Благодаря Гао Вэньбиню семья Шэнь пережила поистине захватывающий день с неожиданными поворотами.
Госпожа Ван уже продумала, как при следующей встрече язвительно ткнуть Чэн Цзиньфэн в самое больное место, но не ожидала, что вторая ветвь сумеет вывернуть ситуацию в свою пользу.
— Этого не может быть… — госпожа Ван чувствовала себя будто во сне.
Неужели этот никчёмный Шэнь Чжунцин и вправду сдал?
Как он вдруг поумнел? Ведь всегда говорили, что он туп, как пробка, и вовсе не создан для учёбы!
— Аюань, разве ты не говорил, что у Шэнь Чжунцина нет ни малейшего шанса? Что случилось? Может, он списал? — Госпожа Ван явно потеряла душевное равновесие и сама не понимала, чего ждёт от ответа Шэнь Чжунвэня. — Ну? Аюань, почему молчишь?
Вэнь Чаоцзюнь, единственный в комнате, кто знал о пари, чувствовал, будто его сердце пылает. Тяжело взглянув на Шэнь Чжунвэня, он увидел, что тот молчит, а выражение его лица было хуже некуда.
Подобно госпоже Ван, многие не могли поверить произошедшему. Даже те, кто всегда верил в Шэнь Чжунцина — Шэнь Гофу с женой и Чжоу Хуайюй — чувствовали себя так, будто всё это сон.
— Ж-жена…
— Муж…
— С-сдал… У-у-у…
— У-у-у-у…
Они смотрели друг на друга сквозь слёзы, а затем бросились в объятия, рыдая.
Но не прошло и пары мгновений, как Чэн Цзиньфэн взяла себя в руки и грубо оттолкнула рыдающего Шэнь Гофу:
— Хватит реветь! Разве не очевидно, что наш Чжаньчжань должен был сдать? Стоило ли так волноваться?
Слёзы Шэнь Гофу ещё не высохли — он плакал навзрыд, и в его горе была неподдельная искренность.
В детстве его недолюбливали родители за то, что он был не так умен, как старший брат. И все эти годы он прекрасно видел, как старики благоволят первой ветви.
Конечно, Шэнь Чжунвэнь играл в этом не последнюю роль, но ещё до его рождения старик Шэнь и его жена уже много лет выделяли старшую ветвь.
Прожив всю жизнь в тумане, он и представить не мог, что его, Шэнь Эр, сын однажды сможет так врезать по самолюбию всех!
Наконец-то вторая ветвь смогла поднять голову!
Теперь кто посмеет сказать, что вторая ветвь ни на что не способна? Что их Чжаньчжань туп?
Теперь их Чжаньчжань — уважаемый сюцай, ха-ха-ха!
Шэнь Гофу переполняли сложные чувства — радость и горечь смешивались в нём, слёзы текли ручьём, и даже Чэн Цзиньфэн начала брезгливо морщиться.
В отличие от своего неудачливого мужа, она уже активно строила планы:
— Сын сдал экзамены — значит, в дом повалят гости с поздравлениями и подарками. Нужно продумать, как их принимать, как заводить полезные знакомства, когда устраивать пир и кого приглашать, а потом ещё и отблагодарить нужных людей… Всё это требует подготовки!
У неё не было времени на сантименты — она была полна энергии и готова была прямо сейчас разобрать годовые отчёты!
Чжоу Хуайюй заранее ждал у ворот усадьбы и, увидев Шэнь Чжунцина, радостно бросился к нему.
Всю свою радость и волнение он хотел разделить только с ним.
Шэнь Чжунцин поймал его и с улыбкой спросил:
— Долго ждал? Зачем стоял здесь на холоде?
Чжоу Хуайюй покачал головой — он совсем не чувствовал холода, в груди у него пылал огонь.
Он уже думал, что Шэнь Чжунцин и вправду проиграл пари, и теперь, возможно, не сможет поднять голову перед всем уездом. Одна мысль об этом сжимала ему сердце, ему было невыносимо больно за своего мужа.
А теперь, узнав, что тот сдал, радость переполняла его!
— Я послал гонца к матери — она наверняка тоже за тебя рада. — Когда случалось что-то хорошее, кроме Шэнь Чжунцина, Чжоу Хуайюй думал только о матери.
Шэнь Чжунцин понимал его желание похвастаться и с лёгкой усмешкой взял его за руку, ведя за собой:
— Как-нибудь навестим матушку.
— А насчёт старшего брата… — Чжоу Хуайюй не договорил, но знал, что Шэнь Чжунцин его поймёт.
— Не спеши. — Шэнь Чжунцин сохранял спокойствие — он не из тех, кто торопится добить поверженного. Пусть хотя бы три дня переведут дух.
Если через три дня они не выполнят обещание добровольно — он не станет церемониться.
Шэнь Чжунцин даже не задумывался, как будут метаться в тревоге эти три дня студенты класса «Небо». Он считал себя весьма великодушным.
Не успел Шэнь Чжунцин вернуться, как явились посланцы из управы с официальным поздравлением.
