Вэй Чэн проснулся и вспомнил: каждый день ему приходится возвращаться в деревню и выходить в поле работать.
Он помнил, что ему выделили две му (п\п: примерно 0,13 га) рисовых полей и одну му сухой земли. Возвращаясь в деревню, он ещё и заодно обрабатывал землю, что досталась старшему брату.
Вэй Чэн только вздохнул, не находя слов.
Уже разделились на отдельные хозяйства, а он всё равно помогал пахать — прежний хозяин тела был уж слишком честным человеком.
Добрый человек всегда становится мишенью для притеснений — это истина.
Сам он к земле не притрагивался уже больше десяти лет, и даже если в памяти остались нужные навыки, возвращаться к этому занятию он совершенно не хотел. Вэй Чэн решил продолжить своё прежнее дело — торговлю. Если же надеяться лишь на урожай, то до конца жизни о финансовой свободе можно и не мечтать.
Что же до земли в деревне — об этом он ещё подумает.
Вэй Чэн отправился за покупками, направился прямо на рынок: повседневные вещи, масло, соль, соевый соус, уксус. Зерно и рис ему достались при разделе семьи, так что в этом нужды не было. Самое важное — полностью сменить одежду, а вместе с ней постельные принадлежности и одеяло.
Он вошёл в лавку одежды. Внутри — самые простые ткани, в основном грубые, дешёвые, подходящие для деревенских людей: практичные и доступные. Хотя на нём и висели старые, поношенные лохмотья, продавец встретил его с приветливой улыбкой — ведь кроме деревенских, люди из уездного города сюда почти не заходили.
А если и заходили, то лишь небогатые семьи, отправлявшие сюда слуг за покупками. На рынке, кроме нескольких постоянных лавок, всё остальное продавали сами фермеры — то, что вырастили и собрали своими руками. Цены здесь были куда выгоднее, чем в уезде. Но прислуга из богатых домов сюда не совалась: даже ступить на такую землю им казалось унижением.
В лавке продавалась готовая одежда. Вэй Чэн не стал ходить вокруг да около и прямо спросил цену за комплект грубой одежды. Цена колебалась от десяти с лишним вэней до пяти-шести десятков. А вот одеяло стоило дороже — свыше сотни.
Он купил три комплекта готовой одежды и одно одеяло, потратив более двухсот вэней.
Продавец сделал ему скидку: нечасто встретишь такого щедрого покупателя. Его собственная комиссия в этом месяце наверняка увеличится на десяток-другой вэней — можно будет купить семье немного мяса, чтобы поесть.
Он сиял от радости, улыбка расплывалась по лицу, он почтительно кланялся, аккуратно упаковал покупки и проводил Вэй Чэна до дверей.
Провожая взглядом Вэй Чэна, продавец с удивлением думал, что явно недооценил этого человека: в его ветхой, выцветшей от бесчисленных стирок одежде с обтрепанными краями рукавов и подола он видел лишь бедняка, а на деле тот оказался по-настоящему богатым.
После этого случая продавец стал ещё внимательнее относиться к каждому покупателю. Его ровное, уважительное обращение сделали своё дело: бывшие бедняки, которые со временем разбогатели, приходили покупать именно к нему. И вскоре он дослужился до управляющего лавкой.
Закончив с одеждой, Вэй Чэн отправился за маслом, солью, соусом и уксусом. Его родители держали лавку с разными товарами, и там вроде бы всё это тоже имелось, но заведовали ею в основном старший брат с женой. А если столкнуться с невесткой — с её характером она непременно обвинила бы его в том, что он пришёл «поживиться», что даже после раздела семьи пытается урвать лишнее.
Поэтому Вэй Чэн решил купить всё в другой лавке. В конце концов, они были в разных районах, поэтому он не боялся, что его увидят.
