Шел шестьдесят третий год Новой имперской эры. Давно отгремели войны смутного времени. Наступивший век, подобно восходящему солнцу, озарил каждого жителя Империи светом мира и процветания.
Человечество освоило три звездные системы Галактики, и девять десятых этой территории принадлежали Империи. Пространство за пределами трех систем называли Дальним Космосом.
В эту эпоху невиданного прежде единства внутренние распри почти прекратились, если не считать редких набегов космических пиратов на границах. Главными задачами нового времени стали развитие и исследование.
Вечерняя мгла, словно тончайшая вуаль, окутывала Аслан — столичную планету Империи.
В приемной на первом этаже Шестого факультета все еще горел тусклый свет. На диванах друг напротив друга сидели двое — старик и юноша.
Старый маршал Чэнь Ханькэ отпил чаю и, ставя чашку, взглянул на собеседника своими улыбающимися глазами:
— Ну вот ты и выпустился. Какие планы?
Цзян Цзяньмин ответил:
— Ничего амбициозного. Боюсь, вы будете разочарованы.
Старый маршал покачал головой:
— Не будем церемониться, дитя мое.
Старик слегка подался вперед, сцепил пальцы рук и посмотрел на юношу остро, проницательно.
— Экспедиционный Корпус Серебряной Медведицы в этом году уже начал набор. Хочешь туда? Стоит тебе кивнуть, и я завтра же пришлю за тобой специальный корабль, который доставит тебя прямо в ядро тылового командования в Дальнем Космосе.
Голос Чэнь Ханькэ звучал буднично, но слова его прогремели как гром среди ясного неба.
Будь у этого разговора свидетели, они бы наверняка выпучили глаза от изумления. Экспедиционный Корпус Серебряной Медведицы… что значило это название?
Имперская Гвардия Золотого Солнца и Звёздный Экспедиционный Корпус Серебряной Медведицы — две самые могущественные армии Империи, собравшие под свои знамена лучших бойцов со всех трёх звёздных систем.
Поскольку первая защищала рубежи отечества, а вторая осваивала дальние границы, их вместе называли Серебряным Копьём и Золотым Щитом Империи.
В нынешние мирные времена Гвардия Золотого Солнца уже много лет копила силы, и лишь элитные части Серебряной Медведицы продолжали сражаться в Дальнем Космосе, добывая ресурсы и отражая атаки инопланетных существ.
Можно было с уверенностью сказать: покуда человек носил знак различия Серебряной Медведицы, в любой точке обитаемых звездных систем — вне зависимости от его внешности, происхождения, послужного списка и даже личных качеств — он всегда оставался героем в глазах всей Империи.
Но Цзян Цзяньмин остался невозмутим. Он не только не кивнул, но быстро покачал головой:
— Простите, но я вынужден отказаться.
Он неторопливо взял со стеклянного блюда на столе печенье, вскрыл упаковку и отправил его в рот. Улыбнулся.
— Дальний Космос… это поле битвы, где погиб даже Его Высочество наследный принц. Я всего лишь дефектный человек. Зачем мне добровольно искать там смерти?
Маршал слегка нахмурился и тут же возразил:
— Разумеется, тебя направят в тыл! Я даю тебе слово чести Верховного командующего Империи: в Дальнем Космосе тебе предстоит заниматься лишь штабной работой — стратегическим анализом в крепости. Тебе не придется выходить на передовую, никакой опасности для жизни! Разве что… если погибнет вся армия Серебряной Медведицы и не останется ни одного солдата Золотого Солнца!
— Вот, взгляни, — старик достал что-то из внутреннего кармана кителя, осторожно положил на стол и пододвинул к Цзян Цзяньмину.
Чэнь Ханькэ посерьезнел.
— Это особый приказ о переводе в Серебряную Медведицу.
— С твоими талантами, тебе достаточно провести в крепости два-три года — возможностей отличиться будет предостаточно. А там я лично позабочусь о твоем повышении. И тогда эти дерзкие щенки нео-людей будут послушно называть тебя командующим…
Перед ним лежал неприметный черный контейнер для чипа. Цзян Цзяньмин осторожно коснулся его пальцем — и замок, сработав от отпечатка, открылся.
Крышка медленно поднялась, открывая чип размером с ноготь. На его поверхности мерцала эмблема Серебряной Медведицы.
Цзян Цзяньмин смотрел на этот крошечный носитель, способный свести с ума бесчисленное множество людей, и постарался выровнять дыхание.
