### Глава 11. Свадебный пир в доме Чэнь
Хотя семья Чэнь и не устраивала пышных торжеств, Чэнь Гуанцзун был их единственным сыном, и мать не хотела слишком его обижать.
Поэтому без фейерверков, барабанов и гонгов не обошлось.
Когда Линь Цисуй и Се Чанси подошли к дверям дома, дождь чудесным образом прекратился.
Странные гости, которых они видели с другой стороны улицы, уже зашли во двор, так что они двое оказались последними.
У ворот стоял деревянный стол, за которым сидел старик в костюме, расшитом благоприятными узорами «цзисян жуюй», и с очками на переносице, записывая подарки.
Юноша подошёл и протянул ему приглашение, полученное от невесты.
Старик взял его, поднёс к самым линзам, долго разглядывал, а затем махнул рукой, приглашая их войти.
Только они переступили порог, как из двора разъярённо выбежала мать Чэня.
На ней был новенький синий наряд в белый цветочек, волосы аккуратно уложены и украшены серебряной шпилькой, а лицо густо напудрено.
Правда, пудры было слишком много, отчего кожа казалась мертвенно-бледной, а на щеках горели два неестественно алых пятна, делая её похожей на бумажное ритуальное изделие.
— Стоять!
Мать Чэня преградила им путь и, ткнув пальцем в Линь Цисуя, закричала:
— Ты же из той бумажной лавки напротив!
— У нас в доме праздник, что ты здесь делаешь? Какая же это неудача!
— А ещё на днях притворялся даосом и пытался нас обмануть, я с вами ещё не рассчиталась!
Она ругалась последними словами и, видя, что гости не уходят, схватила метлу и замахнулась на них.
— Убирайтесь! Прочь! Не мешайте нам заниматься делом!
— Тётушка Чэнь, — громко позвал юноша, — у нас есть приглашение, почему мы не можем войти?
— Твоя семья держит бумажную лавку, это приносит несчастье! — с отвращением выплюнула старуха. — Даже с приглашением нельзя!
Паренёк побледнел от гнева и хотел было возразить, но Се Чанси перехватил его за запястье.
Прекрасный призрак с ласковой улыбкой вдруг изогнул пальцы когтями и вцепился матери Чэня в макушку.
Линь Цисуй не успел понять, что тот задумал, как Се Чанси закрыл ему глаза другой рукой.
Тут же раздался тошнотворный хруст и сдавленный крик старухи, застрявший у неё в горле.
Юноше стало любопытно, и он попытался отвести руку Се Чанси, но тот держал крепко.
— Уверен, что не боишься? — раздался у самого уха чистый голос. — А то кто-то той ночью от вида трупа собственного отца в обморок упал.
Паренёк от досады стиснул зубы, фыркнул и с новой силой оттолкнул его ладонь.
Мать Чэня всё ещё стояла к ним лицом, но её голова была вывернута на сто восемьдесят градусов, так что теперь на них смотрел лишь её чёрный затылок.
Линь Цисуй замер.
— Х-х-х… — из горла женщины доносились странные хрипы, словно она захлёбывалась кровью.
— Раз… раз у вас… есть приглашение… то… входите, — прерывисто выдавила она.
Сказав это, она взмахнула рукавами и ушла прочь задом наперёд.
Они, не мешкая, вошли во двор.
Небольшое пространство было заставлено пятью столами, за которыми теснилась толпа гостей. Было невыносимо шумно.
Но из-за оглушительной музыки Линь Цисуй не мог разобрать, о чём именно они говорят.
Пока он оглядывался, Се Чанси наклонился к нему и тихо сказал:
— Не стой столбом, сначала найди место, где сесть.
Только тут юноша пришёл в себя.
Он заметил, что гости, ещё мгновение назад болтавшие небольшими группками, уже расселись по своим местам.
Стояли лишь несколько человек, включая их двоих.
Линь Цисуй огляделся по сторонам.
К счастью, он быстро нашёл два неприметных места за столом у самых ворот и потянул спутника за собой.
Как только они сели, музыка и фейерверки стихли. Гости, до этого шумевшие, замолчали, словно им заклеили рты.
Во дворе воцарилась жуткая тишина.
