Перелезать через стену Янь Каню было не впервой, но услышав это предложение из уст Ци Си, он не смог сдержать улыбку.
Казалось бы, дело непристойное, но его искренняя рекомендация звучала так мило, создавая очаровательный контраст.
Янь Кань упёрся подбородком в плечо Ци Си.
Перед ним — длинные ресницы, слегка загнутые вверх, каждая чётко очерченная. Зрачки, наполненные светом, чистого тёмно-коричневого оттенка.
Продержавшись под этим взглядом несколько мгновений, Янь Кань сдался с лёгким вздохом:
— Что ж, пусть будет по-твоему, любимый.
В глазах Ци Си мелькнул огонёк.
Лицо оставалось невозмутимым, но было ясно — он доволен.
Янь Кань притянул к себе гибкое тело и снова прикоснулся губами к щеке Ци Си.
Наблюдая, как мочки ушей, будто спелые вишни, наливаются румянцем, он тихо рассмеялся, касаясь их кончиком носа.
Когда Ци Си, не выдержав, попытался отстраниться, Янь Кань тут же стал серьёзным:
— Когда планируешь открыться?
Ци Си замер, всё ещё держась за его руку. Подумав, ответил:
— После осеннего урожая.
Янь Кань стиснул губы, чтобы не выдать улыбку.
— Раз уж открываешь винную лавку, ты умеешь варить вино? Нужна помощь? В усадьбе есть знающие люди.
Ци Си хотел отказаться, но, встретив его ожидающий взгляд, дрогнул и смягчил ответ:
— Если понадобится — скажу.
— Тогда буду ждать, любимый.
***
К обеду подали блюда из только что собранных овощей.
Янь Кань усадил Ци Си за стол.
А Син накладывал рис, а Чжоу Цзытун, болтая без умолку, выхватил у него ложку и навалил себе целую горку.
— Сегодняшние блюда просто созданы для риса!
— Учитель, не отнимай у А Сина!
Чжоу Цзытун плюхнулся рядом с А Чу:
— Ого, да ты уже командуешь учителем!
А Син рассмеялся:
— Он всегда такой, разве ты не знаешь?
Чжоу Цзытун замахал руками:
— Давайте быстрее, есть охота!
Для Ци Си эти блюда были привычными: жареная свинина с перцем, тушёные баклажаны, яичница с помидорами...
Каждое казалось знакомым.
Он взглянул на Янь Каня.
Тот усмехнулся:
— Я же ничего не говорил.
Ци Си отвел взгляд.
В конце концов, задача повара — готовить самые разные блюда так, чтобы они были вкусными. То, что эти распространённые в будущем рецепты появились здесь... в принципе, нормально.
— Давай поедим. — Янь Кань положил ему немного еды.
Первый кусочек перца — и знакомый вкус распространился по языку. Ци Си снова посмотрел на Янь Каня.
«Нет, это не нормально. Кажется, он всё-таки причастен».
— М-м! Так вкусно! Я уже устал от стручковой фасоли, но с баклажанами — просто объедение! — А Син, уткнувшись в тарелку, уплетал за обе щёки, пока на висках не выступил пот.
А Чу ел медленно и аккуратно, но тоже кивнул:
— Вкусно.
Только болтливый Чжоу Цзытун молча поглощал еду, опустошив первую миску за считанные секунды. Наполнив желудок наполовину, он неспешно взялся за вторую порцию.
Еда исчезала быстро. Ци Си наелся на семь-восемь десятых и отставил палочки.
Янь Кань взглянул на его почти чистую тарелку, доел своё и заодно прикончил то, что не доел Ци Си.
— Ик! — Чжоу Цзытун отложил палочки и потёр живот. — Блаженство!
А Син покосился на него:
— Ты съел больше всех, конечно, тебе хорошо.
Чжоу Цзытун самодовольно ухмыльнулся, лениво покачивая ногой:
— Ты ещё молод, я не стану с тобой спорить.
Ци Си окинул взглядом опустевший стол:
— А Син, собери то, что поспело на соседних грядках, пусть и другие в усадьбе попробуют.
А Син замер, затем перевёл взгляд на Янь Каня.
Тот с улыбкой держал руку Ци Си, вытирая каждый пальчик.
А Син мысленно фыркнул, но радостно ответил:
— Спасибо, господин!
