все они стояли очень ровно и аккуратно, и внутри было тщательно прибрано.
Ли Юань, положив руку на голову Седьмой Тени, придвинулся ближе и, окинув взглядом комнату, погладил его по волосам.
Сжавшееся под ватным одеялом тело юноши чуть шевельнулось. Только что он спокойно и крепко спал, но в один миг проснулся. Его тонкие длинные ресницы затрепетали и медленно приподнялись. Седьмая Тень потер глаза и внезапно обнаружил, что держит в своих руках изящную белую руку.
Он внезапно проснулся, в растерянности поднял голову и посмотрел на Ли Юаня. Его разум опустел, и он долгое время абсолютно неподвижно смотрел на Ли Юаня, а после панически выкрикнул:
— Ваше Высочество?
Ли Юань приподнял уголки рта:
— Ты проснулся?
Седьмая Тень оцепенел. От внезапного осознания, что ему это не снится, он даже упал, а после перекатился и встал на колени у ног Ли Юаня. Юноша трепетал всем телом, на висках у него выступил холодный пот. С дрожью в голосе он вымолвил:
— Подчинённый... Подчиненный... Проявил неуважение... Не поприветствовал, самовольно прикоснулся...
Юноша говорил бессвязно и так сильно паниковал, что трясся всем телом. Ли Юань даже увидел, как холодный пот стек по его шее к воротнику.
Панический страх, испытываемый Седьмой Тенью по отношению к нему, поразил Ли Юаня, и он невольно задумался, а не был ли он действительно слишком суров?
— Подойди, — обратился к нему Ли Юань, протянув руку. — Подойди и послушай меня.
Седьмая Тень едва ли не ползком приблизился к нему, опустил голову и встал у его ног, всеми силами демонстрируя повиновение и беспрерывно повторяя:
— Подчинённый заслуживает смерти...
Ли Юань наклонился и прикрыл ему рот. Прижав голову юноши к своему колену и вынуждая его успокоиться, он непрестанно поглаживал его по волосам и спине.
— Успокойся.
Напряженное тело Седьмой Тени постепенно расслабилось и прислонилось к колену Ли Юаня, но его опущенные ресницы по-прежнему подрагивали.
Седьмая Тень по-настоящему очень сильно испугался. Он рисковал жизнью, только чтобы оказаться подле Его Высочества наследного принца. Юноша перенес слишком много страданий и не хотел из-за своей крайней неосторожности быть отверженным Его Высочеством. Он не хотел покидать его.
Ранее командир говорил, что если он не будет подчиняться правилам, то его отправят обратно во Дворец Теней. Седьмая Тень всегда строго следовал наставлениям и никогда не нарушал правила, желая просто иметь возможность во время каждого своего дежурства незаметно наблюдать за Его Высочеством.
Ли Юань разжал руку, и Седьмая Тень, всё ещё тяжело дыша, бессильно опустил голову.
Голос Седьмой Тени вновь стал низким, с легкой хрипотцой. Взгляд его был потерянным, когда он тихо вымолвил:
— Подчинённый вел себя неподобающе и просит Его Высочество о наказании.
Ли Юань наклонился, уперевшись руками в колена, и спросил его:
— Чего ты боишься?
Седьмая Тень промолчал.
Ли Юань сказал:
— Наставления Теневых стражей гласят: Не обманывай господина.
Седьмая Тень, прикусив губу, честно ответил:
— Боюсь, что Его Высочество впредь не позволит подчинённому защищать его.
На мгновение Седьмая Тень, не удержавшись, хотел сказать Его Высочеству наследному принцу, что в ту ночь в мангровом лесу именно он спас его. Хотел попросить Его Высочество поверить, что он действительно не причинит вреда ему и княжескому дворцу.
Но все же юноша сдержался. Он боялся, что если расскажет, то после этого его ещё больше будут подозревать в скрытых намерениях.