Он купил масло, соль, соус, уксус, мясо, потом ещё овощей. Нагрузившись свёртками, отправился домой. Но уже возле дома не смог избежать любопытных взглядов соседей и пересудов за спиной.
Он делал вид, что ничего не слышит.
— Он что, разбогател? Столько всего накупил!
— Может, просто делает вид, будто у него деньги водятся.
— Семья выделила ему долю, наверняка досталось немного серебра, вот он и тратит без меры.
— Вот именно, притворяется богачом. Потратит всё — посмотрим, как он потом с голоду не загнётся.
***
Деревня Цинхэ
Семья Чжоу, где жила Чжоу У-ши, ранее сватавшая дочь за Вэй Чэна, снова обратила внимание на Вэй Чэна — на этот раз решив пристроить к нему родного племянника. Причина проста: мать Вэя пообещала отблагодарить ее деньгами, если та найдёт сыну подходящую пару. (п\п: в традиционном Китае к замужней женщине часто добавляли «-ши (氏)» после фамилии мужа, чтобы обозначить её статус, т.е. это буквально «госпожа Чжоу, урождённая У»)
Несколько сотен вэней — тоже деньги. Конечно, самой Чжоу У-ши Вэй Чэн всегда казался жалким и нищим, но когда она только вела дочь на смотрины, успела разузнать о его семье: у семьи Вэй был дом в уездном городе, ещё один дом в деревне и несколько му рисовых полей.
Она тогда радовалась: жених что надо, если он выберет её дочь, та сразу станет городской жительницей, это же какая честь! Да и родня будет торговать с ними на особых условиях — ведь у семьи Вэй лавка, поэтому они, как родственники, могли получать скидки при покупках.
Кто ж знал, что городской дом и лавка вовсе не принадлежат Вэй Чэну. После раздела семьи ему достался только деревенский дом и получается, что ей посватали обычного деревенского парня, нелюдимого, внешность простая, одежда поношенная, бедняка, одним словом. Как же можно отдать за него свою дочь?
Ее дочь, которую растили в достатке и баловали с детства, должна выйти замуж за богатого!
Но как бы её ни распирало раздражение, обещанные деньги манили. Раз мать Вэй открыто сказала: «Кто приведёт свата, тому несколько сотен вэней благодарности», Чжоу У-ши сразу вспомнила про младшего брата мужа — в его семье оставался не сосватанный гэр.
Один — бедняк без жены, другой — гэр, за которого никто не сватается.
Подумав так, Чжоу У-ши отправилась к дому младшего брата.
Обычно она туда не заглядывала и даже презрительно воротила нос: мол, бедные, общаться не стоит. Поэтому, когда она вдруг сама пришла, да ещё и с улыбкой потащила невестку в дом, мать Чжоу не могла не удивиться.
В душе у неё сразу поднялась настороженность: эта золовка всегда смотрела свысока, а сегодня — вдруг приветлива и ласкова. Почему бы это?
Чжоу У-ши сразу перешла к делу: сказав, что, хочет свести их сына-гэра с хорошим женихом. И расписала его так, будто тот небожитель: и дом у него есть в уезде, и поля в деревне, и лавка на окраине города, и живёт он припеваючи.
Мать Чжоу слушала, но не верила ни единому слову. Ей показалось знакомым имя — ведь именно этот Вэй Чэн сватался к её племяннице Чжоу Ланьлань. И разве не сама Чжоу У-ши хвасталась на всю деревню, что дочь её сватается с сыном семьи Вэй, у которых и дом в уезде, и лавка? Все тогда знали!
А потом Чжоу У-ши вернулась ни с чем и о сватовстве больше не заикалась.
Соседи видели и судачили: небось жених отказался, а Чжоу Ланьлань сама навязывалась, да только её отвергли. Чжоу У-ши, конечно, не позволила опозорить дочь: устроила перебранку со всеми сплетницами в деревне, уверяя, будто это её Ланьлань гордо отвергла бедного Вэя. Её дочь, достойна только богатого мужа, в богатый дом невесткой пойдёт!