Ци Си покачал головой:
— Они тоже приложили усилия, не стоит меня благодарить.
После еды они немного посидели, затем Ци Си по галерее вернулся в главные покои.
— А-а! — раздался младенческий возглас.
Только переступив порог, он увидел Янь Сяобао, который, услышав шум, ухватился за собственную ножку. Его большие, как виноградины, глазки с надеждой смотрели за пределы колыбели.
Ци Си подошёл поближе.
Едва он протянул руку, как маленькая пухлая ладошка схватила его палец.
Малыш что-то лопотал, затем широко улыбнулся.
Ци Си слегка наклонился и коснулся нежной щёчки.
Он хотел взять ребёнка на руки, но, учитывая своё состояние, лишь вздохнул и сказал тому, кто стоял сзади:
— Янь Кань, возьми его.
Тут же его талию обхватили сильные руки.
Ци Си дотронулся до личика младенца:
— Возьми его.
— Он поспал, теперь, наверное, проголодался.
Янь Кань прижался головой к щеке Ци Си, и вместе они смотрели на младенца в колыбели. — Почему он не плачет?
Кроме того раза, когда его шлепнул Чжоу Цзытун, заставив заплакать, Янь Кань редко слышал, как Янь Сяобао плачет.
— Может, он просто от природы любит улыбаться, — сказал Ци Си, слегка приподняв уголки губ.
— Отнеси его поскорее, а то он действительно расплачется на твоих глазах.
Янь Сяобао схватил свою крошечную ножку и потянул её ко рту. Его глазки, словно чёрные виноградинки, то смотрели на Ци Си, то на Янь Каня.
Как медвежонок-беляк, белый и пухлый, он растапливал сердца одним своим видом.
Янь Кань большой рукой подхватил малыша и поставил его вертикально, прижав к своему плечу.
— А-у! — раздался звонкий, молочный возглас, полный энергии.
Ци Си ткнул пальцем в его крошечную ручку, сжатую в кулачок, — такой маленький, но уже такой сильный.
Когда ребёнка унесли, он, лёжа на плече Янь Каня, продолжал лепетать на своём младенческом языке.
Сердце Ци Си растаяло, и он невольно сделал несколько шагов вслед, но у ворот двора машинально остановился.
Он посмотрел на порог, затем бессознательно положил руку на свой уже плоский живот. Горько усмехнулся.
Совсем забыл, что теперь может выходить.
***
Вскоре после еды его начало клонить в сон.
Летний зной был невыносим. Ци Си прикрыл рот, зевнул, затем немного прошёлся по галерее, чтобы помочь пищеварению, прежде чем лечь на кровать.
Когда Янь Кань вернулся, во дворе уже стояла тишина.
Он окинул двор взглядом и заметил А Сина, выходящего из столовой.
— Господин хочет снова открыть винную лавку, — остановил его Янь Кань. — Найди время и приберись там.
— Понял.
А Син взглянул на дом и понизил голос: — Нужно перенести вещи господина туда?
— Пока нет.
А Син кивнул — значит, спать они будут вместе. Он радостно сказал: — Тогда я пойду с Чан Хаем.
— Как хочешь. Главное, чтобы никто не увидел.
— Будьте спокойны, я всё улажу.
Вернувшись в комнату, Янь Кань взял веер и сел рядом с Ци Си. Ловко вращая запястьем, он создавал лёгкий ветерок, который шевелил пряди волос на висках спящего.
Треск цикад, ветерок, врывающийся в открытую дверь, гранаты за резными окнами, полуденное солнце, постепенно скрывающееся за облаками.
На резной кровати лежал прекрасный юноша, повернувшись на бок.
Его брови были расслаблены, алые губы слегка приоткрыты. Мягкий пушок на щеках, крошечные капельки пота, развеиваемые ветерком от веера. Лёгкая летняя одежда спадала с плеч, оставляя лишь ощущение свежести.
Янь Кань смотрел на него, и уголки его губ непроизвольно дрогнули в улыбке.
Его господин… Такой хрупкий, такой прекрасный.
***
После полудня жара немного спала.
В переулке восточного города каменные ограды окружали три дома.
Прямо напротив ворот двора, у дома, выгоревшего на солнце, сидел загорелый до черноты ребёнок под навесом крыши.