Затем на крыльцо вышла мать Чэня и с мрачным лицом произнесла:
— Сегодня в нашем доме праздник, спасибо всем, что пришли.
— Прошу немного терпения, сейчас выйдут новобрачные, совершат обряды, и тогда начнём пир.
Она выглядела подавленной, совсем не такой радостной, какой юноша видел её в прошлый раз.
В этот момент в тишине раздался тихий, скорбный плач, словно плакала женщина.
Линь Цисуй замер и прислушался. Вскоре он понял, что звук доносится из боковой комнаты, расположенной недалеко от его стола.
Се Чанси, заметив, что юноша затаил дыхание, наклонился и спросил:
— Что такое?
Тот приложил палец к губам и указал на пристройку.
— Там, кажется, плачет женщина.
Они переглянулись. Оба невольно вспомнили о паре красных расшитых туфель, которые видели в прошлый раз.
— Я хочу посмотреть, — прошептал Линь Цисуй.
Он встал и направился к той комнате.
Но не успел он сделать и шага, как матушка Гуанцзуна, стоявшая в нескольких десятках метров от него, словно у неё были глаза на затылке, резко обернулась.
Её злобные, раскосые глаза впились в юношу.
— Пир ещё не начался, нельзя покидать места! Сядь! — закричала она.
Линь Цисуй посмотрел на неё, но не двинулся.
Видя это, старуха невесть откуда выхватила тесак и бросилась с крыльца.
Она выглядела так, словно была готова зарубить его на месте, если он не подчинится.
Юноше ничего не оставалось, кроме как сесть.
Только тогда женщина остановилась, отбросила тесак и вернулась на крыльцо.
Но она всё ещё не успокоилась. Хотя её тело было обращено к главному залу, голову она вывернула назад и пристально следила за Линь Цисуем, словно боясь, что тот снова вскочит.
Пронаблюдав так какое-то время и убедившись, что гость не шевелится, она повернула голову обратно.
Воспользовавшись этим, Линь Цисуй снова тихонько сполз со стула.
Се Чанси лишь промолчал.
Прикрываясь сидящими за столом людьми, юноша, пригнувшись, стал пробираться к боковой комнате.
Но не успел он отойти и на два шага, как все гости за их столом разом повернулись и уставились на него.
Сидевший рядом мужчина средних лет даже высоко поднял руку:
— Матушка Гуанцзуна! Кто-то…
Не успел он договорить, как клубок чёрного тумана внезапно обвился вокруг его запястья и с хрустом оторвал ему всю руку.
— Хрусть.
Мужчина посмотрел на свою конечность, висящую в воздухе, и тут же замолк.
Се Чанси невинно улыбнулся ему:
— Уважаемый, вы, должно быть, ослепли. Кто здесь? Никого тут нет.
Тот мужчина снова обернулся и посмотрел на сгорбившегося Линь Цисуя, после чего недовольно пробормотал:
— Он самовольно покинул место. Матушка Гуанцзуна же сказала, что нельзя.
— Он просто засиделся, вот и встал размяться, — лгал Се Чанси, не моргнув и глазом.
— Ну… ладно, — недовольно пробурчал мужчина и замолчал.
Он отвернулся, но то и дело косился на спутника юноши — вернее, на свою оторванную руку.
Се Чанси сделал вид, что не замечает. Он шевельнул пальцем, и чёрный туман рассеялся.
Всё ещё подёргивающаяся рука мужчины упала на землю.
Глаза того загорелись, и он хотел было нагнуться, чтобы её поднять, но призрак злобно ухмыльнулся.
Он вытянул ногу и в несколько движений растоптал руку в порошок.
Мужчина замер.
Под прикрытием Се Чанси Линь Цисуй быстро добрался до двери боковой комнаты и заглянул внутрь.
В тесной, тёмной каморке на сломанном стуле сидела невеста в красном свадебном наряде и с покрывалом на голове.
Её ноги были закованы в железные цепи, прикреплённые к вбитому в пол деревянному колу.
Юноша услышал, как она тихо напевает, и её голос был похож на плач:
> В мае рис цветёт,
> А муж мой — грудной младенец.
> Вырос муж, а жена стара,
> Бросил он её, другую полюбил.
http://bllate.org/book/13453/1664402
Готово:
