Глава 43
— Сейчас каникулы, так почему ты остаёшься в своей комнате? Ты вообще слушаешь меня? Ёну?
— Ох, а?
Я погрузился в мысли и удивлённо посмотрел на маму. С её приезда прошло 3 дня.
«Мне нужно остаться на несколько дней».
Мама сказала это так, словно в этом не было ничего такого, но я знал настоящую причину. Был конец года. По мере приближения 31 декабря мама старалась убедиться, что со мной всё в порядке. Думаю, она больше волновалась, потому что в этом году я остался один, а не в доме дяди. Прошло несколько лет с того случая, был немного потерянным, но мне было жаль, что раны матери всё ещё были глубоки. Поэтому я мог ничего показать.
— Слышала, ты говорил с Юрой по телефону?
— Да, мы болтали.
Что она сказала? Я не мог рассказать правду маме, смотревшей на меня. Но и ложь давалось мне нелегко.
— Мы немного поболтали, не очень долго.
Мама посмотрела на меня с подозрением, поэтому я не смог сдержать неловкой улыбки.
— Юра не осталась, чтоб не натворить делов. Я зайду к ней и посмотрю ,как она.
— О, этого достаточно. Лучше позаботься о себе. Я скажу Юре, чтобы она зашла к папе.зак
Позаботиться о себе... Поскольку мне нечего было возразить, я дальше приступил к еде. Хотя было сложно жевать рис как следует.
— Кстати, как твой больной друг?
— Он в порядке... А что?
— Что значит «что»? Слышала, что он неделю болел один, без семьи. Явно даже кушать нормально не мог. Я захватила дополнительные закуски для него, поэтому поделись с ним. Ты говорил, что это друг с подработки, да?
— Ах, да, — я едва ответил и проглотил не пережёванный рис.
— Но почему ты так похудел? Разве так тяжело было ухаживать за другом?
Я ещё ниже опустил голову, потому что был грешником и не мог объяснить, насколько сложно это было. К тому же, я похудел всего на 2 кг, но никак не мог понять, почему все вокруг замечали это. Я снова принялся за еду, гадая, все ли 2 кг ушли с моего лица. Мама смотрела телевизор в маленькой гостиной, которая была соединена с кухней. Я пришёл со мне, так что было время ложиться спать. Но она сказал, что приготовит мне еду и намеренно ждала меня.
— Мам, иди спать.
— Нет, я не хочу.
Пока она говорила, глаза у неё слипались. Обычно я ужинал остатками после работы. Но, глядя на мама, не мог так сделать. Когда я закончил кушать и убирал со стола, то услышал сонный голос мамы.
— Просто замочи тарелку.
— Хорошо, — я ответил, вымыв несколько тарелок и обернувшись, увидев, что мама действительно заснула, смотря телевизор. Давно я уже это не видел. Я чувствовал, как она стареет, поэтому не хотел её будить. В это же время пришло сообщение от Шина.
«Можно позвонить тебе?»
Я быстро вышел из комнаты и нажал кнопку вызова. С приезда мамы я не мог встречаться с Шином кроме как на работе. В ресторане было полно работы, что у нас даже не оставалось времени поговорить. Я испытывал жажду, словно давно его не видел, хотя ещё несколько дней назад занимался быстрым сексом с ним на складе. Слушая гудки, я от волнение сглотнул.
— Да, сонбэ.
Я так увлёкся мыслью позвонить ему, что даже не включил свет в комнате. Возможно, из-за темноты, но звук его голоса в телефона заполнил мой мир. Я не смог сразу же ответить.
— Ёну сонбэ?
— Да, прости. Ты ещё не спал?
— Нет, только из душа вышел.
Я сидел на кровати, слушая его ответ. Кажется, его дом был недалеко от работы. В нескольких минутах ходьбы. Конечно, он пришёл домой раньше меня, но раз он после душа, значит, занимался чем-то ещё. Мне было так интересно узнать даже самые незначительные подробности того, что он сделал, что едва сдержал желание спросить.
