Когда такси резко затормозило у обочины, Луань Е едва успел ухватиться за край окна, чтобы не вылететь вперёд через лобовое стекло.
Водитель же оставался невозмутим. Обернувшись, он бросил на пассажира взгляд:
— Мы на месте, красавчик.
Луань Е ничего не ответил. Отпустив край окна, он взглянул на навигатор: до пункта назначения оставалось ещё восемьсот метров.
— Деревня прямо впереди, — пояснил водитель, словно догадавшись, о чём он думает. — Дорога туда, куда вам нужно, узкая и вся в камнях. У моей машины слишком низкая посадка, она не проедет. Не возражаете немного пройти пешком? С вас сто двадцать юаней, но можете дать сотню.
По-прежнему не произнося ни слова, Луань Е отсканировал QR-код, приклеенный к спинке сиденья, и перевёл полную сумму — все сто двадцать юаней. Водитель ещё несколько раз взглянул на него и снова завёл разговор:
— Вы про это место в той книжечке, как её там, прочитали? Сейчас такие непопсовые места в моде у туристов, которым хочется необычных фоточек*, — водитель говорил с видом знатока. — Я уже подвозил сюда людей. На обратном пути все жаловались, что их обманули: смотреть тут особо нечего.
*«Непопсовое место для туристических фоточек» — передача распространённого в китайских социальных сетях выражения 小众旅游打卡点: малоизвестное или «не заезженное» место, куда едут специально ради фотографий и отметки о посещении. Под «той книжечкой» водитель, вероятно, подразумевает популярную китайскую платформу Xiaohongshu («Сяохуншу», букв. «Красная книжечка»), где часто публикуют подобные туристические рекомендации.
— Да это всего лишь маленькая деревушка у подножия заснеженной горы. Никаких достопримечательностей. Развлечений здесь тоже немного: можно разве что подняться в горы или покататься на лошадях. Если захотите куда-нибудь съездить, можете взять мою машину напрокат.
Пришло оповещение о поступлении оплаты. Луань Е открыл дверь и вышел. Водитель высунул голову из окна и продолжил так же настойчиво:
— Вы сегодня уезжаете или завтра? Если захотите отправиться куда-то ещё, лучше запишите мой номер. Это место настолько глухое, что другого транспорта здесь не найти.
Водитель подобрал этого пассажира ещё в аэропорту. Кроме небольшого чёрного рюкзака, у парня не было никакого багажа, и на обычного туриста он совсем не походил.
Луань Е наконец обернулся к нему и впервые за всю поездку заговорил:
— Шеф, можно одолжить зажигалку?
*Шеф (师傅 / shīfu / шифу) — распространённое в Китае вежливое обращение к водителям, мастерам и представителям различных рабочих профессий; буквально слово может означать «мастер» или «наставник».
Голос у него был низкий и хриплый. Договорив, он пару раз кашлянул. Водитель на мгновение опешил, но всё же протянул ему зажигалку.
Луань Е достал сигарету, прикурил и выпрямился.
— Я не вернусь назад, — из-за сигареты во рту его слова прозвучали немного невнятно. — Спасибо.
Луань Е переключил навигатор на пеший маршрут и, следуя голосовым подсказкам в наушниках, направился в деревню.
Ему, в общем-то, было всё равно, действительно ли водитель не мог проехать дальше или просто поленился. За последние двое суток Луань Е успел добраться из Калифорнии до Мельбурна, побывать на пересадках в Токио и Шанхае и наконец оказаться в Юньнани. Самолёты сменились скоростным шоссе, шоссе — горным серпантином. Долгое путешествие отозвалось гудящей болью в голове, а внезапно нахлынувшая простуда лишь усугубила его состояние. После резких поворотов на горной дороге его мутило так, что казалось, ещё немного — и его вырвет.
Горло саднило так, словно его уже несколько дней подряд скребли наждачной бумагой. Даже сигарета казалась горькой.
С таким горлом курить было только себе во вред. Но теперь это уже не имело значения. Останавливать его было некому…
…по крайней мере, теперь больше никто не сможет запретить.
