Готовый перевод My husband supports us soldiers [farming] / Муженёк кормит мою армию [Земледелие] [💗] ✅: Глава 68. Супруг, открой дверь

В середине отдельно разобранной палатки установили несколько деревянных досок, в которые были вбиты деревянные колышки, переплетённые тонкими нитями, образуя сетку.

Очищенный от семян хлопок расчесали гребнем и равномерно разложили на сетке.

Цзяо Сихэ, полный энтузиазма, взял только что сделанный инструмент, ещё пахнущий свежей древесиной, и под руководством Ци Си начал работать.

Деревянный молоток ударял по тетиве, издавая гудящую вибрацию. Тетива, цепляя хлопок, заставляла его подпрыгивать, и хлопковые волокна постепенно распушались.

— Удивительно!

Цзяо Сихэ ударял то с одной, то с другой стороны, и вскоре вся палатка наполнилась весёлым гулом тетивы.

Они находились в военном лагере, где у всех была избыточная сила. Солдаты по очереди пробовали свои силы, шумно и весело наблюдая, как белоснежные хлопковые комья превращаются в мягкое, пушистое одеяло.

— Получилось? — Цзяо Сихэ отпустил прижимной валик и замер, глядя на аккуратное, плотное и невероятно мягкое одеяло, лежащее на досках.

Он провёл по нему рукой — оно было и тёплым, и нежным, куда приятнее, чем грубая шерсть.

— Процесс именно такой, — сказал Ци Си. — Перед сном можно вынести его на солнце, надеть пододеяльник — и можно укрываться.

Цзяо Сихэ тут же предложил: — Может, я сегодня же его опробую?

Ци Си взглянул на солнце за пределами палатки и ответил: — Если хочешь — попробуй.

— Вот это да!

— Неужели эта штука, «цветочный хлопок», и правда может превратиться в одеяло? — сзади раздался приглушённый возглас изумления.

Цзяо Сихэ вытер пот со лба и, улыбаясь, спросил: — А, плотник Хэ? Ты ещё не ушёл?

Плотник Хэ, заметив, что все смотрят на него, дёрнулся. Подумав, что ему здесь не место, поспешно сказал: — Сейчас уйду.

— Постой, — остановил его Янь Кань.

Плотник Хэ сгорбился и покорно спросил: — Что ещё прикажете, генерал?

Янь Кань сказал: — Вернись и сделай ещё несколько комплектов.

— Несколько будет маловато, — заметил Цзяо Сихэ.

Янь Кань задумался, затем решил: — Тогда сделай пока десять.

Ци Си прикинул — десяти должно хватить.

Урожайность хлопка составляла три-четыре сотни цзиней с му, а на севере засеяли больше десяти му, собрав около шести тысяч цзиней. На одно зимнее одеяло уходило шесть цзиней — этого хватало для очень тёплого покрывала. Таким образом, из всего собранного хлопка можно было сделать около тысячи зимних одеял.

Если один человек делал два одеяла в день, и сроки не поджимали, то с десятью инструментами, работая без перерывов, за два месяца весь хлопок был бы переработан.

Плотник Хэ, услышав о таком крупном заказе, обрадовался и сразу же сказал: — Хорошо! Смогу сделать за полмесяца.

Но затем он замялся, не зная, как подступиться к вопросу.

Ци Си ткнул Янь Каня в бок: — Задаток.

Янь Кань поймал его руку и, сохраняя серьёзное выражение, приказал: — Цзяо Сихэ, задаток.

Цзяо Сихэ обыскал все карманы и с гримасой ответил: — Генерал, денег нет.

Затем он сердито посмотрел на других солдат рядом.

Все до одного с глуповатыми улыбками начали шарить по карманам, весело предлагая:

— Генерал, у меня пять медяков!

— У меня один лян!

— А у меня... тоже нет, только что отправил домой.

— Ладно, ладно. — Ци Си всё это видел, и ему стало неловко за то, насколько бедными оказались его подчинённые.

Янь Кань с мрачным видом полез в свой карман и вытащил плоский кошелёк.

Он развязал его, пересчитал монеты и, заметив, что Ци Си наблюдает за ним, вдруг покраснел. Смущённо поспешно затянул шнурок и швырнул кошелёк плотнику. — Держи.

Хэ был честным человеком и в делах предпочитал прямоту. Он открыл кошелёк, пересчитал деньги и сухо произнёс: — Не-не хватает.

