С началом съёмок шоу "Моя сельская жизнь" всё пошло по намеченному плану.
Помимо Вэй Тинсяо, который заранее нашёл жильё, остальные участники столкнулись с трудностями, но в итоге все благополучно устроились.
Каждое жильё было по-своему уникальным.
Ло Сюй поселился у хозяина, разводившего свиней — во дворе находился немалый свинарник с десятком хрюшек.
Яо Цзытун выбрала дом с национальным колоритом: семья хранила традиции искусства вырезания из бумаги, а оконные узоры поражали сложностью и изяществом.
Су Кэ жил у владельца фруктового сада, выращивавшего мандарины на склоне горы и продававшего их через интернет.
Тянь Юйвэй остановилась у мастеров по окрашиванию тканей — дом был украшен самодельными изделиями в уникальном народном стиле.
Чэн Сяопэн оказался везунчиком: он поселился у старосты деревни. Бывший спортсмен, участвовавший в международных соревнованиях, был узнаваем, и староста с радушием пригласил его в дом.
Режиссёр Юй, сравнив условия, понял: хуже всех досталось Ло Сюю.
Заезжая в деревню, тот выглядел модным и стильным, но после поисков жилья поник, а брюки и обувь покрылись грязью.
Именно такой контраст — гламурный идол в спартанских условиях — создавал нужный эффект.
После интервью участников ждал традиционный деревенский приём.
Режиссёр Юй напомнил гостям ценить это угощение: дальше еду придётся зарабатывать трудом.
Программа не поощряла тунеядство.
Правила были жёсткими: проживая у местных, участники должны отрабатывать кров и пищу.
Даже если хозяева из гостеприимства предложат угощение бесплатно — это запрещено.
Нарушителям придётся трудиться вдвойне, иначе шоу превратится в «Смачный аппетит».
В первый день ограничения были мягче, и гости могли свободно навещать друг друга.
Поэтому визит Ло Сюя к Вэй Тинсяо остался без замечаний.
Но с завтрашнего дня всё изменится.
— Режиссёр Юй, Вэй Тинсяо говорит, что у его хозяев мало работы. Если у него будет свободное время — можно ему помочь мне? — спросил Ло Сюй.
Его грызла зависть.
— Мы не будем вмешиваться. Помогайте друг другу, главное — не садиться на шею местным, — ответил режиссёр.
Ло Сюй оживился и толкнул Вэй Тинсяо:
— Ну что, братан?
— Что тебе нужно? — Вэй Тинсяо и не думал отказывать.
Закончив дела у Янь Шу, он мог помочь другу.
— Завтра хозяин велел мне кормить свиней, выгуливать их и мыть. Будешь со мной.
Вэй Тинсяо: ...
— Знаю, работа грязная, не чета твоей. Но представь — знаменитый актёр кормит хрюшек! Это же хайп! Ты взорвёшь топы поиска!
Вэй Тинсяо вздохнул:
— Предупреждаю — помогаю тебе не ради хайпа, а из дружеских чувств. После шоу — угощаешь.
— Без проблем! — Ло Сюй хлопнул его по плечу. — Значит, договорились.
Вэй Тинсяо спокойно принял вызов.
Он действительно схитрил с жильём, и дополнительная работа станет справедливой компенсацией.
Вернувшись, он застал Янь Шу за прополкой клумбы и рассказал о завтрашних планах:
— Завтра пойду к Ло Сюю. Скажи бабушке и дяде, что не буду на обед, вернусь к ужину.
— Угу.
— Говорят, у него там тяжёлые условия. Интересно, выдержит ли этот изнеженный барчук.
— Угу...
— Ты завтра снова будешь стримить? Работа сидячая — если устанешь, обязательно отдохни.
— Угу...
Вэй Тинсяо заметил странность.
Янь Шу всегда был молчалив, но сегодня его ответы звучали уж слишком безучастно.
Он говорил, а в ответ — лишь «угу». То ли плохо себя чувствует, то ли расстроен.
Янь Шу рвал сорняки, уже превращая их в кашу.
Разговоры о Ло Сюе вызывали в нём кисло-горькое чувство.
Он ничего не знал об их отношениях, но Вэй Тинсяо, казалось, понимал Ло Сюя с полуслова.
Янь Шу чувствовал себя чужаком в их мире.
Всё, что связывало этих двоих, было ему недоступно.
Даже в шоу-бизнесе между ними лежала пропасть: знаменитый актёр и никчёмный статист.
То, что они вообще познакомились — уже невероятная удача.
Его мысли прервало теплое прикосновение ко лбу.
Ладонь Вэй Тинсяо прижалась к его коже, а другой рукой тот проверил свой собственный температуру:
— Вроде без температуры...
Янь Шу отпрянул:
— Ч-что случилось?
— Ты выглядишь вялым. Может, заболел? Оставь работу, я сам всё сделаю! — Вэй Тинсяо выхватил из его рук сорняки и отряхнул ему пальцы от земли.
— Я в порядке, просто задумался...
— Если не болен, то почему такой грустный? Может, я что-то сказал не так?
Янь Шу резко поднял глаза и замотал головой:
— Нет-нет, я не сержусь.
Вэй Тинсяо уловил нюанс.
«Не сержусь» — но что-то же не так?
...Значит, его слова всё же задели Янь Шу.
Что же он такого сказал? Вэй Тинсяо начал прокручивать в памяти последний разговор.
Но Янь Шу не дал ему возможности спросить прямо.
— Я пойду отдохну, Тинсяо-гэ. Тебе тоже стоит поспать после обеда, — с этими словами Янь Шу буквально сбежал, его силуэт выражал растерянность.
Вэй Тинсяо в недоумении почесал затылок.
Какую же фразу он ляпнул?
Он лишь сказал, что пойдёт кормить свиней. Неужели из-за этого? Но Янь Шу не из тех, кто обижается по пустякам.
К тому же, он сначала выполнит всю работу у Янь Шу, а уж потом поможет Ло Сюю — он не из тех, кто бросает своих ради других.
Так в чём же причина?
Этот вопрос мучил его весь следующий день, но ответа так и не нашлось.
Янь Шу по-прежнему приветствовал его, но Вэй Тинсяо ощущал лёгкую отстранённость.
Что-то между ними изменилось...
От этого на душе у Вэй Тинсяо стало тоскливо, и даже кормление свиней проходило в рассеянности.
......
Янь Шу продолжил свои обычные стримы, утро посвятив двусторонней вышивке с разными узорами.
Чтобы отогнать ненужные мысли, он сосредоточился на работе вдесятеро сильнее обычного и продвинулся далеко вперёд.
Но из-за сложности техники на завершение уйдёт ещё как минимум месяц.
Зрители уже могли разглядеть контуры — на лицевой стороне вышивался щенок, пока без объёма, но все восторгались: «Какой милый!»
Лишь за вышивкой Янь Шу мог ненадолго сбежать от мирской суеты.
Человеческие чувства слишком сложны — в них есть место и нежности, и ревности.
Янь Шу не хотел признаваться, что ревнует, но факт оставался фактом.
Видя рядом с Вэй Тинсяо человека, который ближе ему и привлекательнее, он чувствовал, как в груди сжимается камень.
Оказывается, рядом с тем, кто нравится, невозможно сохранять полное спокойствие.
Он считал себя отрешённым и неприхотливым, но на деле оказался мелочным...
Янь Шу ненавидел это чувство — будто плотный туман окутал его, погрузив сердце в хаос.
Когда стрим закончился, Вэй Тинсяо так и не вернулся.
Янь Шу вздохнул, глядя на накрытый стол.
— Наверное, Сяо Вэй ещё в пути? Может, сходишь встретить? — Чжоу Хуайсю, заметив настроение внука, намеренно подала идею.
— Я... подожду ещё. Вряд ли ему нужна встреча.
Янь Шу подумал, что, возможно, Ло Сюй сам проводит его.
И его предположение оказалось пророческим.
Едва эта мысль мелькнула, как со двора донёсся голос Ло Сюя, перемежающийся с репликами режиссёра и съёмочной группы.
Чжоу Лань выглянул и ахнул:
— Ой-ёй, что с Сяо Вэем?
Его громкий возглас услышали все.
Ло Сюй безжалостно выдал:
— Он задумался во время выгула свиньи, и та подняла его в воздух сзади!
Что?
Услышав это, вся съёмочная группа скорчила гримасы — даже Режиссёр Юй не удержался.
Все сочувствовали актёру, но сдержать смех было невозможно.
Вэй Тинсяо вернулся, опираясь на Ло Сюя — одна половина тела практически бездействовала.
Чёрная свинья оказалась с характером — удар в поясницу отправил его на землю.
Хорошо, что он успел прикрыть голову.
Но ягодицы, локти и лодыжки пострадали изрядно.
Вэй Тинсяо не боялся опозориться — он переживал, что травма помешает съёмкам. Если бы повреждения оказались серьёзными, и его отправили бы обратно в столицу, все его планы рухнули бы.
К счастью, осмотр врача показал, что кости целы — лишь поверхностные раны, которые заживут за несколько дней.
Вэй Тинсяо облегчённо выдохнул.
Поэтому, когда остальные стали сдерживать смех, он первый расхохотался.
И тут же все подхватили.
Ло Сюй чувствовал вину, но, увидев, что Вэй Тинсяо смеётся, успокоился.
Чтобы разрядить обстановку, он добавил:
— Вот это действительно эффект! Хэштеги в трендах изменятся с «Знаменитый актёр кормит свиней» на «Знаменитый актёр взлетел благодаря свинье».
Новая волна смеха прокатилась по группе.
Режиссёр Юй, смеясь, велел помочь Вэй Тинсяо зайти в дом, и Чжоу Лань подставил плечо.
Пока все столпились во дворе, Янь Шу исчез.
Вэй Тинсяо, переступив порог, сразу начал искать его взглядом, но среди шумной толпы так и не увидел своего мальчика.
Он предположил, что тот в комнате и не знает о происшествии.
Да и показываться перед Янь Шу в таком грязном и потрёпанном виде ему не хотелось.
— Дядя Лань, проводите меня в душ, мне нужно помыться и переодеться.
— Конечно, помочь зайти?
— Не надо, дайте табуретку — я не настолько беспомощен.
— Хорошо, позовёшь, если что.
Чжоу Лань проводил Вэй Тинсяо в ванную и закрыл за ним дверь.
Вэй Тинсяо быстро помылся, но обнаружил, что забыл взять полотенце и нижнее бельё.
Обсохнуть без полотенца — ладно, но как выходить без трусов?
Даже если одеться, перед камерами это всё равно будет неловко.
Может, попросить дядю Ланя принести?
Он постучал в дверь и понизил голос:
— Дядя Лань, можно вас попросить...
Не успел он договорить, как дверь приоткрылась.
Через щель протянули полотенце и бельё — тонкая фарфоровая рука выдавала, кто стоял снаружи.
Вэй Тинсяо: ...
Вэй Тинсяо: !!! Чёрт.
— Гэ? — лёгкий вопросительный шёпот за дверью.
Очнувшись, Вэй Тинсяо схватил вещи, наскоро вытерся и оделся.
Даже этот бесстыжий тип слегка покраснел до шеи.
Правая лодыжка опухла, поэтому он выпрыгивал на одной ноге.
Едва он выбрался, как слева повеяло нежным ароматом, и к нему прижалось тёплое тело.
Он опустил взгляд — мягкие чёрные волосы, аккуратный нос, алые губы.
Янь Шу поднял глаза:
— Гэ, я помогу тебе дойти. Опирайся на меня, не торопись.
Вэй Тинсяо безмолвно позволил себя вести.
Его мозг отключился — половина тела, к которой прикасался Янь Шу, онемела от мурашек.
Усадив его на кровать, Янь Шу принёс таз с водой — явно приготовленный заранее.
Он наклонился, намочил полотенце, отжал.
Прежде чем Вэй Тинсяо сообразил, холодная ткань легла на опухшую лодыжку.
— Ссс...
От неожиданности он дёрнулся.
— Очень больно? Потерпи, это колодезная вода — помогает снять отёк. — Янь Шу аккуратно прижимал полотенце.
— Льда дома нет, я попросил дядю Ланя раздобыть. Перед сном можно будет ещё раз приложить.
— Говорят, у тебя спина пострадала. Покажи, я принёс бабушкину мазь — ту самую, что ты уже использовал.
Чудо-мазь снова явилась на помощь.
Открыв баночку, Вэй Тинсяо узнал знакомый запах.
Вчера он говорил без умолку, а Янь Шу молчал. Теперь же Янь Шу сыпал словами, а Вэй Тинсяо с порога не проронил ни звука.
Отсюда он видел макушку Янь Шу с торчащим вихром — очень мило.
Когда мальчик наклонялся, в вырезе рубашки мелькала бледно-розовая грудь...
Эти вспышки белого и розового кружили голову, а внизу живота нарастало напряжение.
Позже, по просьбе Янь Шу, Вэй Тинсяо повернулся спиной, задрал рубашку.
Холодные пальцы, вымазанные в мази, принялись «бесчинствовать» на его спине.
Хотя руки Янь Шу были прохладными, вся спина Вэй Тинсяо горела.
Прошло несколько минут в полной тишине.
Давление на спине ослабло, затем прекратилось.
Думая, что всё закончилось, Вэй Тинсяо обернулся — и увидел заплаканные глаза.
— Янь Янь... — он запаниковал, развернулся полностью.
Но Янь Шу отстранился, поспешно вытирая рукавом лицо:
— Ничего... мазь едкая, глаза щиплет.
Вэй Тинсяо знал — это неправда.
Голос Янь Шу охрип.
Он схватил его за руку, притянул к себе.
— Что случилось? Почему плачешь? — голос Вэй Тинсяо смягчился. — Я часто ушибаюсь, но это ерунда.
...
Глаза Янь Шу покраснели ещё сильнее от трения тканью. Сердце Вэй Тинсяо сжалось.
Он не понимал причины этих слёз.
Янь Шу шмыгнул носом, прошептал хрипло:
— Гэ, это ты поранился, но у меня...
Он сжал кулаки, поднял на Вэй Тинсяо влажные глаза:
— ...так больно.
Слова Янь Шу парализовали Вэй Тинсяо. Эмоции смешались, лишив его дара речи.
Все смеялись над его приключением со свиньёй — даже он сам.
Только этот мальчик приготовил ему лекарства, принёс полотенце и одежду.
Янь Шу не смеялся — ему было больно за Вэй Тинсяо.
Узнав о травме, он искренне переживал.
А если бы Вэй Тинсяо не отделался царапинами? Если бы ударился головой или сломал что-то?
Под смешной историей скрывалась реальная опасность.
Спина Вэй Тинсяо была в синяках — и это поверх старых травм со съёмок.
Накопившиеся за эти дни эмоции прорвались наружу.
Ему было больно и горько.
Горько оттого, что когда Вэй Тинсяо упал, рядом не оказалось его.
Вэй Тинсяо мог смеяться над своими травмами, превращать их в шутку, чтобы другие не волновались.
Но Янь Шу не хотел...
Не хотел, чтобы из-за этого о нём забывали.
Тот, кто часто травмируется, может терпеть больше обычного...
Но это не значит, что ему не больно.
С начала карьеры Вэй Тинсяо получал бесчисленные травмы и уже очерствел.
Все считали его железным — его спокойствие при виде крови вводило в заблуждение.
Постепенно тех, кто по-настоящему переживал за него, становилось всё меньше.
Даже сейчас, после падения, он не придал этому значения и не стал беспокоить съёмочную группу.
Он вынослив и быстро заживает.
Но он не ожидал, что найдётся тот, кто почувствует его боль как свою.
Его давно притупившаяся чувствительность к боли внезапно вернулась.
Лодыжка ныла, спина горела.
А вид покрасневших глаз Янь Шу заставил сжаться сердце...
Вэй Тинсяо встретился с ним взглядом — в груди стало горячо и тесно.
Эмоции, словно шипучая таблетка в газировке, взорвались, сорвав крышку.
Его взгляд потемнел, и на грани взрыва он принял решение.
— Янь Шу, — голос Вэй Тинсяо стал низким и хриплым. — Я давно влюблён в тебя. Ты будешь со мной?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13342/1186631