Вместо этого я начал перечислять то, что я сделал. Я поужинал. Что я ел? Я так объелся, не думаю, что смогу сразу заснуть. Мама дремала перед телевизором, но если я сейчас выключу его, то она проснётся и что-нибудь скажет, и многое другое. Это был абсолютно пустой разговор, но он говорил со мной серьёзно, словно это что-то интересное, что стоит обсудить.
— Наверно, ужин был вкусный.
— Обычная домашняя еда. Ты голоден?
— Нет. Но проголодался после твоих слов.
В его голосе слышался тихий смешок. Перед глазами возникла улыбка, губы молча скривились. Прошло лишь несколько часов с нашего расставания, но я так сильно скучал по нему. Это мимолётное ощущение было забавным, но оно было достаточно сильным, чтобы заставить меня заплакать. Некоторое время я ничего не мог сказать, к тому же ничего не слышал. Через некоторое время он хриплым голосом спросил.
— Ты сейчас в постели?
Его голос заставил меня дрожать, уши защекотало.
— Нет, ещё нет, — я быстро добавил, вставая, — можно перезвонить через пол часа?
— Да, — я повесил трубку, услышав ответ, и взял верхнюю одежду. Выйдя из комнаты, я обнаружил, что мама глубоко спала в гостиной. Я укрыл её одеялом, выключил телевизор и тихо вышел из дома.
42 минуты. Чтобы перезвонить Шину потребовалось больше обещанных 30 минут. Тем временем я с тревогой следил за временем. Если не смотрел на время, всё, что я делал, это сидел в шатком автобусе, в котором ехал, сдерживая трепещущее сердце и глядя в окно.
Стояло поздняя ночь, из-за чего автобус доехал быстрее, чем ожидалось, но мне пришлось выйти на полпути и что-то купить, так что звонить уже было поздно. По телефона я сказал, что стою на остановке, он пришёл меньше, чем за 5 минут. Было так холодно, что я втянул шею, как черепаха, так что был особенно рад, что он дошёл так быстро.
— Что случилось? — спросил он, серьёзно глядя на меня. Его рука обхватила моё лицо, не закрытое шарфом, и опустила его. Его большие руки были такими тёплыми, как печь, что мне было грустно выпускать их.
— Ничего. Ты поел?
Он озадаченно посмотрел после моего вопроса.
— Ты приехал, потому что хотел спросить это?
— Да, — я кивнул, доставая то, что лежала во внутреннем кармане 30 минут, и передал ему. Это был хлеб в виде рыбы. Он уже остыл, хруст пропал, но не был холодным и его можно было есть. Он не взял хлеб, который я ему предлагал, а просто посмотрел на него. Я вложил ему в руки.
Я хотел принести закуски, которые мама просила тебе передать, но боялся, что если принесу их, то из-за шума разбужу маму. Возле моего дома есть оптовый рынок, там до позднего вечера продают хлеб в виде рыб.
Отдав ему хлеб, я понял, что в этом нет ничего особенного, и начал ковырять пальцем, ища оправдание.
— Не хочешь? Уже поел?
Ответа снова не последовало. Мне было холодно, из-за него я шмыгнул носом и засунул руки в карманы. Я всё ждал ответа, но он лишь медленно поднял глаза и посмотрел на меня. Его глаза были полны эмоций и казалось, что из них вот-вот прорвётся плотина. Но он медленно и спокойно задал вопрос.
— Ты не сказал маме, да?
— Да.
— Я отвезу тебя домой.
Вместо ответа я снова шмыгнул носом и посмотрел в сторону автобусной остановки.
— Я приехал на последнем автобусе.
Шин остановился. Я почувствовал, как он напрягся, но не отводил взгляда от информационного табло.
— Я думаю поехать первым автобусом домой.
Ответа не последовало. Я медленно повернулся и улыбнулся ему. Голос у меня дрожал немного.
— Можно поспать у тебя несколько часов?
Я слышал, что дом Шина был недалеко от работы, но никогда не ожидал, что это окажется роскошная вилла по соседству. Сначала я подумал, что это короткий путь, потому что его машина ехала туда в темноте, но по какой-то причине она остановилась перед зданием. Место было для меня незнакомым и тёмным, я последовал за ним, тогда я ещё не знал, что это частная собственность.