И вот теперь Чжоу У-ши снова поёт хвалебные речи. Мать Чжоу не могла поверить: если жених и впрямь такой завидный, разве её золовка уступила бы его чужому «гэру»?
— Старшая сестра, — прищурилась она, — если он такой хороший, почему же Ланьлань за него не пошла?
Чжоу У-ши на миг растерялась, взгляд её метнулся в сторону, но тут же оправилась. Подумала о племяннике: бедняга некрасив, ему уже восемнадцать, а всё ещё замуж не выдан — так и засиделся «старым гэром». Где уж тут привередничать? Раз уж она согласна сватать ему жениха, семья должна быть благодарна.
— Сестра, — протянула Чжоу У-ши, — разве такие дела решаются сразу? Вэй Чэн, конечно, не беден, только вот лицом… так себе. А ты ведь знаешь Ланьлань: красавица, да ещё и ласковая, ну как ей за некрасивого идти? Так и вышло, что теперь удача выпала вашему сыну. Подумай сама: до этого кто только к вам не сватался — то уродливый, то бедняк, то характер скверный. А тут хоть и внешность посредственная, зато семья зажиточная. Ваш сын-гэр давно уж засиделся, других вариантов нет, а я ведь не враг, не стану же вас обманывать.
Мать Чжоу нахмурилась, задумалась и всё же осторожно спросила:
— А он согласится жениться на гэре?
На этот вопрос Чжоу У-ши замешкалась...
Гэра трудно выдать замуж. Если он не выглядит изящным и мягким, то ещё тяжелее. Такой, как Чжоу Юань — высокий, не изнеженный, не мягкий — особенно трудный вариант.
Рождаемость у гэров хуже, чем у женщин, и чаще всего они могут родить только одного ребёнка. К тому же у них нет женской мягкости и заботливости. В династии Дацзин гэры встречаются редко, и обычные семьи их не берут, только если семья бедная. Взять в жёны гэра стоит всего два ляна серебра, а девушку — минимум пять.
Если родиться в семье, где гэра не презирают, ещё можно жить. А если в семье, где презирают — это хуже, чем родиться девочкой, ведь считают убытком.
Но у семьи Чжоу Фацзяна всё иначе. Когда родился Чжоу Юань, его не только не презирали, а ещё и любили. Тяжёлую работу в поле делали три старших брата, а он занимался только лёгкими делами дома.
Вэй Чэн захочет или не захочет жениться на гэре — Чжоу У-ши не могла сказать наверняка. Хоть Вэй Чэн и бедный, но всё же человек из уезда, вдруг он и сам не согласится на гэра. Но ради нескольких сотен вэней благодарности Чжоу У-ши не сказала правду.
— Невестка, не беспокойся. Если бы он не хотел жениться на гэре, я бы и не пришла. Мне самой это в тягость. Я ведь не заставляю вас сразу соглашаться, просто предлагаю сначала встретиться, — сказала она. На встрече ведь сразу не узнают, что Вэй Чэн беден. Если Чжоу У-ши не расскажет, семья Чжоу и не догадается. А когда выдадут замуж — обратно пути уже не будет.
Мать Чжоу немного успокоилась и подумала: «Посмотреть не помешает. Внешность — ладно, лишь бы характер был хороший, столкнуть своего сына в огненную яму я не позволю».
Она так осторожничала именно потому, что уже имела печальный опыт и вообще не верила, что завистливая и придирчивая Чжоу У-ши вдруг решит из доброты сосватать её сыну жениха.
Вопрос брака сына всегда был её заботой. Пару лет назад ещё можно было не торопиться, но потом всё стало труднее, и чуть не случилась беда.
Как-то приходила сваха, говорила, что в соседней деревне есть мужчина. Семья у него простая, бедность мешала раньше жениться. Он сам работящий, уже обзавёлся двумя му земли. Только возраст был чуть больше обычного, поэтому девушки не соглашались за него выходить замуж. Вот и решил взять гэра, и вспомнили о Чжоу Юане.
