— Ну наконец-то ты вернулся.
Вэй Чэн, вернувшись домой, увидел у ворот двух высоких парней — Вэй Юаня и Вэй Лэя. Оба уже взмокли от жары.
Неизвестно, сколько они просидели на корточках у двери. У Вэй Юаня ноги затекли, он корчил гримасы и тихо ойкал, а молчаливый Вэй Лэй поддерживал его с улыбкой в глазах.
— Заходите, садитесь.
Вэй Чэн открыл деревянную дверь и пригласил их во двор. В доме не было стульев, к тому же там было темно, зато во дворе — свежий воздух и свет. Хоть скамейка из бамбука всего одна, но ещё были каменные табуретки.
Вэй Чэн зашёл в дом и налил им по чашке воды.
— Долго ждёте?
— Недолго, — ответил Вэй Юань и тут же залпом выпил. Солнце в полдень палило особенно сильно, а у ворот не было ни тени — он едва не умер от жажды.
У Вэй Лэя лоб тоже блестел от пота, но пил он куда сдержаннее.
После воды и лёгкого ветерка под деревом оба наконец ожили.
— Чэн-цзы, ты сегодня ходил на свидание в слепую? Ну, результат как? — спросил Вэй Юань.
— Откуда вы знаете, что я на свидание ходил? — удивился Вэй Чэн. Он ведь никому не говорил.
— Соседка сказала, что тебя дома нет, мол, пошёл на смотрины, — пояснил Вэй Юань, кивая на дом справа. — Мы стучали, ты не открыл, а она добродушно подсказала.
Оказалось, это тётушка Лю — она была известна своей приветливостью. Наверное, услышала, когда его брат говорил у ворот, — в тот момент она болтала с другими женщинами.
— Не получилось, — спокойно сказал Вэй Чэн, встретив обеспокоенные взгляды друзей.
— Ну, не в этот раз, так в следующий, — хлопнул его по плечу Вэй Лэй.
— Да, Чэн-цзы, не бери в голову, найдётся подходящая, — подхватил Вэй Юань.
Сам он действительно не особо переживал, но вспоминал, как его молчание на встрече все приняли за высокомерие… и как потух тот взгляд ясных глаз...
— А что вас сюда привело? — спросил Вэй Чэн.
— Дома слишком шумно, — коротко объяснил Вэй Лэй.
— А Лэй-цзы сказал — хочу выпить. Вот я и позвал тебя, — добавил Вэй Юань.
Вэй Чэн всё понял. На душе у него шевельнулось чувство неловкости: как ни крути, но даже если бы он и решал сдавать землю в аренду, то семье Вэй Лэя точно не отдал бы.
Родители Вэй Лэя были людьми тяжёлыми и жадными — в деревне слыли скандалистами, с которыми связываться себе дороже. Все соседи их побаивались. Если бы он и сдал им землю, то арендной платы недополучал бы наверняка, а ещё и упрёки бы слышал: «Ты же с Лэем дружишь, дай скидку».
Раньше прежний Вэй Чэн несколько раз ходил к Вэй Лэю вместе с Вэй Юанем, но каждый раз родители Вэй Лэя находили повод отругать его, «жадный, ничего с собой не приносит, хоть ты и городской». Каждый раз он краснел до ушей. Вэй Лэй, конечно, заступался, но Чэн сам перестал туда ходить: боялся, что дружба обернётся ссорой в семье Вэй Лэя.
Вэй Юаня они ругали куда осторожнее: его семья бедная, но он приходился близкой роднёй старейшинам рода и деревенскому старосте — связываться было опасно.
Все трое отлично понимали, как обстоят дела.
— Я сбегаю за вином, возьму ещё орехов и закуски. Хотите чего-то особенного? — предложил Вэй Юань.
Дом Вэй Чэна был близко к рынку, и Вэй Юаню как раз дали на это дело денег. Родители выделили ему пол-лян серебра — немало, чтобы «угостил как следует».
Вэй Чэн уже поел на улице лапшу, Вэй Лэй главным образом пришёл выпить, так что оба махнули рукой — покупай на своё усмотрение.
Так и вышло: вскоре он вернулся с парой кувшинчиков вина, мешочками семечек, орехов, вяленой рыбки и сладких «махуа» (п\п: жареные спиральные печенья).
Трое устроились во дворе. Место было не слишком уединённое: за забором прохожие могли видеть, как они сидят и болтают.
— Юань говорил, что ты задумал бизнес? — спросил Вэй Лэй.
— Ага. Думаю открыть точку с закусками в уезде, — кивнул Вэй Чэн.
— Дело хорошее. Надо будет помочь — скажи, — сказал Лэй.
Вэй Чэн поднял чашку вина в знак благодарности.
— Я ещё раньше говорил, Лэй-цзы хотел сам уточнить. Чэн-цзы, вот ты займёшься торговлей — а мы с Лэй-цзы ещё без жён останемся, а ты уже и в уезде себе жену найдёшь, — смеясь, сказал Вэй Юань.