Затем он беззвучно усмехнулся и снова покачал головой.
— Знаете, маршал, сегодня мне снился Лайан.
Лицо старого маршала неуловимо изменилось.
Атмосфера в приемной словно застыла.
Напротив старика сидел молодой выпускник военной академии. Он медленно ел, и в глубине его глаз таился мягкий свет.
— Мы были в Асланской Национальной Библиотеке… Он хотел подойти ко мне, но я попросил его уйти. Сказал, что мертвым не следует тревожить сны живых. А потом спокойно проснулся.
Хрусть. Цзян Цзяньмин раздавил зубами печенье. Он молча отпил чай и тихо пробормотал:
— Три года прошло. Я только сейчас… наконец-то смог спокойно смотреть на призрак Лайана. Наконец-то выбрался из этой боли.
— Я не хочу возвращаться к прошлому. Не хочу гнаться за любовью и славой, которых не заслуживаю… Я всего лишь обычный дефектный человек, разве что с некоторыми способностями. Но в мире столько гениев, Империя не обеднеет без меня одного.
— Что за вздор ты несешь! — Старый маршал нарочито нахмурился, изображая гнев. — Если бы Его Высочество был жив и видел это…
Цзян Цзяньмин внезапно поднял глаза и твердо спросил:
— Вы хотите сказать, он бы пожалел меня?
— Три года назад, когда Его Высочество погиб в Дальнем Космосе… я узнал об этом не первым.
Бледный юноша опустил голову, несколько прядей упали на лоб. Выражение его лица оставалось таким же отстраненно-спокойным, но голос заметно напрягся:
— В тот день в мою комнату в общежитии без всякого предупреждения ворвались имперские солдаты с ордерами. Они выгнали всех студентов из здания, оставили только меня одного. Тан Чжэнь пытался меня защитить — ему тут же заехали прикладом по затылку и уволокли прочь.
— Меня вежливо, но непреклонно попросили отойти в сторону, и я смотрел, как они переворачивают все мои ящики и шкафы, вскрывая замки с отпечатками пальцев военными электронными устройствами. Они просмотрели каждую мою бумажную книгу, каждую запись, каждый дневник. И конечно, каждый файл на наручном компьютере и накопителях.
— Я спрашивал, в чем дело, спрашивал, не случилось ли что-то с Лайаном, но мне никто не отвечал. Они просто искали… Закончив обыск, офицеры и солдаты переглянулись, а потом смерили меня подозрительными взглядами.
— Они не могли поверить, что ничего не нашли — это казалось слишком подозрительным. Как мог тот, кого наследный принц при жизни безумно любил, его тайный избранник, жить так… бедно?
— Когда они проверили мои счета и обнаружили на балансе всего несколько сотен валютных единиц, их подозрения только усилились. Кое-кто попытался завязать непринужденный разговор, расспрашивая о моих недавних делах. Наконец, один офицер надел сенсорные перчатки и обшарил меня с ног до головы — он подозревал, что я прячу что-то на себе.
Пока Цзян Цзяньмин ровным голосом рассказывал об этом, лицо старого маршала неуловимо изменилось, стало сложным.
Его седые брови опустились. Глядя на юношу с виноватым видом, он хрипло проговорил:
— …Дитя мое, Империя виновата перед тобой.
Цзян Цзяньмин покачал головой. Помолчал немного и тихо вздохнул:
— Лайан при жизни был слишком добр ко мне и вел себя неосторожно. Наверху подозревали, что у меня может найтись что-то запретное — например, формула самого современного стабилизатора, новое кристаллическое оружие, мех или даже государственные и военные тайны Империи.
— Когда Его Высочества внезапно не стало, они испугались, что я, взлетев так высоко и рухнув на землю, могу совершить какой-нибудь неподобающий поступок… Например, продать имперские секреты космическим пиратам, чтобы обеспечить себе безбедное существование.
Цзян Цзяньмин поднял голову.
— Я все понимаю.
— Но.
Выражение лица юноши было на удивление мягким, а взгляд — чистым и ясным, таким, что на него было больно смотреть.
— Будь на моем месте знатная барышня или молодой господин из нео-людей, оставшийся после Его Высочества, — он или она не столкнулись бы с такими подозрениями и таким обращением.
Старый маршал молчал.
Он знал Цзян Цзяньмина почти пять лет и давно понял, что этот юноша обладает не свойственной его возрасту мудростью, проницательностью и… упорством, скрытым под маской внешней беззаботности.