Семья Чжоу подумала, что это неплохой вариант. Сразу не согласились, решили сначала узнать получше. Сваха тоже говорила, что нужно проверить. Они поверили и даже сами украдкой посмотрели на мужчину. Он был как описывала сваха: вид ровный, работящий, трудолюбивый.
Но случайно мать Чжоу встретила землячку, ту самую, что вышла замуж в ту деревню и жила по соседству с этим мужчиной. Та по секрету рассказала, что у него есть болезнь: когда пьёт — начинает бить людей. Об этом никто не говорил, просто ей случайно удалось услышать.
Такое не годится. Семья Чжоу отказалась от брака и перестала общаться с той свахой.
— Старшая золовка, я не могу решать сама. Надо дождаться мужа, обсудить и тогда ответить, — сказала мать Чжоу. Она не дала согласия сразу: женитьба сына — большое дело, и после того случая она особенно строго следила за тем, чтобы сначала узнать характер жениха, а потом решать.
— Старшая тётя, я согласен. Попрошу вас устроить встречу, — сказал Чжоу Юань.
Он всё время стоял у дверей и подслушивал. Он только что вернулся с огорода, где работал, и по дороге тётки в деревне сказали ему, что его старшая тётя поспешно пошла к ним в дом. Если уж она приходит, то всегда с какой-то целью: то требует для дедушки с бабушкой чего-то, то ещё что. Он испугался, что мать уступит, и поспешил домой.
Как только вошёл во двор, услышал громкий голос старшей тёти. Оказалось, она сватает его.
Он и сам понимал: просто так его тётя не стала бы стараться, значит, есть для неё выгода. Но раз речь только о встрече, почему бы не пойти?
А дома старшая невестка за спиной называла его дармоедом, ведь, не выходит замуж и сидит на шее, ест зазря. Семья большая, еды не хватает, места уже тесно, а если он выйдет замуж — освободит место. Ведь, гэру и так повезёт, если найдёт жениха, а он ещё привередничает.
Если он уйдёт из дома, то еды станет больше, может, даже и мясо на столе появится.
Чжоу Юань слышал эти разговоры случайно, когда невестки между собой болтали. Чаще всего так говорила старшая невестка, вторая была поумнее и открыто не говорила, третья же тоже подначивала, намекала, что лучше бы он поскорее вышел замуж.
Чжоу Юань и сам не хотел, чтобы родители всё время переживали за его женитьбу. Если предлагают сватовство — он может и посмотреть.
Хоть у него и мягкий характер, но если он решает что-то твёрдо, то становится упрямым. Мать не соглашалась, а он сказал «да». Старшая тётя сразу этим воспользовалась:
— Вот и решено, я передам, и договоримся о встрече, — сказала она.
Мать Чжоу не успела возразить, а Чжоу У-ши уже поспешила уйти.
Вечером в семье повисло молчание.
Отец Чжоу и три брата открыто возражали.
Они не верили, что старшая тётя могла просто так помочь, значит, ей дали выгоду.
Того жениха, которого не захотела Чжоу Ланьлань, явно нельзя было считать хорошим.
Но если прямо отказаться, Чжоу У-ши начнёт скандалить — уж такая она женщина, цепкая.
В итоге отец Чжоу ударил по столу и сказал: «Пусть посмотрят. Если человек окажется неподходящим — откажем».
Три невестки в душе радовались.
***
А Вэй Чэн в это время устроил себе хороший ужин: суп, мясо, овощи и праздновал начало новой жизни. Пока ел, чихнул и потёр нос.
«Наверное, кто-то за спиной меня обсуждает», — подумал он.
И даже не знал, что ему уже устроили сватовство.
Причём — с гэром.
http://bllate.org/book/13343/1186723