Дерево-то стоило недорого, но вот сухожилия для тетивы достать было сложно, да и цена на них кусалась.

Плотник растерянно смотрел на Янь Каня, нервно теребя край своей одежды.

Янь Кань отвернулся, изо всех сил стараясь игнорировать взгляд Ци Си.

— Цзяо Сихэ!

Тот хлопнул себя по лбу, поспешно собрал все деньги, которые успели наскрести солдаты, и сунул их плотнику. — Теперь должно хватить.

Хэ снова пересчитал и даже аккуратно вернул двадцать с лишним медяков. Твёрдо заявил: — Теперь хватит.

Ци Си взглянул на Янь Каня и вдруг тихо рассмеялся.

Лёгкий смешок заставил Янь Каня почувствовать, будто его подожгли — он готов был провалиться сквозь землю от стыда.

Ци Си перевёл взгляд с плотно сжатых губ Янь Каня на его напряжённую челюсть. Наклонив голову, он заметил и покрасневшие мочки ушей.

Даже смуглая кожа не скрывала этого румянца — настолько Янь Каню было неловко.

В этот момент Ци Си наконец понял, почему Янь Кань так любил его дразнить.

Он опустил глаза, скрывая улыбку, и подумал: «Вот оно что. В этом есть особый контраст».

Янь Кань не выдержал его взгляда. Сдавленным голосом он приказал:

— Цзяо Сихэ, ты отвечаешь за изготовление одеял. Успей до зимы.

С этими словами он резко развернулся и вышел. Сделав несколько шагов, он при всех схватил Ци Си за запястье и потащил за собой, торопясь покинуть это неловкое место.

Он шёл так быстро, что ветер свистел в ушах.

Ци Си, отстав на шаг, с любопытством разглядывал его.

Вскоре они добрались до палатки Янь Каня. Желая смягчить ситуацию, Ци Си сменил тему:

— Разве ты не говорил, что в этом году вывели новых гибридных овец? Пойдём посмотрим?

Янь Кань остановился, развернулся и пристально посмотрел на Ци Си. Затем наклонился, подхватил его на плечо и понёс в палатку.

— Не пойдём.

Ци Си вскрикнул от неожиданности. Прежде чем он успел опомниться, его уже подняли в воздух.

Он упёрся руками в спину Янь Каня, тонкие пальцы машинально вцепились в его одежду. Видя, что тот не собирается его опускать, Ци Си слегка взволнованно сказал:

— Янь Кань, опусти меня.

— Не опущу.

Ци Си сделал слабый вид:

— Голова кружится...

Янь Кань тут же прижал его к груди, бережно обхватив одной рукой, а другой тревожно приподняв лицо Ци Си:

— Всё ещё кружится?

Ци Си ухватился за его запястье, в глазах мелькнула лёгкая улыбка:

— Уже нет.

Янь Кань, увидев его улыбку, тут же отвернулся, одновременно выдернув руку и прижав Ци Си к себе так крепко, что тому оставалось лишь смотреть на его чёрные волосы.

Ци Си не мог даже пошевелиться.

Глухо, с трудом проговорил:

— Я всего лишь улыбнулся...

Янь Кань упёрся подбородком в макушку Ци Си и сердито хмыкнул.

Голова Ци Си была зафиксирована на его груди. Он дёрнул за одежду:

— Прости.

Янь Кань:

— Я и не злюсь.

Он попытался пошевелить головой, прижатой крупной ладонью, но в итоге просто расслабился и обнял Янь Каня за узкую талию. Тихо пробормотал:

— Если не злишься, почему не отпускаешь? Я не могу двинуться.

Янь Кань ослабил хватку, поддерживая Ци Си за спину, чтобы тот откинулся назад. Теперь он отчётливо видел улыбку на его губах.

— Опять смеёшься, муж! — Янь Кань в отчаянии уткнулся в его шею.

Ци Си моргнул, дотянулся до его уха и ущипнул.

— Опять без денег?

Янь Кань буркнул:

— Угу.

— А те, что прислали из столицы на день рождения Сяобао?

— Кончились.

Ци Си уловил нотки обиды в его голосе. Холодные черты лица смягчились:

— У меня ещё есть. Хочешь?

— Не надо. — Янь Кань прикусил нежную кожу на шее и принялся её покусывать. — Ещё не время выпрашивать у мужа деньги.

Ци Си вздрогнул, оттолкнул кусачего Янь Каня:

— Ладно, не буду больше об этом. Я не дразнил тебя — давай правда пойдём смотреть овец.

Янь Кань слегка приподнял голову, взгляд прилип к стройной шее перед ним. Кроме покрасневшего от его зубов места, кожа была белой, как нефрит.

— Супруг такой красивый... — Он снова поцеловал его.

Ци Си почувствовал, как дыхание на шее становится горячее, а поясницу размягчила ладонь с грубыми мозолями.

— Янь Кань...

— М-м?

Ци Си увидел в его глазах тёмную пучину. Желание, бурлящее, как морской прибой, готово было поглотить его целиком.

Он отпустил край одежды Ци Си, пытаясь отстраниться.

Каждый раз, когда в глазах мужчины появлялся такой взгляд, это означало долгие часы мучений.

— Янь Кань, давай пойдём смотреть овец, хорошо? — Голос Ци Си звучал мягко, но в конце явственно дрожал.

— Не пойдём, — Янь Кань тихо рассмеялся, чувствуя, что вернул себе преимущество.

Он с трудом сдерживал желание прижать Ци Си к постели, вместо этого лишь упершись лбом в его лоб. В его объятиях ясные глаза Ци Си теперь блестели от влаги, губы были плотно сжаты — он напоминал белого кролика, испуганно поднявшего уши.

— Нет, — Янь Кань усмехнулся.

Ресницы Ци Си дрогнули. Он схватил за руку, сжимавшую его талию, пытаясь вырваться:

— Сейчас... сейчас ещё день.

Янь Кань лишь сильнее сжал пальцы.

Вены на его руке выступили, ладонь легко охватила тонкую талию, демонстрируя абсолютный контроль.

Он коснулся губами уголка рта Ци Си, тёмные глаза сверкнули:

— И что, что день? Если я хочу...

Кадык Ци Си дрогнул, горло слегка сжалось. Нога, согнутая у бедра мужчины, попыталась отстраниться:

— Здесь люди... нельзя.

Янь Кань подхватил его бедро, вернув на место, одной рукой удерживая талию, другой — ногу, медленно прижимая его вниз.

Губы были прохладными.

Ци Си заволновался. Он слегка укусил Янь Каня за губу, но тот лишь углубил поцелуй. Его слабые попытки вырваться ни к чему не привели — он был полностью скован.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда он наконец смог перевести дыхание.

Грудь вздымалась, глаза блестели от слёз, уголки покраснели, будто подкрашенные соком цветов.

— Янь... Янь Кань...

Янь Кань медленно отпустил его губы, лишь лениво целуя их. Затем, не выдержав, снова захватил в поцелуй.

Ци Си смотрел на него сквозь влажные ресницы, волосы прилипли к лицу от пота. Он напоминал лотос, орошённый дождём — невероятно прекрасный.

Янь Каню казалось, что никаких поцелуев и объятий не будет достаточно.

Он прижал Ци Си к себе, стараясь успокоить дыхание.

Прождав так добрых полчаса, пока взгляд Ци Си не прояснился, он вдруг подхватил его на руки.

— Пойдём, покажу супругу тех овец, — голос звучал мягко, почти заискивающе.

— Не пойду! — Ци Си висел на нём, ногами обхватив его талию. В таком положении выйти было невозможно.

Янь Кань с невозмутимым видом направился к выходу:

— Нет, пойдём. Разве любимый не хотел посмотреть?

Ци Си попытался вырваться, но руки Янь Каня сомкнулись, как стальные обручи. Когда тот уже собрался откинуть полог, Ци Си вцепился в него изо всех сил:

— Нельзя!

Янь Кань замер у входа.

Он разжал руки, но Ци Си продолжал висеть на нём.

— Если мой супруг хочет выйти вот так — пожалуйста, — он рассмеялся.

Ци Си на секунду застыл.

Поняв, что его дразнят, он разозлился и вцепился зубами в плечо Янь Каня.

— Ай!

— Осторожнее, дорогой, а то зубы сломаешь.

Ци Си разжал зубы и тут же спрыгнул с Янь Каня. С пылающим лицом он бросил на него сердитый взгляд и направился к выходу.

Янь Кань почувствовал укол совести — кажется, в этот раз он действительно перегнул палку.

— Любимый... — Он догнал Ци Си, зашагав рядом, и осторожно попытался взять его за руку.

Лишь когда пальцы наконец сплелись, он слегка расслабился.

В лагере уже два года разводили овец, привезённых с пастбищ. Теперь их поголовье превышало пятьдесят.

Чжан Чао также скрестил привезённых овец с местными овцами. После двух лет наблюдений появилась новая порода — более крупная, чем местные овцы, с более тонкой шерстью.

Однако времени прошло слишком мало, и пока нельзя сказать, подходит ли эта порода для долгосрочного разведения. Но увеличение численности степных овец уже было радостным достижением.

К вечеру на пастбище поднялся сильный ветер, и Янь Кань вскоре увёл Ци Си обратно.

Они вернулись в город.

К ужину они как раз добрались до усадьбы. Поужинав и помывшись, Ци Си откинулся на подушки.

Увидев, как Янь Кань вышел вылить воду, он поднялся, закрыл дверь, неспешно задул свечи и лёг спать.

Янь Кань, вернувшись, оцепенел, увидев тёмную комнату с закрытой дверью.

Он постучал:

— Муж...

Во дворе горели фонари, их тусклый свет освещал его растерянное лицо. Он постучал снова, голос дрожал от обиды:

— Дорогой, я ещё не зашёл...

А Син, услышав шум, вошёл во двор и увидел своего господина в нижнем белье, стучащего в дверь.

Он фыркнул, но тут же прикрыл рот, когда Янь Кань бросил на него свирепый взгляд.

— Господин, могу я чем-то помочь? — Он изо всех сил старался сохранить серьёзное выражение.

Янь Кань нахмурился:

— Как думаешь, разозлится ли супруг, если я выбью дверь?

А Син энергично кивнул:

— Уверен, что да.

В комнате Ци Си слышал их разговор. Он натянул одеяло на уши, повернулся к стене и закрыл глаза.

Хозяин и слуга стояли в ночном холоде, переглядываясь.

— Неужели правда уснул? — Янь Кань недоверчиво сжимал таз для умывания.

А Син, не выдержав, отвернулся, трясясь от сдерживаемого смеха.

Янь Кань упёрся лбом в дверь и снова застучал:

— Муж, я виноват, впусти меня, пожалуйста. А Син смеётся надо мной...

— Дорогой, мне так холодно...

— Любимый, открой дверь, я больше не буду...

Но сколько он ни стучал, дверь не открывалась.

А Син, видя растерянность господина, предложил:

— Может, господин переночует в западном флигеле? А утром извинится перед господином как следует.

Хотя А Син и не знал, за что его хозяина выгнали, но судя по кроткому нраву господина, хозяин, должно быть, совершил нечто совершенно непростительное.

Уголки его губ вновь предательски задрожали, и он изо всех сил старался сдержать смех.

«Эх, жаль! Почему я не пошёл за ними!»

Янь Кань выпрямился и сунул таз в руки А Сину.

— Убирайся.

А Син спросил:

— Может, сначала приготовить постель в западном флигеле? Или в кабинете, хоть там кушетка и маловата...

Не успел он договорить, как почувствовал на себе взгляд, полный смертоносной ярости. А Син вздрогнул, опустил голову и стремительно ретировался.

Выбежав за ворота, он высунул голову обратно:

— Господин, если что-то понадобится — позовите!

Раздался глухой стук захлопнувшейся двери.

Во дворе воцарилась тишина.

Янь Кань обернулся и на цыпочках подкрался к окну. В темноте он заметил, что створка приоткрыта, и глаза его загорелись.

Осторожно приподняв раму, он ловко перемахнул через подоконник.

Его движения были бесшумными и отточенными.

Войдя внутрь, он ощутил тепло и лёгкий аромат — тот самый, что всегда витал вокруг Ци Си.

Янь Каню стало одновременно обидно и смешно.

Он разглядел в темноте очертания одеяла на кровати, почесал нос и, отбросив гордость, поднял край покрывала, чтобы забраться внутрь.

Ци Си пошевелился, и Янь Кань, боясь быть изгнанным, тут же обхватил его медвежьей хваткой, принявшись бормотать жалобы на «жестокость» закрытой двери.

— Как супруг мог закрыть дверь! Даже если я в чём-то провинился, разве можно так поступать?

— Ци Си, ты не должен так со мной обращаться.

— Ты ранишь мои чувства, дорогой, вот, потрогай — моё сердце разбито...

Ци Си почувствовал, будто у него в ухе жужжит комар. Он зажал Янь Каню рот:

— Ты будешь спать или нет? Если нет — выметайся.