— Если что, я тёте Лу скажу, пусть подыщет тебе невесту, — усмехнулся Вэй Чэн.
— Ой, Чэн-цзы, только не надо! — всполошился Вэй Юань. Он хотел подождать ещё пару лет, а если сейчас жениться, в семье стало бы совсем тяжело. — Вы с Лэй-цзы не женаты, а я-то уж точно не тороплюсь.
Вэй Чэн был старше Вэй Лэя на несколько месяцев, а Вэй Юань младше их на два года.
— А я вообще не женюсь. Кто на меня согласится? — усмехнулся Вэй Лэй, скорее горько, чем весело.
Родители и вправду сватали ему девушку, но как только узнали, что за невесту просят пять лянов серебра, сразу отказались: слишком дорого. Ещё и ворчали, что, мол, если женить его на гэре, то и вовсе никаких денег давать не станут: «Будем его даром кормить, это ещё ему повезёт, что кто-то согласится. Ещё и денег хотят? Вот уж нет».
Младшего сына те же родители обожали: Вэй Лэй пахал на них, деньги зарабатывал, а вот на свадьбу младшенькому они без колебаний согласились дать восемь лянов.
Формально Вэй Лэй был их родным сыном, но воспитывали его дед с бабкой. Опасались, что родители испортят старшего внука, вот и забрали к себе. После смерти стариков он вернулся в дом родителей, а оставленный ему дом и поля оказались захвачены отцом с матерью — так у семьи и появилась основа достатка.
С виду Лэй будто не в обиде. Но друзья понимали: это не равнодушие, а скорее его характер — «лучше уж промолчать, чем скандалить».
Но позволял ли он им полностью себя подавлять? Конечно, нет.
— Лэй-цзы, а ты не потому не женишься, что боишься семейных склок? — прямо спросил Вэй Чэн.
Тот лишь улыбнулся и отпил вина.
— Вот это да! — воскликнул Вэй Юань.
Какой же парень не мечтает о женитьбе и детях? Все хоть лбом стену пробьют, но стремятся. А тут лучший друг говорит: «Не хочу». Юань не мог не удивиться.
Вэй Чэн же понял — в его мире это называлось «страх перед браком».
— Нет, — коротко сказал Вэй Лэй.
— Нет? — оба переглянулись.
Говорить он не любил, но и двух слов хватило, чтобы сбить их с толку.
— Я собираюсь отделиться, — пояснил он наконец.
Эти слова заставили обоих друзей улыбнуться. Значит, Вэй Лэй всё же решился думать о своём будущем. Они понимали: его родители поднимут шум, но если Лэй так твёрдо сказал, значит, у него есть план.
— Давай, выпьем за Лэй-цзы! Сегодня пьем до упаду! — весело воскликнул Вэй Чэн.
Только сам он не любил напиваться, поэтому ограничился звонким чоканьем. Вэй Лэй же пил по-настоящему.
Так они и засиделись до тех пор, пока луна не поднялась над крышами. Двое друзей выпили много, но не потеряли сознание; переночевать не остались — завтра вставать на поле, поэтому, чуть протрезвев, ушли.
Вэй Чэн же, слегка захмелевший, остался сидеть во дворе, глядя на ночное небо.
Соседи уже погасили свет. Мерцал тусклый свет лампы, из травы доносились голоса сверчков.
Новый мир, новая жизнь... Тревожные мысли долго не давали покоя. Лишь глубокой ночью он зашёл в дом, наскоро умылся и рухнул в постель.
***
В полдень Вэй Чэн проснулся — вчерашние тревожные мысли исчезли без следа, и он снова был полон сил.
Сегодня нужно найти плотника и заказать маленькую тележку. От привычных «шестов с корзинами» он решил отказаться: тележка куда удобнее.
Плотник, к которому он обратился, был из семьи мастеров в пятом поколении и все они были искусными плотниками. Эскиз тележки, который Вэй Чэн нарисовал, они раньше не делали: обычно тележки были либо одноколёсные, либо двухколёсные. А он хотел трёхколёсную, ниже обычной, с деревянным ящиком-секцией сверху и высокими ручками для удобного толкания.
Плотник посмотрел чертеж — сразу все понял. Хоть и не видел такого прежде, но догадался, что это будет очень удобно. Он хотел сначала построить ее и опробовать, возможно, еще и ему придётся заплатить позже.
— Задаток не надо. Сначала сделаю, заплатишь потом, если все устроит.
От плотника Вэй Чэн пошёл в лавку — нужно было купить ингредиенты для специй. Для еды главное — приправы, а их он должен был готовить сам.
И вот, на рынке он неожиданно снова встретил Чжоу Юаня.
Он не ушёл, наоборот, остановился и стал смотреть: Чжоу Юань вместе с одним знакомым гэром и девушкой шли рядом, болтая и смеясь. У него были яркие глаза, открытый взгляд — выглядел он ещё привлекательнее. Они подошли к прилавку с нитками и иголками, начали выбирать.