Ли Юань молчал, ожидая, когда этот младший Теневой страж сам признается, по какой причине неожиданно появился в ту ночь в мангровом лесу. Он не знал, почему Седьмая Тень упрямился и, как назло, хранил молчание.
Чем дольше юноша молчал, тем сильнее Ли Юань ощущал, что он что-то скрывал. Неважно, умышленно Седьмая Тень умалчивал или в самом деле у него были веские причины, Ли Юань крайне не одобрял, когда люди скрывали от него что-то.
Строку «Не обманывай господина» Его Высочество наследный принц лично добавил в наставления Теневых стражей.
Ли Юань ждал очень долго, однако Седьмая Тень всё также тихо стоял на коленях у его ног, не вымолвив ни единого слова.
Принц просто смотрел на него сверху вниз. Выражение лица Седьмой Тени было холодным, но взгляд напуганным, в нем не было ни капли расслабленности. Ли Юань внезапно схватил Седьмую Тень за волосы, притянул его к себе, заставив его поднять лицо, и спросил:
— Седьмая Тень, не ты ли недавно так радостно улыбался? Почему только со мной ты так упрям? Почему бы тебе не улыбнуться и мне тоже?!
Седьмая Тень, растерявшись, недоуменно смотрел на Ли Юаня.
Ли Юань разочаровано оттолкнул его и, взмахнув рукавом, ушёл.
Стоя на коленях на том же месте, Седьмая Тень смотрел вслед удаляющемуся Его Высочеству наследному принцу. Пряди его длинных волос слегка развевались на ветру. Юноша видел во взгляде Его Высочества разочарование и одиночество. В тот момент Седьмой Тени показалось, что он видит, как Его Высочество наследный принц один сидит на высокой до небес платформе и вздыхает от одиночества и тоски.
Покинув сад, Ли Юань ещё раз оправил одежду и пошёл дальше. Сбоку к нему подбежала запыхавшаяся молодая служанка Лю Юй.
— Ваше Высочество, где Вы были так долго?
На лице Ли Юаня появилась усталая улыбка:
— Просто прогуливался по дворцу.
Лю Юй сказала:
— Князь уже завтра утром отправляется на утес Цинлун. Не пойдете ли Вы справиться о его здоровье?
Ли Юань задумчиво ответил:
— Сейчас пойду.
Почтенный князь любил тишину, и так как ему всё равно нужно было заботиться о своем здоровье, он жил один в просторном боковом зале дворца, окружённом снаружи ярко-зелëным тонким бамбуком, где время от времени играли и щебетали птицы.
Ли Юань вошёл в бамбуковый зал Мин[1]. Опираясь на трость из персикового дерева, почтенный князь как раз дразнил попугая. Его волосы и борода были седыми, однако глаза его по-прежнему сохраняли ясность.
[1] 茗 (míng) Мин «чай/чайный куст».
— Отец? — Ли Юань подошёл к почтенному князю, чтобы поддержать его. — Выглядите намного лучше, даже можете встать с постели, чтобы подразнить птицу.
Почтенный князь гневно[2] произнес:
[2] 吹胡子 (chuī húzi) чуй хуцзы «раздувать усы» — обр. «гневаться; пылать злобой».
— Ты, мальчишка, здорово разозлил меня! Провоцировать кого-то нехорошо. Не трогай горное поселение Кунцюэ, иначе, в конце концов, ты действительно наделаешь хлопот этому князю!
Ли Юань рассмеялся.
— Ребенок[3] осознал свою ошибку, такого больше не повторится. У меня не было выхода, горное поселение Кунцюэ слишком сильно притесняет других людей и похищает невест! Они похитили младшую названную сестру вашего ребенка! Как я мог стерпеть это?
[3] 孩儿 (hái’ér) хай’эр «я; этот ребенок/дитя» — термин, используемый детьми для обращения к своим родителям или младшим поколениям к старшим.