Он подпер пухлые щёки ладошками, посмотрел на свой недавно отстроенный дом, затем устремил взгляд за пределы двора. И тяжело вздохнул.
Сосед, лежавший у своего порога и наслаждавшийся ветерком, с усмешкой наблюдал за ним.
— Те Шу, о чём это ты опять загрустил?
Малыш надул щёки, схватил стоявший рядом сосуд из тыквы горлянки и жадно прильнул к нему. Гулко глотая воду, он затем небрежно вытер рот и вяло пробормотал:
— Дядя, сейчас ведь лето, да?
Сосед прищурился, глядя на ослепительно яркое солнце, и рассмеялся: — С таким-то солнцепёком, да ты что, глупый что ли?
Ребёнок угрюмо обхватил колени: — Тогда почему старший брат ещё не вернулся?
Сосед знал, о ком он говорил. Ранее его непроданные горлянки как раз скупил тот молодой господин.
Он покачал головой: — А ты заходил в винную лавку? Откуда знаешь, что он не вернулся?
— Точно! — Те Шу мгновенно вскочил на ноги. — Пойду-ка я сейчас и проверю!
— Дедушка, я выйду ненадолго! — крикнул он в дом и босиком помчался прочь.
— Эй, паршивец! Обувь надень, земля же горячая!
Ребёнок стремглав нёсся через извилистые переулки, пока не остановился у входа в таверну.
Сун Сынян присмотрелась и поспешила выйти, чтобы взять его за руку и увести в свою лавку. Не переставая обмахивать его веером, она сказала:
— И зачем ты примчался в такую жару? Посмотри на себя, весь красный!
— Бабушка Сун, — ребёнок взглянул на закрытую дверь напротив и уныло уставился на свои босые ноги.
Его запачканные землёй пальцы шевельнулись, скрючившись.
«Старший брат ещё не вернулся. Может, он вообще не вернётся...»
Подумав так, он тут же яростно замотал головой. Капля пота скатилась по его виску, и грубый палец бабушки Сун стёр её.
Сун Цань добавил: — Мы за тебя присматриваем, ещё не возвращался.
Сун Сынян усадила его на табурет: — Раз уж молодой господин сказал, что вернётся, разве ты ему не веришь?
— Но я жду уже так долго.
— Скоро, скоро.
Сун Сынян быстро обмахивала веером, затем взяла его за спинку рубахи и отряхнула. — Весь в поту, сиди тут, не двигайся, бабушка принесу платок, вытру.
— Хорошо! Спасибо, бабушка. — Перед старшими ребёнок всегда был послушным, сказали не двигаться — значит, не двигается.
Отдохнув немного и выпив чашку воды, он наконец перестал быть таким красным.
Он посидел в лавке с пампушками, но чем дольше время шло, тем больше ему не сиделось.
— Бабушка, я пойду к стене двора посмотрю, — бросил он и помчался прочь, прежде чем Сун Сынян успела его остановить.
— Эх, этот ребёнок, я же сказала — ещё не вернулся.
Сун Цань усмехнулся: — Пока сам не увидит — не успокоится.
Он взял веер из рук Сун Сынян и начал медленно обмахивать её. Убедившись, что морщинки на её лбу разгладились, сказал: — Скоро наш сын должен вернуться, да?
Лицо Сун Сынян озарилось радостью: — Да, и на этот раз надолго.
Супруги продолжали беседовать о домашних делах, а ребёнок тем временем добежал до задней стены двора за лавкой.
Едва он приблизился, как услышал голоса из-за стены. Те Шу с сомнением прижал ухо к стене, уперевшись в неё ладонями.
«Там действительно кто-то есть! Старшего брата нет, и вот уже смельчаки решили пограбить!»
Те Шу развернулся и помчался прочь.
Во дворе А Син, который вместе с Чан Хэ весь день приводил дом в порядок, вдруг замер с метлой в руках.
Он показал пальцем наружу, давая знак Чан Хэ проверить.
Чан Хэ вскарабкался на стену и произнёс:
— Здесь ребёнок.
Те Шу услышал это и закричал:
— Помогите... Ммм!
Чан Хэ закрыл ему рот ладонью и усмехнулся:
— Малыш, разве ты не знаешь, что если кричать о помощи, не успев убежать подальше, злодей может тебя услышать и схватить вот так?