Луань Е проверил телефон. За последние несколько дней он сменил четыре или пять часовых поясов и столько же раз попадал из одной погоды в другую. Теперь телефон автоматически перешёл на китайское время: было четыре часа дня.
В июне погода в Юньнани была непредсказуемой. Когда он выезжал из аэропорта, лил проливной дождь, но сейчас ливень уже закончился. Воздух был насыщен влагой и запахом зелени. Луань Е затянулся сигаретой, стараясь подавить тошноту, подкатывающую к горлу, и снова поднял взгляд.
Место и впрямь оказалось довольно глухим. Со всех сторон деревню окружали горы, и она словно пряталась между ними. Дорога была каменистой, идти по ней оказалось нелегко. Деревенские дома разнились по высоте; сложенные преимущественно из камня дворы выглядели крепкими и почти неприступными.
Но больше всего поражала снежная гора, возвышавшаяся прямо за деревней.
На дворе стояло лето, но, возможно, из-за высоты снег на вершине ещё не успел полностью растаять. Чёрные скалы резко выделялись среди белых снежных пятен, и эта суровая, величественная картина казалась почти неуместной посреди июньского пейзажа.
Мимо прошло несколько человек: одни явно были местными, другие щеголяли в ярких разноцветных шалях и, должно быть, тоже приехали сюда как туристы.
Свернув пару раз в узких переулках, Луань Е успел выкурить две трети сигареты, прежде чем навигатор сообщил, что пункт назначения достигнут.
Он отправил сообщение в WeChat, и через две минуты небольшая деревянная калитка приоткрылась изнутри.
Из-за неё выглянула худенькая невысокая старушка лет шестидесяти с небольшим. Она говорила на мандаринском с сильным местным акцентом, поэтому речь звучала несколько непривычно:
— Ты тот, кто будет снимать жильё?
Луань Е на мгновение замер и затушил сигарету. Он опустил взгляд на переписку, где на аватарке в WeChat красовался здоровенный плечистый мужчина* в тёмных очках, а затем снова посмотрел на стоявшую перед ним старушку в местном национальном костюме, с волосами, убранными под синюю ткань.
*Здоровенный плечистый мужчина (五大三粗 / wǔ dà sān cū / у да сань цу) — устойчивое выражение, описывающее крупного, крепкого, грубоватого на вид мужчину; буквально содержит образ «пяти больших и трёх толстых» частей тела.
— Сын установил мне WeChat. Он работает в другом городе, иногда помогает мне размещать объявления в интернете, — сказала она, догадавшись, о чём он думает. Затем распахнула калитку шире и без обиняков спросила: — Такой взрослый, а всё ещё боишься, что тебя обманет старуха?
Луань Е улыбнулся и последовал за ней во двор.
Снаружи дом ничем не отличался от остальных деревенских построек, зато во дворе буйствовала зелень, разросшаяся в густые пышные заросли. Прямо напротив стоял двухэтажный деревянный дом.
Старушка повела Луань Е наверх и открыла комнату в самом конце:
— На втором этаже всего четыре комнаты. Внизу уже живут.
— Здесь спальня, гостиная и ванная. Мебель вся есть. В гостиной большое окно с видом на заснеженную гору.
Прежде чем войти, она тщательно вытерла ноги о коврик у двери.
— Тысяча двести в месяц. Залог за один месяц, оплата сразу за три*. Если воду и электричество сверх нормы не нажжёшь, отдельно платить не надо. Интернет есть, пароль на журнальном столике. Готовить в комнате нельзя. Слева во дворе есть общая кухня — захочешь готовить, готовь там, только потом за собой убери.
*«Залог за один месяц, оплата сразу за три» (押一付三) — распространённая в Китае схема аренды: арендатор вносит сумму, равную месячной плате, в качестве залога и одновременно оплачивает три месяца проживания вперёд.
Она оглянулась на Луань Е и безапелляционно добавила:
— Хотя ты, наверное, готовить не умеешь.
— А… — от её быстрой речи он на мгновение растерялся, а затем, придя в себя, сорванным хриплым голосом ответил: — Я не готовлю.