— Не подражай побратимству людей из Цзянху, ты наследник княжеского рода и должен вести себя соответственно статусу, тебе ли этого не знать? — почтенный князь строго, но любяще поучал его. — Ты хочешь защищать свою названную младшую сестру, но лучше бы подумал о собственном браке. Принцесса[4] Бася[5] невинна и жизнерадостна, да еще и подходит тебе по возрасту. Почему бы тебе не проводить с ней немного больше времени...
[4] 公主 (gōngzhǔ) гунчжу «дочь императора, княжна, принцесса, дочь владетельной особы».
[5] 霸下 (bàxià) Бася «каменная черепаха (основание стелы)» — относится к исполинской черепахе Биси, одного из «Девяти сыновей дракона». В древних китайских традициях черепаха часто являлась символом баснословного долголетия; её форма связывалась со строением мироздания, а приписываемая черепахам близость к божественному обусловила их использование для гадания. Она создает впечатление огромной мощи и, поэтому ее каменное изваяние обычно располагают в основании или у подножия стелы.
Ли Юань наклонил голову и потер лицо.
— Я же говорил, отец. Вы ведь мой отец, а не Бася? К тому же люди смотрят на меня с пренебрежением. Бася сказала, что хочет выйти замуж только за такого же отважного мужчину, как генерал Чу Вэй[6]. Она также сказала, что если однажды увидит меня ещё раз, то сразу побьёт. Как я могу позволить себе обидеть еë, я даже уклониться не успеваю?
[6] 楚威 (chǔ wēi) Чу Вэй: Чу — «прутняк китайский; палка (розга) для наказания»; Вэй — «престиж, величие, могущество», а также «угрожать, устрашать; строгий, грозный».
— Я действительно не хочу идти на поле битвы, где летают руки и ноги, поэтому скажу заранее: если Вы вручите мне Ваш военный знак для управления трёхсоттысячным войском Сяолан, то я его тут же сломаю. Лучше возьмите несколько приемных сыновей.
— Хмм, — почтенный князь вздохнул и снова спросил своего негодного сына: — Как твои занятия?
— Вам незачем беспокоиться о занятиях вашего ребенка. Все очень хорошо. — Ли Юань помог князю выйти во двор, чтобы он полюбовался зелёным бамбуком и поднял настроение.
— Завтра этот князь покинет дворец, чтобы поправить здоровье, но твой запрет на выход еще не снят. Не выходи и не создавай проблемы. Если снова наделаешь неприятностей, то не вини потом этого князя за то, что отравит тебя на курган мечей изучать даосские учения в течение трёх месяцев.
Ли Юань испугался и переменился в лице[7] при одном упоминании о кургане мечей. Он неоднократно обещал:
[7] 脸都绿了 (liǎn dōu lǜ le) лянь доу люй лэ «лицо позеленело» — обр. «измениться в лице (от переживаемых эмоций); позеленеть (посереть) лицом от гнева/злости/стыда/испуга».
— Не нужно, я не уйду. Не беспокойтесь, я, несомненно, буду послушным, как котёнок.
Только тогда сердце почтенного князя успокоилось, и он неторопливо спросил:
— Как тебе Седьмая Тень? Он показался этому князю слишком молодым, поэтому я боялся, что он не сможет выполнять свою работу хорошо.
— Он очень хорош, — стоило Ли Юаню заговорить о Седьмой Тени, как уголки его рта дернулись, и он опустил глаза. — Ох, это дитя боится меня. Однако больше никто в этом доме не боится меня.
— Хм, конечно, Четвертая Тень не боится меня. Каждый день он ведет себя грубо со мной, словно я задолжал ему жалованье.
Почтенный князь сжал руку Ли Юаня и тихо вздохнул:
— Фэйлуань ушла слишком рано, ты всё ещё обижаешься.
Ли Юань покачал головой:
— Как я могу. Хорошо заботьтесь о своем здоровье, и тогда ребёнок будет благодарен небесам[8].
[8] 谢天谢地 (xiè tiān xiè dì) се тянь се ди «благодарить небо, благодарить землю» — данная фраза часто используется для выражения благодарности или радости.