Теперь уж в усадьбе нельзя было делать вид, будто ничего не случилось — раз подтвердили власти, значит, факт налицо, хочешь не хочешь, а верить придётся!
— Ах ты, внучек мой хороший, иди сюда, дай бабушке на тебя посмотреть! — Старая госпожа Шэнь вдруг превратилась в любящую бабушку, словно не она всё время смотрела на Шэнь Чжунцина свысока.
— Ах ты, славный мой, вот это молодец! Бабушка всегда знала, что ты умница. Ещё малышом родственники говорили — личико счастливое, вот и вышло по их словам, ха-ха-ха!
Как только старуха рассмеялась, остальные в комнате тут же подхватили. Лишь Чэн Цзиньфэн едва заметно закатила глаза.
Шэнь Чжунцина передёрнуло от её притворных нежностей.
Но старая госпожа Шэнь ничуть не смущалась, продолжая изображать идиллию:
— Не зря ты кровинушка нашей семьи! Прямо как старший брат — честь роду Шэней воздаёшь!
— Вот, получай — награда за звание сюцая. Это от нас с дедушкой, храни, не растеряй! Старайся в учёбе, не подводи стариков!
Она протянула массивную лаковую шкатулку. Хоть и неизвестно, что внутри, но ясно — вещь ценная. Представители других ветвей семьи так и засверкали глазами.
Льстивые речи — это одно, а вот реальная выгода — совсем другое. Чэн Цзиньфэн тут же воспрянула духом:
— Не беспокойтесь, матушка, мы с Гофу обязательно проследим, чтобы Чжаньчжань хорошо учился. Хоть это и нескромно, но наш мальчик и умён, и усерден! Что там сюцай — в следующем году на весенних экзаменах он получит звание цзюйжэня и прославит наш род!
Эти громкие слова ошеломили собравшихся.
…В следующем году на весенние экзамены? Смело!
Но если вторая ветвь так уверена — вдруг и вправду получится?
Учитывая недавний успех на уездных экзаменах, третья и четвёртая ветви не стали сомневаться и, пользуясь моментом, принялись поздравлять, от чего Чэн Цзиньфэн и Шэнь Гофу ещё больше вознеслись в собственных глазах.
Хоть старая госпожа Шэнь и терпеть не могла самодовольное выражение лица Чэн Цзиньфэн, её слова совпадали с её собственными надеждами, поэтому она осталась довольна.
Лишь госпожа Ван, чей сын тоже готовился к экзаменам в следующем году, закусила губу, не в силах улыбаться.
Разве эти слова Чэн Цзиньфэн не были открытым вызовом?
Раньше всё внимание семьи было приковано к её сыну, старики души в нём не чаяли, можно сказать, он был единственной надеждой всего рода.
А эта проклятая вторая ветвь, воспользовавшись удачей на уездных экзаменах, теперь выставляет себя напоказ перед всей семьёй!
Чэн Цзиньфэн ловко воспользовалась моментом, зная, что хочет услышать старая госпожа, и перетянула на себя всеобщее внимание.
Значит ли это, что ресурсы, которые должны были достаться исключительно её сыну, теперь придётся делить с Шэнь Чжунцином пополам?
С какой стати? По какому праву?!
Её сын — настоящая реинкарнация звезды литературы, единственный в семье, кто способен получить звание цзюйжэня!
Третья и четвёртая ветви вместе со старой госпожой будто под гипнозом — раз Шэнь Чжунцин сдал экзамены на сюцая, они уже поверили, что он и вправду сможет стать цзюйжэнем.
Госпожа Ван, конечно, в это ни на грош не верила, но при сложившихся обстоятельствах не могла ничего сказать.
Пришлось молча сидеть и смотреть, как Чэн Цзиньфэн самодовольно выставляет себя напоказ.
Но страдала не только она.
Если бы не то пари, Вэнь Чаоцзюнь сейчас бы не переживал — ну сюцай, у кого их нет?
Но зная об условиях пари и видя, как вторая ветвь торжествует, он чувствовал, как в груди всё сжимается, и ему стало стыдно оставаться здесь.
Если Шэнь Чжунцин потребует исполнения условий, как её муж сможет после этого поднять голову? Да и он сам не осмелится показаться на людях.
Вэнь Чаоцзюнь кипел от злости и недоумения — почему небеса так против него? Почему он должен наблюдать, как те, кого он презирает, процветают?
Разве такая семья, как вторая ветвь, достойна такой милости небес?
Он мог лишь утешать себя мыслью, что это временно — впереди их ещё ждёт немало несчастий.
После всеобщего ликования в доме заговорили об устройстве праздничного пира.
Чэн Цзиньфэн как раз размышляла, как организовать всё наилучшим образом, но старая госпожа Шэнь неожиданно поручила все приготовления госпоже Ван.
Конечно, как старшей невестке и хозяйке дома, это было в порядке вещей. Но все знали, что организация такого банкета — отличная возможность поживиться.
К тому же, это шанс покрасоваться перед гостями.
Госпожа Ван поспешно согласилась:
— Не беспокойтесь, матушка, я устрою всё с размахом, чтобы все в округе узнали, что в семье Шэнь появился новый сюцай!