— М-м-м!..

Ци Си не ожидал, что тот полезет в окно. Он смягчился, обнял большую голову, уткнувшуюся ему в шею:

— Ещё слово — и в следующий раз закрою наглухо и окно.

Янь Кань тут же притих, лишь обиженно прижимаясь к Ци Си и покусывая его шею.

Ци Си сдался и открыл глаза.

Привыкнув к темноте, он мог разглядеть черты лица рядом.

Янь Кань приподнялся, взял Ци Си за подбородок и поцеловал. Затем быстрыми движениями раздел его, заглушив все дальнейшие возражения.

«Пусть лучше сплю на полу, чем за дверью — это мой принцип», — подумал он.

***

На следующее утро Янь Сяобао, узнав, что его отцы вернулись, радостно прибежал в их двор с тряпичным зайцем в руках.

— Папочки!

Дверь в главные покои была распахнута, и его старший отец вышел на порог с отчётливым следом зубов на подбородке.

— Кто это тут шумит с утра пораньше?

Янь Кань подхватил малыша на руки и вынес его со двора:

— Твой папа не в доме, пойдём, я тебя к нему провожу.

В комнате Ци Си лежал с закрытыми глазами, его шея пылала румянцем.

Он отдернул ногу, которой только что лягнул Янь Каня. Бледные пальцы теперь покраснели, а на стройной икре мелькнул ровный след от зубов.

Попытавшись пошевелиться, он почувствовал, как тело отзывается глухим хрустом.

Ци Си уставился в потолок пустым взглядом, недоумевая, зачем вообще решил запереть Янь Каня снаружи.

«Хотел преподать ему урок, чтобы впредь не смел прилюдно меня дразнить... а в итоге сам же и поплатился».

Внутренняя сторона бёдер горела от боли — сегодня с кровати встать было нереально.

«Животное!»

Янь Кань, успокоив Янь Сяобао, вернулся ухаживать за Ци Си. Получив пару укусов в плечо, он в награду обрёл мягко обмякшее в его объятиях тело.

Прижимаясь щекой к лицу Ци Си, он поцеловал слёзы в уголках его глаз:

— Муж, я виноват, не сердись больше.

Ци Си мог только тяжело дышать — на большее сил уже не оставалось.

***

В городе Сеша, в мастерской плотника Хэ.

Его семья из поколения в поколение занималась плотницким ремеслом, и эта лавка переходила по наследству.

Местоположение у неё удачное — за оживлённой Западной улицей, у перекрёстка под столетним деревом.

Мастерская просторная, тихая, с видом на шумную улицу. Постоянные клиенты и соседи любили зайти сюда посидеть.

Сейчас как раз время базара, дверь была распахнута настежь.

Внутри и снаружи стояли скамеечки для отдыха, а сам он сидел внутри, мастерил инструменты для обработки хлопка.

Соседка с корзиной овощей зашла внутрь и, увидев знакомых, присоединилась к ним:

— Плотник Хэ, мой шкаф уже готов?

— Готов, сзади стоит, сами посмотрите.

Семья Хэ жила в пристроенных к мастерской комнатах, а клиентов встречал его сын.

Соседка заглянула внутрь, вернулась с довольной улыбкой и, не спеша уходить, уселась поболтать:

— Плотник Хэ, а это что за штуковину мастеришь? То ли лук, то ли тетива какая...

Не дав Хэ ответить, остальные тут же подхватили:

— Ты что, не знаешь? Это для хлопка инструмент. Говорят, им можно одеяло сделать, зимой не замёрзнешь.

— Да ну, не может быть!

— Спроси у плотника Хэ, если не веришь.

Хэ, не отрываясь от работы, кивнул:

— Да, да, именно.

— Вот видишь!

— Хлопок... а что это за цветок такой? Я столько лет прожила, ни разу не видела, чтобы из цветка одеяло делали!

— Название такое, а не цветок это.

— Верно, наверняка какая-то диковинка.

Соседка скептически хмыкнула, обдумывая услышанное:

— Не верю я вам.

— Да как можно не верить! Сам плотник Хэ говорил, он даже видел это своими глазами. Иначе с чего бы он стал делать эту штуковину из дерева — просто так, что ли?

Соседка покосилась на инструмент в руках плотника Хэ, презрительно сморщила губы, но больше не спорила.