Государыня Ци Нань Фэйлуань скончалась от болезни много лет назад, но всякий раз, когда почтенный князь видел, как Ли Юань один бежит к Храму Предков[9] и в оцепенении стоит на коленях перед табличкой с именем[10] своей матушки, то в сердце у него поднималось сожаление, и он чувствовал вину перед сыном, а потому баловал его еще больше. И даже если Ли Юань действительно очень любил устраивать беспорядки, любящее сердце князя не позволяло сурово наказать его.
[9] 祠堂 (cítáng) цытан «Храм Предков» — это место, где родственники погибшего поклонялись ему и приносили дары/жертвы.
[10] 灵位 (língwèi) линвэй «место души» или «табличка с именем умершего». Табличка представляла собой дощечку до 30 см в длину и до 10 см в ширину, которая имела внутреннее углубление, в котором делалась подробная запись о покойном, а с внешней стороны золотом на красном фоне записывались посмертное имя покойного (после смерти покойному присваивалось посмертное имя, первоначальное имя (имя при жизни), даты рождения и смерти и место погребения.
С кем ещё, кроме холодной таблички с именем в Храме Предков Ли Юань мог поговорить о своих обидах?
За углом, в тени деревянной двери бамбукового зала Мин, молча прислушиваясь, стоял Седьмая Тень. Увидев, что Его Высочество наследный принц, поддерживая под руку почтенного князя, медленно направился в эту сторону, он тут же отступил.
Когда Ли Юань неторопливо вышел из бамбукового зала Мин, небо уже полностью потемнело. Лю Юй, освещая дорогу Его Высочества фонарем, спросила:
— Ваше Высочество, Вы собираетесь вернуться в кабинет?
Ли Юань взял из ее рук фонарь:
— Я пойду в Храм Предков. Ты можешь идти.
— Ваше Высочество... — Лю Юй обеспокоенно произнесла: — Уже слишком поздно, слуга пойдет с Вами на случай, если Вы столкнетесь...
— Иди, — улыбнулся Ли Юань, — Возвращайся.
Оказавшись в безвыходном положении, Лю Юй ничего не оставалось, кроме как послушаться и пойти обратно. К счастью, в княжеском дворце повсюду стояли Теневые стражи, пристально следящие за всем. Пока Его Высочество не покинет дворец, он будет в полной безопасности.
Ли Юань в одиночестве отправился к Храму Предков.
Храм Предков был ярко освещен пламенем свечей. Тысяча негасимых фонарей окружали табличку государыни Ци. Ли Юань опустился на колени на молитвенный коврик, посмотрел на табличку с именем матушки и тихо заговорил сам с собой.
— Матушка, здоровье отца уже намного лучше.
— Мне придётся отказаться от брака с принцессой Бася. Я ей не нравлюсь, и она мне тоже не нравится. Если мы заключим брак принудительно, то точно не сможем прожить вместе счастливую жизнь.
— Матушка, если я не оставлю наследника княжескому дворцу, Вы и мой царственный отец сильно огорчитесь, верно?
Пламя свечи всколыхнулось, будто отвечая ему.
— Хорошо, я не буду упоминать о браке, не сердитесь, — Ли Юань потер лицо и несколько потеряно произнес: — Скажите, есть ли в этом мире, помимо Вас и моего царственного отца, человек, способный искренне принять меня?.. Нет, я не прошу, чтобы он относился с искренностью ко мне, даже если он просто скажет одно доброе слово, мне будет достаточно.
— Да, — очень мягко ответил ему низкий приятный голос.
Ли Юань обернулся. У входа в Храма Предков стоял Седьмая Тень с фонарем. Мерцающий свет огня отражался на его холодном и простодушном лице, мягком и спокойном.
Седьмая Тень держал в руках завёрнутые в листья лотоса маньтоу[11] с бататом. От аккуратных, искусно приготовленных поваром булочек всё ещё исходил пар.