Когда он открыл входную дверь, мы прошли через просторный коридор и разулись у входа, у меня возникло странное предчувствие. Наверно, этот парень очень богат. Фойе был больше моей спальни. Мрамор у входа был чище и блестящее, чем пол в моей спальне, настолько, что мне было неловко снимать старые кроссовки. Как только я нерешительно снял обувь, он взял меня за руку и пошёл по коридору в гостиную.
Горело лишь несколько лампочек, так что не было видно весь интерьер дома, но он явно был просторным и красивым. Я нервничал, когда он потащил меня, прежде чем внезапно остановиться перед диваном. Шин серьёзно посмотрел на меня, как будто вспомнил что-то важное.
— Не холодно? Может, увеличить температуру?
Я быстро покачал головой. Внутри было очень тепло. Даже в напряжённом состоянии тело плавилось, жар поднимался к лицу.
— Тепло. Если было бы теплее, то тут бы росли бананы.
Он тихо рассмеялся и склонил голову набок. Шин был единственным, кто смеялся над моими посредственными шутками. Застывшее от напряжения сердце у меня растаяло и превратилось в лужицу. Но я боялся, что по моему лицу можно будет прочесть, что он мне нравится, поэтому я огляделся и сделал вид, что осматриваю дом. Сердце у меня замерло. Я молча сглотнул и спросил.
— Ты сказал, что живёшь один.
— Да.
Ответив, он вдруг снова начал ходить по дому, держа меня за руку. Затем приступил к экскурсии, показывая мне комнату одну за другой. Спальня, кабинет, тренажерный зал, гардеробная, гостевая комната и т. д. Он словно показывал мне дом, в котором мне предстоит жить, всё объяснил, включая работу отопительного оборудования и выключателей света, но я не мог не остановить его.
— Тебе не обязательно показывать мне здесь всё.
На секунду он посмотрел на меня, а потом провёл рукой по волосам и отвёл взгляд. Я был в замешательстве, потому что он выглядел несколько нервно. Никогда бы не подумал, что он будет нервничать в собственном доме.
— Из-за меня ты нерничаешь?
— Нет. Просто ты показываешь мне слишком много.
— Можешь осмотреться. Бери всё, что хочешь.
— Ну, кажется, мне просто нужен диван ненадолго.
Я робко указал на диван, но он крепче сжал мою руку и потащил меня на кухню. Шин открыл холодильник, показывая еду и напитки внутри, и, наконец, указал на панель в стене.
— Если хочешь что-то определённое, то можешь позвонить и заказать. Сейчас раннее утро, поэтому ничего не приготовят, но я принесу тебе позже. У меня есть все виды напитков, та что просто скажи мне, что хочешь пить.
Чем больше он объяснял, тем больше неловко я себя чувствовал. Я даже не подозревал, что он живёт в таком хорошем месте, поэтому взял с собой немного хлеба на случай, если он проголодается. Когда я не двинулся, Шин вопросительно посмотрел на меня.
— Что? Ты голоден?
Я отрицательно покачал головой и неловко улыбнулся.
— Здесь тоже продают хлеб в виде рыбы?
Шин тупо посмотрел на меня, затем опустил голову со вздохом и улыбкой. Думаю, он с запозданием понял, что я имел в виду.
— Нет. Такое может принести только сонбэ.
— Я рад. То, что тебе нравится хлеб в виде рыбы.
— Мне нравится.
— ...
— Правда, нравится.
Сердце пропустило удар. Мне показалось, что он говорит обо мне. Но речь шла о хлебе. Я убедил себя, что любимой едой Шина был хлеб. Собравшись с силами, я кивнул.
— Я очень рад. К твоему сведению, он стоил 3000 вон.
Он тихо рассмеялся. Хотя на самом деле это ничего не значило, но каждый раз у меня громко колотилось сердце в груди. Во время секса по телу разливалось огромное удовольствие, но это нежное прикосновение пёрышком по сердцу распространилось ещё дальше. Теперь я мог чётко сказать. Если бы я ещё сильнее любил его, то из-за таких моментов, а не из-за феромонов.
— Я всё съем.
После его ответа тепло распространилось по телу ещё дальше. Я посмотрел на стол в гостиной с хлебом на нём, словно ничего не случилось.
— Но он уже остыл...
— Ничего.
Он сказал уверенно и направился в гостиную. Шин всё ещё держал меня за руку, поэтому я последовал за ним, словно это была акция 1+1. Он усадил меня на диван и вскоре подал горячий чай. Но как ни странно сел рядом со мной.
Я сделал глоток тёплого чая и посмотрел перед собой. Одна из причин моей нервозности была в том, что я думал, что потом нам нужно заняться сексом. Я хотел его увидеть, но пришёл не ради секса. Думаю, подсознательно я верил, что он, конечно, хочет секса.
Я считал, что он хочет меня лишь из-за феромонов. Но сейчас Шин улыбался и жадно ел хлеб, словно чем-то обрадованный, а запах феромонов не был сильным. Я почувствовал странное облегчение, в то же время тревожился, нужен ли я.
Поэтому не мог откинуться на диване и просто сидел, как камень, и смотрел, как он ест. Благодаря этому я смог ясно видеть, как он опускает голову и безудержно смеётся, поедая хлеб. Зачем он делает это? Подумал о чём-то смешном, поедая хлеб?
— Что такое?
Я спросил, глядя на него, но он проглотил кусок, который жевал, и поднял голову. Он всё ещё улыбался, но смотрел мне в глаза.
— Очень вкусно.
Только тогда я понял, что он застенчив. Но я и правда не мог понять причину. Он удивился тому, насколько это было вкусно, хотя хлеб остыл? Кажется, так и было, а Шин легкомысленно добавил.
— Я впервые ем хлеб в виде рыбы.
Что? Я был так потрясен, что замер с полуоткрытым ртом. Первый раз? У меня в голове не укладывалось.
— Ты жил за границей в детстве?
На мой вопрос он внезапно громко рассмеялся.
— Ха-ха, нет, это была шутка. Не первый раз.
Ох, так это просто шутка. Наверно, из-за удивления я не мог разозлиться. Скорее почувствовал облегчение. Да, конечно, он ел его и раньше.
— Это второй раз.
— Ты сейчас тоже шутишь?
— Ха-ха, нет, — он снова громко рассмеялся и нежно улыбнулся.
— Впервые ем его после того, как дедушка купил мне в детстве.
Я считал, что первое утверждение не имеет смысла, но и во втором его не нашёл. Хлеб в форме рыбы был закуской, которую часто ели, я беспокоился, что ему может не понравится. Но он взял ещё и за раз откусил половину. Наверно, было вкусно.
— Раньше тебе не понравилось?
— Нет, — он ответил, откидываясь на диване и запихивая оставшуюся половину в рот. Глядя на него, мне тоже захотелось съесть один, поэтому взял один в руки. В это время Шин продолжил.
— В детстве я хвастался отцу, что ел хлеб в форме рыбки, он тогда очень рассердился на дедушку. «Не учите моего сына культуре мусорной еды, которой питаются беты».
Я замер при его словах «культуре мусорной еды».
— Это не мусор.
— Для отца не имело значения, что я ем. Ему был нужен повод, чтобы оскорбить дедушку.
— Твой отец ненавидел его?
Кажется, невежливо расспрашивать его о семье, но вопрос просто слетел с моих уст. Именно потому, что он говорил приятным голосом, я чувствовал, что он хочет поделиться историей.
— Он не показывал это, но внутри он точно ненавидел то, что ничтожный бета купил его за деньги. Итак, он ненавидел бету-культуру, которой научил меня дедушка, и полностью отверг её, как мусор.
Я взял хлеб.
— Я просто хоте похвастаться вкусной едой, но, увидев, как отец оскорбил дедушку, больше не ел.
Он говорил спокойным тоном, это лишь краткий фрагмент из прошлого, но мне казалось, что я вижу скрытую за ним огромную тьму. Я откусил кусок хлеба. Он остыл, потеряв хрусткость, на вкус напоминало дешёвую муку, но всё равно было вкусно.
— У меня ещё есть что-то вроде этого, — я быстро добавил, потому что боялся, что он может неправильно понять то, что я говорю, — Еда, которую я попробовал лишь раз, не больше. Я тоже это ел с дедушкой.