Она всё равно не верила.

Однако вернувшись домой, она, перебирая овощи, сказала мужу, осматривавшему новый шкаф:

— Голубчик, как думаешь, правду говорят про этот хлопок?

— Плотник Хэ не из тех, кто станет врать, — муж одобрительно похлопал по шкафу. — А шкаф получился на славу.

Женщина оглянулась на двор и понизила голос:

— А если это правда, представь, разбогатеем, если раздобудем эту штуку!

— Раз уж это такая ценность, думаешь, до нас она дойдёт?

— А вдруг?

— Никаких «вдруг». Если бы у простолюдинов вроде нас завелась такая диковинка, нас бы ночью прирезали, даже не спросив.

Женщина вздрогнула, недовольно скривилась, но интерес её поугас.

Слухи о хлопке распространились не только среди соседей. У плотника Хэ всегда много клиентов, и все, заметив необычный инструмент, непременно расспрашивали.

Так молва разошлась по всему городу Сеша. Теперь все знали, что лучший плотник города мастерит инструмент для создания тёплых одеял. И слышали, что этот хлопок мягче шерсти и теплее холста.

Кто-то верил, кто-то нет.

Но слава о хлопке уже разнеслась.

***

В разгаре осенней уборки урожая люди лишь на лету ловили слухи, не особенно вникая.

На западных полях выдергивали увядшую ботву, перепахивали землю и сеяли осеннюю редьку.

А на горных участках жители деревни Хусяоцунь с азартом, словно откапывая золотые самородки, выкапывали крупные жёлтые клубни.

Почва на западе была рыхлой — даже ребёнок вроде Фушэна мог легко вытянуть куст, а клубни выкапывались чуть ли не голыми руками.

Корзину за корзиной картофеля спускали со склонов.

Крупные клубни были размером с кулак, помельче — с полкулака.

Совсем мелкие складывали в отдельные корзины — их можно было целиком тушить с тушеной свининой, получая особый вкус.

В прохладный день Янь Кань вышел погулять с малышом.

Ци Си тоже выкопал несколько клубней и, заметив песок на штанинах, наклонился, чтобы стряхнуть его, слегка хлопнув при этом по боку чёрного пса, увлечённо копавшего землю.

— Гав-гав! — Да Хэй схватил клубень зубами, обхватил лапами и принялся грызть.

— Молодой господин, а картошку продаёте?

Ци Си выпрямился и ответил стоявшему у дороги человеку:

— Нет. Урожай небольшой, в лавке едва хватит.

Зимой овощей мало, и Ци Си решил оставить весь урожай для своего заведения, чтобы разнообразить меню.

Услышав отказ, человек лишь завистливо взглянул и ушёл.

Жители Сеша ели картофель, но из-за малых посевов и высокой цены его выращивали немногие. На рынке он стоил недёшево.

После полудня, проведённого за сбором, склоны были буквально перекопаны жителями деревни Хусяоцунь. В итоге набралось более двадцати корзин — на зависть деревенским.

Но они лишь смотрели — позволить себе такую роскошь они не могли.

Ци Си велел А Сину раздать мелкие, неподходящие для продажи клубни, и те, не решаясь подойти к самому Ци Си, столпились вокруг слуги, наперебой расхваливая:

— Молодой господин Ци — сама доброта и щедрость!

— А ребёночек у господина Ци — просто загляденье!

— ... — Словесный поток комплиментов лился нескончаемо.

Ци Си лишь улыбнулся.

— Папа~ — Малыш шлёпнулся на землю, вцепившись в ногу Ци Си.

— Место неровное, зачем спускал его, если он ещё не устойчиво ходит? — Ци Си поднял Янь Сяобао, бросив взгляд на Янь Каня.

Янь Кань: — Ему уже больше года, в его возрасте я уже бегал.

Ци Си: — Правда?

— Супруг не верит?

Ци Си повернулся и поцеловал круглую щёчку малыша:

— Твой папа любит прихвастнуть.

— Цве-тки~ — ребёнок звонко повторил.

Янь Кань рассмеялся, не обидевшись:

— Так много картошки, дорогой, что с ней делать будешь?

— Продавать.

— Правда продавать?! — Радостный возглас прозвучал, как взрыв, и к ним подбежал человек в сопровождении четырёх здоровых мужчин.

Ци Си криво усмехнулся.

— Управляющий Цзян, опять вы.

http://bllate.org/book/13339/1186362