[11] 馒头 (mántou) маньтоу — это приготовленная на пару пресная булочка чаще всего без начинки, но бывает и с начинкой. Готовится она из пшеничной муки, дрожжей и воды. По размеру и текстуре маньтоу варьируются от крошечных, очень мягких булочек, подаваемых в дорогих ресторанах, до крупных (более 15 сантиметров), плотных и твёрдых хлебобулочных изделий, служащих пищей рабочему или крестьянину. Поскольку чистая белая пшеничная мука, подвергшаяся более интенсивной очистке, когда-то была значительно дороже, чем мука с примесями, маньтоу из белой муки считались дорогим продуктом в доиндустриальном Китае.
Он неловко и нервно произнёс:
— Ваше Высочество, ночной перекус... Хотите?
Легкий ветерок колыхал передние пряди волос Седьмой Тени, а в паре светлых глаз отражался свет огня.
Ли Юань повернулся обратно к табличке с именем матушки и, поклонившись, сказал:
— Матушка, ребёнок придет снова повидаться с Вами, — сказав это, он, испытывая некую радость, вышел из Храма Предков.
Седьмая Тень послушно стоял, не делая ни шагу в Храм Предков, ожидая, когда выйдет Его Высочество.
Выйдя, Ли Юань стремительно потянул Седьмую Тень за собой. Они дошли до прозрачного пруда, над которым, собравшись вместе, кружили светлячки. Принц потянул юношу к мосту, чтобы сесть.
Сначала Седьмая Тень не осмеливался садиться, да и не должен был, но, не имея другого выхода, так как Его Высочество тянул его, ему оставалось лишь подчиниться и сесть рядом.
Юноша, словно преподнося жертву, почтительно протянул обеими руками Ли Юаню обычные маньтоу с бататом, завернутые в листья лотоса, осторожно оторвал от каждой небольшой кусочек и сам съел. Он поднял ресницы, посмотрев на Ли Юаня, и сказал:
— Ваше Высочество, не отравлено.
Над прозрачным прудом летали светлячки, и в глазах Седьмой Тени, казалось, отражалось целое звездное небо.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ И ИЛЛЮСТРАЦИИ:
[5] 霸下 (bàxià) Бася «каменная черепаха (основание стелы)»:
[9] Более подробно о Храме Предков можно почитать здесь: https://tl.rulate.ru/users/345042/blog/1184
祠堂 (cítáng) цытан «Храм Предков»:
[10] Китайцы верили в то, что душа человека после его смерти разделалась на три части: первая оставалась в могиле, вторая вселялась в поминальную табличку, а третья часть души переселялась в загробный мир. Право хранить табличку имел только глава семьи. Она переходила по наследству по прямой линии к старшему в роду. Остальные родственники были обязаны приходить в дом хранителя таблички, если хотели участвовать в жертвоприношении предкам. В китайской семье отводили для этой цели иногда специальные помещения или даже строили Храм Предков, где устанавливали на алтарях таблички, перед которыми совершались жертвоприношения.
灵位 (língwèi) линвэй «место души» или «табличка с именем умершего»:
[11] Буквально 馒头 маньтоу означает «голова варвара». Получила она такое название из одной из китайских легенд. В легенде говорится, что во времена Троецарствия китайский полководец Чжугэ Лян, возглавляя армию царства Шу, в походе на южные земли разбил армию повстанцев и пленил предводителя. Однако когда он возвращался с похода, то разыгрался шторм из-за чего его армия не могла пересечь реку. Тогда плененный вождь местных племен Мэн Хо сказал Ляну, что в древности стихию усмиряли, принеся в жертву 49 воинов, бросая отрубленные головы в реку. Не желая убивать своих солдат, Чжугэ Лян приказал забить скот, сделать из их мяса фарш и начинить им сделанные из теста хлеба размером с голову человека, а после бросить в воду. Река усмирилась, и войско смогло перебраться через реку.
馒头 (mántou) маньтоу:
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13456/1269969