— Мммм!
Ребёнок отчаянно дёргался, но против взрослого мужчины его силы были ничтожны, как попытка муравья сдвинуть дерево.
— Ладно, ладно, не буду тебя дразнить. Узнаёшь меня?
Чан Хэ развернул ребёнка лицом к себе.
— Мм?
Чан Хэ отпустил его рот и, взяв на руки, направился к стене, приговаривая:
— Раз уж пришёл, поможешь нам.
— Старший брат вернулся!
Чан Хэ с ребёнком в руках легко перемахнул через стену и поставил его во дворе. А Син улыбнулся и сунул ему в руки метлу.
— Вот, теперь двор — твоя ответственность.
— А где старший брат? — ребёнок озирался по сторонам.
— Ещё не вернулся. Мы просто прибраться пришли.
Малыш сразу поник:
— Значит, ещё не вернулся...
— Но скоро, — кивнул А Син.
— Правда?!
А Син взъерошил его растрёпанные волосы:
— Конечно. Я детей не обманываю.
— Но запомни: так, как ты сегодня поступил, больше не делай. Плохие люди не станут щадить тебя только потому, что ты ребёнок.
— Понял.
Чан Хэ хлопнул в ладоши:
— Давай, за работу!
— Есть! — ребёнок твёрдо топнул ногой, полный энтузиазма.
А Син усмехнулся, покачал головой и вернулся к уборке на кухне.
Он размышлял, что пока его господин ещё не признал молодого хозяина, такой маленький "хвостик", следующий за ним, был бы весьма кстати.
«С таким характером молодого хозяина только такой ребёнок мог легко к нему приблизиться».
Дом несколько месяцев стоял без жильцов, и всё покрылось пылью.
Чан Хай, вытиравший внутри стол, мельком взглянул во двор, где ребёнок с энтузиазмом размахивал метлой. Только вот вокруг него поднялись целые облака пыли.
Он взял платок, вышел и прикрыл им нос и рот малыша.
Тот лишь глупо улыбнулся в ответ и продолжил работать с ещё большим усердием. В результате пыль разлетелась по всему двору.
Двое взрослых мужчин синхронно отвернулись.
«На детей совсем нельзя положиться».
Когда двор наконец был более-менее убран, а вместе с лавкой на это ушёл целый день, они отпустили "помощника" домой, стараясь не привлекать внимания соседей.
***
С наступлением ночи температура заметно снизилась.
Компания расположилась во дворе, наслаждаясь свежими фруктами и любуясь бескрайним звёздным небом.
Отсутствие облаков означало, что и завтра дождя не предвидится.
В непринуждённой беседе речь зашла о полевых делах.
Янь Кань, держа на руках бодрого и вертящего во все стороны головой Янь Сяобао, заметил:
— В этом году погода вполне благоприятная, только в начале шестого месяца была небольшая засуха.
— Ещё бы, я помню, как в прошлом году для полива пришлось осушить несколько рек за пределами Сеша, — А Син щёлкал семечки подсолнуха, беря их прямо со всего подноса.
Чжоу Цзытун, неожиданно вспомнив о своих лекарственных плантациях, спросил:
— А Чу, травы на моих полях уже можно собирать?
А Чу, игравший с Ян Сяобао, ответил:
— Учитель, дяди уже всё собрали.
— А... Как я этого не заметил, — беспечно пробормотал Чжоу Цзытун.
Ци Си, лежавший в одном из двух шезлонгов, тихо спросил:
— А как урожай?
А Син ответил:
— Лучше, чем в прошлые годы. Точнее будет видно после сбора.
Лёгкий прохладный ветерок заставил всех вздохнуть с облегчением.
Чжоу Цзытун, раскинув руки, развалился в другом шезлонге, как ленивая змея.
— Ах... Как же хорошо живётся.
— А-у бу-бу-бу... — младенец пытался включиться в разговор.
А Чу, улыбаясь, тронул пальцем ямочку на щеке малыша:
— А что говорит наш Сяобао?
— Сяобао говорит... — Янь Кань внезапно замолчал и повернул голову.
Остальные недоумённо последовали его взгляду к воротам.
Распахнутые ворота открывали вид на привратника и старшего управляющего Цю Цзиньи, ведущего за собой людей.