Я положил ноги на диван, сменив позу на более удобную.
— В первом классе я поехал в деревню, где жил дедушка. Кажется, это были летние каникулы. Помню, как ловил тогда много жуков.
Звук насекомых раздавался со всех сторон. Деревня вся была зелёной, там было полно деревьев, помню, как каждый вечер ел арбузы, дыни и фрукты. Как ни странно, не помню, чтобы тяжело из-за жары. Наверно, из-за жары мне всего искусали, а кожа горела огнём.
— Думаю, однажды мы с дедушкой взялись за руки пошли далеко-далеко. Он взял меня на встречу с друзьями. Я был там единственным ребёнком. Тогда дедушка дал мне небольшую тарелку жареной курицы.
Руками я показал, что размер порции действительно был маленький. Всего 10 сантиметров.
— Такая маленькая курица? — спросил он озадаченно.
— Думаю, это был цыплёнок. На вкус было, как курица.
— Но это была не курица?
Я кивнул.
— Нет. Так что с тех пор я это не ел.
— А что это было?
Положив последний кусочек в рот, я ответил.
— Лягушка.
Рот Шина приоткрылся, но затем он разразился абсурдным смехом.
— Ха, ты ел лягушку?
— Да, Думаю, съел тогда больше десяти. Почти всё сам умолол, но друг дедушки похвалил меня и сказал: «Эй, ты хорошо ешь лягушку». Тогда я понял, что это была лягушка, и разревелся. Говорили, что я сел на пол и плакал с лягушачьей лапкой во рту.
Сейчас я спокойно вспоминал тот случай, жуя хлеб. Думаю, история понравилась Шину, он тихо рассмеялся, его сердце колотилось.
— Ты жевал и плакал одновременно?
— Ага. Мне ещё отругали, что нельзя выплёвывать еду. Даже узнав, что то была лягушка, я плакал и дальше ел.
Мне было приятно видеть его улыбку, поэтому я рассказал детали. Как катался по полу, как кто-то из друзей дедушки пытался меня утешить, но дедушка лишь смеялся, ведь он когда не видел, чтоб я так плакал. В тот момент я не мог ненавидеть дедушку, который потешался надо мной.
— Печальнее то, что домой я пошёл в слезах, а все просто смеялись, никто не встал на мою сторону. Из-за я лишь сильнее плакал.
Я вспомнил, как это травмировало меня в детстве. Но сейчас я удобно сидел на диване и спокойно говорил об этом. Кроме того, Шин смеялся вместе со мной. Когда я ел лягушка, я даже не подозревал, что позже это так развеселит человека, который мне нравится, сделает его хоть немного счастливым. Думаю, так и было. В будущем наступит время, когда мы сможем спокойно делиться своими худшими воспоминаниями. Во всяком случае, была такая надежда, поэтому я делал шаги в её направлении.
— Интересно, — пробормотал Шин.
— Что? — спросив, я заметил пустой пакет без хлеба, который он уже съел.
— Когда вижу хлеб в виде рыб на улице, никогда не думаю о прошлом. Я никогда не задумывался, что снова съесть его.
Думаю, размышления о прошлом не навредили ему. На его губах играла слабая улыбка. Словно вспомнив, он поднял глаза.
— Тогда я куплю тебе лягушка, сонбэ.
— Нет уж, не стоит.
Я испугался и швырнул в него подушку.
— Ха-ха, — он снова рассмеялся. Его улыбающееся лицо выглядело юным, как у старшеклассника. На секунду мне показалось, что я его где-то видел, эту мысль как ветром унесло.
Самое важное сейчас — его улыбка. Наша беседа продолжалась до рассвета. Я очень устал, веки слипались, но я не мог заснуть. Потому что мне казалось, что каждая минута, нет, каждая секунда до первого автобуса были потрачены впустую.
Эти несколько часов были короткими, но такими долгими. Мы лишь болтали о светлых воспоминаниях. Но хотя мы и не раскрыли своих истинных чувств, мы были друзьями, разделявшие чувства, мы не держались за руки, но были любовниками. Вот так обстояли дела.
http://bllate.org/book/13335/1185906