Что бы она ни думала на самом деле, она знала, что нужно говорить то, что хочет услышать старая госпожа.
Чэн Цзиньфэн едва не закатила глаза до небес — красивые слова, но ведь больше всех против успеха её сына была именно госпожа Ван.
Сначала она возмутилась, но потом подумала — разве нет лучшего способа досадить госпоже Ван, чем заставить её самой организовать праздник в честь её сына?
В конце концов, денег ей не жалко, а если кто-то другой возьмёт на себя хлопоты — тем лучше.
Чэн Цзиньфэн многозначительно улыбнулась:
— Что ж, я с нетерпением жду, как справится старшая невестка. Только постарайтесь — это первое появление нашего Чжаньчжаня в качестве сюцая перед посторонними, тут нельзя ошибиться.
Только что сиявшая госпожа Ван замерла: «…» — Почему у неё такое ощущение, будто она работает на Чэн Цзиньфэн?
— Помню… когда Чжунвэнь получил звание сюцая, весь двор был уставлен хризантемами — ах, какое буйство красок! Повара пригласили из «Пьяного аромата», подавали крабов по одному ляну за штуку. Все важные лица уезда, включая родню старшей невестки, собрались — вот это было зрелище! Если наш Чжаньчжань не удостоится такого же размаха, я не останусь в стороне!
— … — Теперь Ван Ши и вовсе не до улыбок.
Самостоятельно брать на себя ответственность — это одно, а вот когда тебя назначают против воли — совсем другое.
Чэн Цзиньфэн обращалась с ней как с прислугой, выдвигая столько требований! Разве всё это не требует денег?
Шэнь Гочжун слегка кашлянул и наклонился:
— Вторая невестка, хризантемы и крабы — сезонные продукты, сейчас их вряд ли достанешь.
— Нет? Тогда пусть вместо них будут пионы и жареные барашки — пусть все видят, как богата семья Шэнь!
Супруги из старшей ветви онемели. Чэн Цзиньфэн так легко разбрасывалась деньгами, будто они для неё ничего не значили, хотя пионы и жареный барашек были куда дороже хризантем и крабов.
Не дав им опомниться, Чэн Цзиньфэн, разглядывая свои ногти, добавила:
— Начальник уезда Гао в хороших отношениях с нашим Гофу, а его сын дружит с нашим Чжаньчжанем. На пиру я планирую пригласить их обоих — нельзя ударить в грязь лицом перед такими гостями.
Старая госпожа Шэнь удивилась:
— Неужели начальник уезда действительно придёт?
— Конечно! Сын начальника Гао — одноклассник Чжаньчжаня, а его отец часто рыбачит с Гофу. С такими связями он не откажется. — Что бы ни говорила Чэн Цзиньфэн, звучало это всегда уверенно.
Шэнь Чжунцин вовремя поддержал:
— Когда смотрел списки, я уже пообещал молодому господину Гао пригласить его на пир, и он согласился.
Старая госпожа кивнула, уже почти поверив:
— Раз так, нужно как следует подготовиться. Если удастся заручиться расположением уездного начальника — это пойдёт на пользу всей семье Шэнь.
— Вот именно! — Чэн Цзиньфэн воспрянула духом. — Говорят, начальник уезда любит вино. Давайте купим кувшин «Опьянение за тысячу ли».
Шэнь Гочжун глаза вытаращил:
— «Опьяне…» — Да это же пятьдесят лянов за кувшин!
— А? — Старая госпожа аж подпрыгнула. — Столько серебра?
— Пятьдесят лянов — ерунда! Такой человек, как уездный начальник, каких только вин не пробовал — может, даже нос воротить будет. — Чэн Цзиньфэн фыркнула. — Таким вином угощать почётных гостей — самое то. Как иначе заручиться их поддержкой? Да и не на каждый же стол ставить «Опьянение» — всего один кувшин купим, а вы, дядя, уже скупердяйничаете?
Шэнь Гочжуну стало неловко, но ему действительно было жаль денег — он и сам никогда не позволял себе такую роскошь.
— Ладно, — сквозь зубы процедила старая госпожа. — За этот кувшин заплачу я, хватит спорить.
Чэн Цзиньфэн наконец осталась довольна и бросила госпоже Ван провокационый взгляд.
Та от злости аж затряслась.
Чжоу Хуайюй всё больше восхищался Чэн Цзиньфэн. Та, казалось бы, и книг не читала, и говорила прямо, не стесняясь в выражениях, но умела ухватить момент и бить точно в болевые точки. Кто бы перед ней ни сидел — ничего не мог поделать.
Вот это настоящая сила!
Чжоу Хуайюй, хоть и не до конца понимал, был потрясён! Пока Чэн Цзиньфэн вещала, он внимательно наблюдал, словно изучая её методы.
Шэнь Чжунцин заметил, как тот не отрываясь смотрит на Чэн Цзиньфэн, и забил тревогу. Закрыв ему обзор, беззвучно сказал:
— Не смей повторять.
Чжоу Хуайюй: «…»
http://bllate.org/book/13323/1185459
frelayasia (читатель/культиватор основы ци)
4 февраля 2026 в 23:46
9