Обе группы замерли в ошеломлённом молчании. Лишь младенец продолжал своё бормотание.
Цю Цзиньи воочию наблюдал, как второй молодой господин Янь умело убаюкивал младенца. Его поза была даже более правильной, чем когда-то у старшего господина с маленькой госпожой.
— Это... это... — он заикался, не в силах вымолвить ни слова.
Ци Си выпрямился в кресле, а Цю Цзиньи буквально разинул рот.
Он переводил взгляд с Ци Си на Янь Каня и обратно.
«Этот малыш... неужели они его где-то подобрали?»
Он попытался найти подтверждение своим догадкам, машинально глянув на привратника. Но тот, казалось, был шокирован ещё больше него самого.
Янь Кань спокойно произнёс:
— Входите.
— Да-да... — пробормотал управляющий.
Чжоу Цзытун скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу, всем видом показывая, что ожидает представления.
А Чу моргнул и потряс рукой, которую сжимала пухлая ладошка младенца.
— Второй господин, — Цю Цзиньи поклонился, затем обратился к Ци Си: — Госпожа.
Ци Си ответил:
— Можно просто по имени.
Цю Цзиньи взглянул на Чжоу Цзытуна с таким же почтением, как и к Янь Каню:
— Доктор Чжоу.
Чжоу Цзытун махнул рукой:
— Не обращайте на меня внимания, продолжайте ваш разговор.
С этими словами он выхватил у А Сина блюдо с семечками подсолнуха и принялся их щёлкать с видом полного блаженства.
Вспомнив о цели своего визита, Цю Цзиньи снова взглянул на ребёнка, чьи черты лица так явно напоминали Янь Каня.
Обычно невозмутимый управляющий впервые почувствовал, что значит «гореть от нетерпения».
Он глубоко вдохнул, собрался с духом и всё же перешёл к делу:
— Второй господин, последняя партия провианта уже доставлена.
Янь Кань кивнул:
— Благодарю за труды, я уже в курсе.
Цю Цзиньи, изо всех сил стараясь не смотреть на младенца, продолжил как можно спокойнее:
— В столице ещё много дел, через несколько дней я планирую вернуться. Если вам нужно что-то отправить, можете передать это через меня.
— Хорошо. Завтра А Син принесёт тебе всё необходимое.
Несмотря на окончание деловой части, Цю Цзиньи продолжал стоять на месте.
Чжоу Цзытун, заметив, как взгляд управляющего прилип к Янь Сяобао, а затем с выражением вины переметнулся на Ци Си, не смог сдержаться.
Его лицо расплылось в беззвучном смехе, который становился всё шире.
А Син, не выдержав, отобрал обратно своё блюдо с семечками.
Янь Кань спросил:
— Есть ещё что-то?
Управляющий заикался:
— Н-нет, ничего.
Янь Кань погладил щёчку младенца и протянул его вперёд:
— Хочешь подержать?
— Ах! Э-это... — Цю Цзиньи стиснул зубы и выпалил: — Осмелюсь спросить, этот ребёнок... он вашего господина и... и госпожи?
Янь Кань невозмутимо подтвердил:
— Да.
Взгляд Цю Цзиньи на Янь Каня резко изменился, словно он смотрел на бессердечного обманщика.
Чжоу Цзытун хлопнул себя по бедру и покатился со смеху.
А Чу не выдержал и строго посмотрел на учителя:
— Учитель, перестаньте смеяться!
— Ха-ха-ха... ладно, не буду... ха-ха-ха... но это же так смешно!
Цю Цзиньи принял на руки мягкий комочек, и когда ребёнок оказался совсем близко, он окончательно убедился — этот малыш, на семь-восемь десятых похож на его второго господина, действительно был сыном Янь Каня.
Но при ближайшем рассмотрении...
Его взгляд стремительно скользнул в сторону Ци Си.
«Как странно... он ведь чем-то похож и на второго господина. Да и взгляд Ци Си, устремлённый на младенца, не выражает неприязни».
«Какая же женщина смогла совершить такое!»
«Но судя по отношению Янь Каня к старшему господину Ци... он не из тех, кто способен на подобное».
Мудрый управляющий впервые столкнулся с загадкой, которую не мог разгадать.