— В деревне есть ресторан, но можешь есть и у меня дома — я буду записывать расходы, а в конце месяца рассчитаем стоимость еды, — её тон слегка смягчился, но уверенности в нём не убавилось. — Не волнуйся, я тебя не обману и лишнего не возьму.
— …Хорошо.
«Есть у дома».
Давненько он не слышал подобных слов.
Луань Е на мгновение ощутил странную иронию и, дважды кашлянув, спросил всё тем же хриплым голосом:
— Мне платить вам или вашему сыну?
— Конечно мне! — старушка бросила на него острый взгляд. — Дом-то мой!
Помимо дома, комнаты в котором сдавались постояльцам, справа во дворе стоял ещё один двухэтажный домик, заметно меньше первого. На первом этаже располагалась чайная с панорамными окнами, светлая и просторная. Именно там они подписали договор: аренда на три месяца; вместе с залогом вышло четыре тысячи восемьсот юаней.
Старушка достала из кармана телефон и перевернула его. На задней стороне чехла красовался огромный код для оплаты, уже порядком затёртый по краям.
Луань Е перевёл деньги. Раздался громкий сигнал, подтверждавший получение платежа, после чего старушка протянула ему три ключа, один из которых был тяжёлым и цвета латуни.
— Два от твоей комнаты, один от ворот. Калитку мы не запираем, поэтому просто всегда закрывай свою комнату на ключ.
Она указала наверх, на второй этаж над чайной:
— Я живу там. Если в комнате что-нибудь сломается, сразу обращайся ко мне. Зови меня, как остальные, бабушкой Му.
Она сделала паузу, затем с самым серьёзным видом добавила:
— Только с трёх до пяти дня меня не трогай. Я хожу играть в маджонг.
Подхватив её манеру поведения, Луань Е тоже сделался серьёзным и с особой торжественностью кивнул.
— Дай мне свой номер, — продолжила Бабушка Му.
Луань Е на секунду заколебался, затем достал телефон, открыл сведения о SIM-карте и дважды продиктовал отображавшуюся там последовательность цифр.
Бабушка Му набрала названный номер, дождалась соединения и тут же сбросила вызов. Сохраняя контакт, она спросила:
— Такой молодой, а собственный номер запомнить не можешь?
— Ага, — кивнул Луань Е. — У меня плохая память.
Вся процедура аренды прошла настолько быстро, что у Луань Е до сих пор слегка закружилась голова — впрочем, причиной вполне могли быть болезнь и усталость.
Несмотря на удалённое расположение, комната оказалась вполне хорошей.
Потолок уходил вверх треугольным сводом, благодаря чему помещение казалось ещё просторнее. Балки и опорные столбы оставили открытыми, журнальный и письменный столы в гостиной тоже были деревянными.
Спальня находилась слева и почти не отделялась от гостиной — её лишь приподняли на небольшом подиуме. Между столбами по обе стороны висели лёгкие занавеси; если их опустить, они могли сойти за перегородку. Впрочем, комната и без того была достаточно большой и совсем не казалась тесной.
И в спальне, и в гостиной были большие окна, выходящие на восток, прямо на заснеженную гору. Луань Е выглянул наружу, но к этому времени небо вновь затянуло тяжёлыми облаками, скрывшими гору из виду.
Он распахнул все окна, чтобы проветрить комнату, и осмотрел кровать в спальне.
Постельное бельё и одеяло были белыми, как в гостиницах. Луань Е подошёл ближе и внимательно присмотрелся. Заметных пятен вроде не было, но сколько времени это бельё уже лежало на кровати, оставалось неизвестным: съёмная комната всё-таки не гостиничный номер, где постель меняют каждый день.
У стены стоял деревянный шкаф. Луань Е открыл дверцу и заглянул внутрь — пусто.
Вернувшись к дивану, он по привычке достал ещё одну сигарету и сунул в рот, лишь после этого вспомнив, что зажигалку конфисковали при досмотре в аэропорту.
Тогда он просто открыл свой единственный рюкзак, вытряхнул оттуда всё содержимое и разложил на маленьком деревянном журнальном столике.