Вэй Чэн не смог отвести глаз.
Радость нахлынула неожиданно, тёплая и непривычная. Он поймал себя на желании подойти. И подошёл:
— Чжоу-гэр, какое совпадение.
Он боялся показаться навязчивым.
Чжоу Юань и его спутники обернулись.
— В-Вэй Чэн! — выдохнул он.
В глазах — явное удивление. Встретить его на улице, да ещё и услышать приветствие — Чжоу Юань явно не ожидал. Глаза засветились ещё ярче, и в них отразилась радость, которую он даже сам не заметил. Но друзья рядом — заметили.
«Вэй?» — мелькнуло у них в голове. — «Неужели это тот самый человек из уезда, с которым Чжоу Юань недавно ходил на свидание в слепую?»
Да, об этом знала уже вся деревня. Тётка Чжоу (Чжоу У-ши) быстро разнесла слух: мол, Чжоу Юань «мечтал слишком высоко», хотел в уезд — а там его и не глянули. Она даже рассказывала, будто тот мужчина «даже глаза на Юаня поднять не захотел».
О том, что позже Вэй Чэн угощал всю семью в чайной, она не знала — ведь ушла раньше. Иначе бы, наверное, не выдумывала, а просто завидовала.
Семья Чжоу слухи не опровергала: если скажешь что-то в защиту, люди решат, будто врёшь.
Так и ходили по деревне колкости. В глаза их никто не говорил — семья Чжоу не была из тех, кто позволит терпеть издевательства. Но если при них ничего не говорили, то они просто игнорировали.
Друзья Чжоу Юаня —Чжоу Муцзы (гэр) и Чжоу Юнь (девушка) — видели, что он грустит, и решили вытащить его «за нитками», а на самом деле — на прогулку, развеяться.
И вот — столкнулись с самим «виновником».
Но, судя по вежливости Вэй Чэна, всё было совсем не так, как болтала тётка.
К тому же сам он выглядел очень достойно: высокий, статный, лицо с чёткими чертами, одет аккуратно. Не удивительно, что друг в него влюбился. По взгляду Чжоу Юаня всё было ясно.
Интересно, что Вэй Чэн имел в виду, подойдя поздороваться? Раньше-то «даже не посмотрел», а теперь здоровается. Не ради ли новой насмешки?
— Чжоу Юань, вы с друзьями гуляете? Пошли, я угощаю вас обедом!
...
Чжоу Юань: «...»
Чжоу Муцзы: «...»
Чжоу Юнь: «...»
Трое онемели.
Вэй Чэн, увидев их реакцию, понял, что ляпнул лишнее.
Люди династии Дацзин были людьми широких взглядов. Мужчинам и женщинам, или мужчинам и гэрам, было разрешено обсуждать вопросы брака или обедать с друзьями в сопровождении братьев. Но чужой мужчина приглашает вот так, посреди улицы? А если учесть, что они недавно сватались? Это легко могли принять за легкомыслие — и его, и Юаня.
Вэй Чэн осознал неловкость, но от слова уже сказаны. Тогда он придумал другой выход:
— Чжоу Юань, подожди здесь, — сказал и быстро отошёл, оставив друзей в недоумении.
Вэй Чэн зашёл в лавку сладостей, велел насыпать пакет засахаренных фруктов и пакет солодовых леденцов. Потом — в кондитерскую через дорогу: упаковал коробку маша (традиционное лакомство из маша (зелёная фасоль)), хрустящее печенье и «облачные» пирожки. И ещё одну порцию маша — для друзей Чжоу Юаня.
Он так естественно заботился о каждом, будто это самое привычное дело. Даже больше — заботился, как настоящий ухажёр. Сам он пока не осознавал, что делает.
Пока он закупал сладости, возле прилавка к Чжоу Юаню уже подошла компания девушек из их деревни. Те самые, что всегда презирали гэров и особенно его.
Они давно хотели посмеяться над ним в лицо, но возможности все не было, а тут подвернулся случай, они точно его не упустят.
***
От автора:
Автор: «Вэй Чэн, если ты сейчас не вернёшься, твоего будущего мужа обидят!»
Вэй Чэн: «Уже бегу! Кто посмеет тронуть мою жену — убью!»
После того, как он разогнал девушек:
Вэй Чэн: «Супруг, держи сладости~~»
п\п: Махуа (жареный жгут из теста) — китайская закуска из жареной лапши. Согласно легенде, её изобрёл Чай Вэньцзинь в конце династии Западная Хань.
Махуа готовится путём скручивания двух или трёх полосок теста вместе и обжаривания их во фритюре. Махуа получается яркого золотистого цвета , сладковатым и хрустящим, но не жирным, с освежающим вкусом, который остаётся во рту.
http://bllate.org/book/13343/1186726