Янь Кань понимал, о чём он думает, но объяснять было сложно. Он лишь сказал:
— Когда вернёшься, просто скажи бабушке, что это наш с господином ребёнок. Остальное неважно.
Янь Сяобао уставился на незнакомое лицо и ткнул ножкой в его грудь.
— А-а! —
Сердце Цю Цзиньи растаяло. Он нежно потрогал маленькое личико, думая: «Дети нашего рода Янь и правда самые воспитанные».
Он ещё немного подержал пахнущего молоком малыша, бережно похлопал по спинке и только потом вернул его в руки Янь Каню.
— Я передам это госпоже.
Цю Цзиньи удалился так же стремительно, как и появился. Пожалуй, он был самым занятым человеком в семье Янь после самого Янь Каня.
Ци Си спросил:
— У управляющего тоже есть дети?
Хотя поначалу он держал Янь Сяобао довольно скованно, но потом расслабился, и его движения выглядели вполне уверенными.
А Син, набив рот очищенными семечками, энергично закивал:
— У него уже двое ребятишек.
— Скоро Янь Сяобао, А Чу, его двое и маленькая госпожа... Пятеро детей вместе — во дворе точно будет шумно.
После непродолжительной беседы ночь уже совсем опустилась.
Компания постепенно разошлась по своим комнатам.
Круглая луна висела среди ветвей, рядом с ней ярко сияла одна-единственная звезда. Вдруг несколько метеоров прочертили небо, отразившись в чистом взгляде.
Янь Кань, внося ведро с горячей водой, заметил Ци Си, стоящего под навесом крыши.
Его распущенные волосы и развевающиеся одежды колыхались на ветру.
Всего за год тень того юного господина будто исчезла, черты лица стали более зрелыми.
Янь Кань вошёл под навес крыши, его фигура оказалась в свете фонаря. Он с нежностью посмотрел на человека и улыбнулся:
— Супруг, пора купаться.
Ци Си обернулся, ответив Янь Каню улыбкой. Тёплой и прекрасной.
***
У деревянной купели Ци Си сидел на скамеечке. Он провёл рукой по шраму на животе, затем ускорил движения.
Янь Кань развесил его одежду на ширме и предупредил:
— Иди осторожно.
Когда Ци Си закончил купаться и вышел, Янь Кань уже сидел на краю кровати с белым фарфоровым флаконом в руках, ожидая его.
Ци Си с недоумением спросил:
— Мазь ещё не закончилась.
Янь Кань взял его за руку и усадил перед собой. Их ноги соприкасались — естественно и интимно.
— Это не для тела. Для шрама.
Ци Си отодвинулся назад, подняв ноги на кровать. При свете свечи его ресницы отбрасывали чёткие тени.
— Всего лишь шрам.
Янь Кань поймал руку Ци Си — ладонь была слегка розовой после купания. Он сжал её и мягко уговаривал:
— Я специально попросил Чжоу Цзытуна приготовить. Раз сделали — не будем тратить зря.
Ци Си сжал губы и облокотился на заранее приготовленные подушки.
Тонкая ткань одежды приподнялась, обнажив длинный уродливый шрам на фарфорово-белой коже Ци Си. Как сороконожка, присосавшаяся к телу.
Взгляд Янь Каня потемнел. Он открыл крышку и набрал немного мази подушечкой пальца.
Лекарство было прохладным. Едва коснувшись живота, он почувствовал, как тонкий слой мышц дрогнул.
Сердце Янь Каня будто грызли муравьи, уголки губ напряглись. Подушечка пальца осторожно скользила, делая круговые движения вдоль шрама.
Ци Си прикусил губу, слегка склонив голову. Руки по бокам незаметно вцепились в тонкое одеяло.
Закончив, Янь Кань опустил одежду Ци Си, скрыв шрам.
Ци Си подождал, но не услышал шагов. Он повернул голову:
— Не пойдёшь мыть руки?
Тёмные, как ночь, глаза Янь Каня пристально смотрели на него, голос звучал хрипло:
— Супруг... это было больно.
Ци Си замер, затем протянул руку и коснулся уголка губ Янь Каня.
Он слегка потянул палец вверх, заставляя губы Янь Каня растянуться в улыбке. В его глазах тоже появилась улыбка, когда он произнёс:
— Да, было больно.
— Но я не жалею.
http://bllate.org/book/13339/1186332