Удостоверение личности, паспорт, зарядные устройства, телефон — всё необходимое, чтобы в любой момент исчезнуть*.
*Исчезнуть (跑路 / pǎolù / паолу) — разговорно-сленговое выражение, буквально «пуститься в дорогу»; означает сбежать, скрыться, исчезнуть, особенно когда человек намеренно хочет избежать чужого внимания или преследования.
Небрежно упакованная камера Z9, объектив, запасные аккумуляторы и зарядное устройство — одновременно его источник заработка и удобный предлог для отъезда.
*Источник заработка (饭碗 / fànwǎn / фаньвань) — буквально «миска риса»; распространённая китайская метафора профессии, работы или ремесла, которое кормит человека.
«Уехал сделать несколько снимков».
Поехать куда-нибудь и сделать несколько фотографий — для него это было слишком естественным объяснением, что ни у кого не возникло бы подозрений. Настолько естественным, что он мог незаметно исчезнуть с другого конца земного шара и оказаться в маленькой горной деревушке на юго-западе Китая.
SIM-карта, купленная в аэропорту, — настолько новая, что он сам ещё не успел запомнить номер.
Аккаунт WeChat тоже был зарегистрирован совсем недавно, а в списке контактов числился лишь сын хозяина жилья, которого Луань Е добавил сегодня.
Банковскую карту он оформил много лет назад, когда приезжал в Китай, и с тех пор почти ею не пользовался.
"Идеально".
Луань Е выключил телефон и тяжело откинулся на диван.
Вообще-то следовало выйти и купить хотя бы самое необходимое: зубную щётку, пасту, новое постельное бельё. Или хотя бы найти что-нибудь поесть. За последние тридцать с лишним часов он ел всего один раз — в самолёте.
Вместо этого Луань Е закрыл глаза.
"Так устал. Сначала посплю, а со всем остальным разберусь потом".
Пожалуй, это был самый глубокий сон за долгое время. Когда Луань Е проснулся, за окнами уже царил полумрак, и он понятия не имел, сколько сейчас времени.
В открытое окно врывался ветер, слегка шевеля занавески. Было прохладно. Луань Е некоторое время приходил в себя и лишь потом сумел подняться.
После сна простуда не только не прошла, а, кажется, стала гораздо сильнее. Горло нестерпимо болело, и Луань Е инстинктивно попытался откашляться.
Стоило ему открыть рот, как стало ясно: дело плохо.
Если раньше голос у него был хриплым, словно Луань Е приходился дальним родственником Дональду Даку, но по крайней мере, он ещё мог выдавить из себя несколько слов, то теперь, проспав бог знает сколько часов на диване рядом с открытым окном, он совсем потерял голос.
Он несколько раз попытался протянуть «а-а», но ощутил лишь слабый поток воздуха, прошедший через горло. О нормальной речи можно было забыть — у него не получилось выдавить из себя даже единственного звука.
Свет в комнате он не включал, поэтому вокруг было довольно темно, и Луань Е, сидевший на диване и безуспешно пытавшийся издать хоть какой-нибудь звук, выглядел на редкость жалко.
Попытавшись ещё с десяток секунд, Луань Е решительно сдался.
Да и чёрт с ним. Всё равно теперь он один. Остаться без голоса не так уж и плохо — ему не придётся ни с кем разговаривать.
Волосы у него успели отрасти: во время бесконечных переездов выбраться в парикмахерскую было некогда, поэтому он просто собирал их резинкой на затылке. После сна причёска растрепалась. Луань Е кое-как пригладил волосы руками, снова завязал их, взял телефон и вышел из комнаты.
Во дворе никого не было. Только три садовых фонаря тускло светились в темноте. Луань Е пересёк двор и подошёл к воротам. Это были самые обычные для деревни деревянные ворота; с внутренней стороны на них висел большой навесной замок, но, как и говорила бабушка Му, его не запирали. Калитка была лишь прикрыта и легко поддалась от одного толчка.
Ему нужно было выйти и купить вещи первой необходимости.
http://bllate.org/book/13326/1185507