И сейчас этот юноша искренне просил его:
— Маршал Чэнь, я благодарен вам за вашу оценку, но Цзян Цзяньмин — всего лишь посредственность. Прошу вас, позвольте мне жить жизнью обычного человека.
— Жизнью обычного человека? — Старый маршал посмотрел на него долгим взглядом и медленно, словно пробуя слова на вкус, повторил.
Цзян Цзяньмин кивнул:
— Да, у меня есть примерный план. Сначала найду какую-нибудь штабную должность — выпускнику Первой имперской военной академии несложно будет найти себе пропитание… Если получится, думаю остаться преподавать в каком-нибудь учебном заведении здесь, в столичном Звездном городе.
Старый маршал сжал кулаки так, что костяшки пальцев хрустнули.
— Я видел твои выпускные оценки, — хрипло проговорил он. — Это слишком… расточительно для твоего таланта. — Старик покачал головой, выпустил воздух и снова пробормотал: — Слишком расточительно…
Цзян Цзяньмин лишь улыбнулся и продолжил, словно не замечая его слов:
— Я решил никогда не жениться. Буду хранить память о Лайане всю жизнь. Возможно, позже заведу собаку, усыновлю ребенка… как когда-то мой приемный отец усыновил меня. Лучше девочку, дефектную, поспокойнее.
— Если удастся скопить достаточно денег, после выхода на пенсию хочу переехать в Славную автономную область. Цены там повыше, но дефектным людям там живется лучше. Верно ведь?
Надолго воцарилось молчание.
За окном плыли редкие облака, лунный свет то разгорался ярче, то тускнел. В приемной больше никто не говорил, но тишина казалась напряженной, словно незримое противостояние.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем старый маршал глубоко вздохнул:
— Я понимаю.
— Спасибо вам, — тихо сказал Цзян Цзяньмин.
Юноша поднялся и отдал честь.
— Уже поздно, мне пора.
Сказав это, он на мгновение замер, опустив взгляд. Словно внезапно что-то вспомнив, он снова поднял глаза и как бы невзначай спросил:
— …Кстати, тело Его Высочества… так и не нашли?
Чэнь Ханькэ ответил:
— Мне жаль, и я прошу прощения.
Цзян Цзяньмин покачал головой:
— Вы — Верховный командующий Империи и учитель Его Высочества. Ни по долгу службы, ни по личным причинам вам не за что извиняться передо мной.
Старый маршал помолчал, потом постучал пальцем по столу, указывая на открытый контейнер с чипом:
— Возьми его с собой, дитя мое. Если передумаешь или позже понадобится помощь, в любое время обращайся к военным. Срок неограничен. Это долг Империи перед тобой.
Цзян Цзяньмин обернулся. На его лице промелькнуло сложное выражение. Он медленно положил руку на контейнер размером с детскую ладонь.
Помедлив пару секунд, он все же закрыл крышку и убрал его в левый нагрудный карман.
— Спасибо вам, маршал… Мне очень жаль.
Старый маршал рассмеялся:
— И уж тем более тебе не за что извиняться перед стариком. Ступай, дитя мое, возвращайся скорее. Дождь собирается.
Цзян Цзяньмин снова отдал честь и молча вышел из приемной.
Выйдя из здания Шестого факультета, он остановился у ворот и обернулся.
Небо действительно стало пасмурным, в воздухе чувствовалась сырость надвигающегося дождя. Свет в окне приемной все еще горел, смутно вырисовывался силуэт старика. В ночной тьме он казался изможденным и одиноким.
Цзян Цзяньмин опустил ресницы. Он коснулся рукой маленькой коробочки у сердца, плотно сжал губы и направился к общежитию.
Но не успел он сделать и нескольких шагов, как заметил знакомую фигуру под фонарем у кипарисовой аллеи.
Тан Чжэнь жевал конфету и от нечего делать ковырялся в своем наручном компьютере, прислонившись ногой к столбу. Неизвестно, сколько он там простоял.
Лишь когда Цзян Цзяньмин подошел совсем близко, молодой господин Тан поднял голову, вскинул бровь и усмехнулся:
— Опа, наконец-то вышел? Ну, как поговорил с большой шишкой из армии? Куда тебя решили по блату пристроить?
Автору есть что сказать:
Он слабый, жалкий, беспомощный вдовец (не верьте)
http://bllate.org/book/13361/1188070
