Судьба Чжоу Хуайюя сложилась трагически. Когда-то он был изнеженным и обласканным гэром из знатной семьи. Увы, несчастье перевернуло его жизнь с ног на голову.
Его отец не выдержал удара судьбы после разорения семьи и покончил с собой.
А сам Чжоу Хуайюй тяжело заболел. Из-за нехватки денег на лекарства болезнь затянулась, и после выздоровления он не только навсегда потерял дар речи, но и здоровье его сильно пошатнулось.
Даже его "родимое пятно беременности", когда-то яркое, побледнело почти до незаметности.
(п/п "родимое пятно беременности" - особая отметина у гэров, по которой определяли способность к деторождению)
Его мать-вдова несколько лет тяжко трудилась, чтобы содержать их обоих, пока совсем не сломалась и не слегла от тяжёлой болезни — казалось, жить ей осталось недолго.
Чтобы её единственный сын не остался совсем без поддержки после её смерти, она, подавив гордость, привела его к семье Шэнь, с которой когда-то дружила.
Между семьями Шэнь и Чжоу когда-то существовала договорённость о браке, они даже обменялись залогами.
Поэтому, когда вдова с сыном появились на пороге, в доме Шэнь воцарилось тягостное молчание.
Ради будущего сына мать Чжоу Хуайюя, несмотря на истощённое болезнью состояние, рыдала и умоляла в главном зале семьи Шэнь. Ни один человек с хотя бы каплей совести не смог бы выгнать её в таком состоянии.
К тому же семья Чжоу когда-то оказала услугу семье Шэнь, а глава семейства Шэнь Няньцю высоко ценил репутацию — он не мог просто отказаться от обязательств.
Но времена изменились: семья Чжоу обеднела, к тому же Чжоу Хуайюй был инвалидом и вряд ли мог иметь потомство.
Не только могущественные Шэнь, но и любая обычная семья вряд ли согласилась бы взять такого гэра в мужья.
Мать Чжоу понимала это, потому и пришла к Шэнь — иначе её гордость никогда не позволила бы показать своё падение старым друзьям.
Когда семьи договаривались о браке, подразумевалось, что Чжоу Хуайюй станет мужем старшего сына главной ветви — Шэнь Чжунвэня.
Ведь только его добродетель и статус соответствовали единственному сыну семьи Чжоу.
Но Шэнь Чжунвэня, на которого семья возлагала большие надежды, теперь было жалко отдавать за Чжоу Хуайюя.
Так женихом стал никчёмный Шэнь Чжунцин из побочной ветви (второй).
Хотя за Шэнь Чжунцином уже прочно закрепилась репутация вора и гуляки, семья Чжоу не могла позволить себе привередничать.
На самом деле, Шэнь Чжунцин был крайне недоволен.
Его сердце принадлежало младшему господину Вэнь — Вэнь Чаоцзюню, первому красавцу в округе.
Грубый и неотёсанный Шэнь Чжунцин мнил себя необыкновенной личностью и считал, что достоин только лучшего.
Чжоу Хуайюй, хоть и прекрасен, был немым.
Обычные мужчины брезговали такими, что уж говорить о нём! Да ещё и "отказник" старшего брата, которого впихнули в жёны против воли.
За что?!
Шэнь Чжунцин в душе соревновался со старшим братом больше десяти лет — как он мог проглотить такое оскорбление?
С того дня, как Чжоу Хуайюй переступил порог его дома, он не удостоил его ни единым добрым взглядом.
А когда Шэнь Чжунвэнь женился на его мечте — Вэнь Чаоцзюне, — его душевный дисбаланс достиг предела.
С тех пор он только и делал, что досаждал брату и приставал к невестке, уверенно двигаясь по пути саморазрушения, стремясь стать той самой "мухой в бочке мёда".
А Чжоу Хуайюй стал его последним возмездием.
Такому человеку, как оригинальный хозяин этого тела, любая смерть была бы заслуженной. А уж убийство со стороны долго терпевшего издевательства мужа — и подавно.
Согласно книге, оригинального Шэнь Чжунцина Чжоу Хуайюй сначала опоил наркотиком, привязал к стулу, лишив возможности двигаться.
Ожесточившийся Чжоу Хуайюй сначала отрезал его "достоинство", долго мучил, довёл до полуживого состояния и лишь в конце добил ударом ножа.
Одна только мысль о таком конце заставила Шэнь Чжунцина содрогнуться.
Он ни за что, ни за что не хотел повторить судьбу оригинала!
Однако момент его попадания в книгу оказался не самым удачным — оригинал только что чуть не забил Чжоу Хуайюя до смерти.
Эта вражда уже стала неизбежной, и он не знал, есть ли ещё шанс всё исправить.
Осознав это, он прочистил горло и сказал с наигранным спокойствием:
— Доктор, скажите, как нужно лечить, мы сделаем всё возможное.
Как только эти слова прозвучали, и врач, и Гуань Цзюй удивлённо на него посмотрели.
Солнце, видимо, всходило на западе — этот беспутный тип всё-таки может произнести такие слова.
Врач поспешно ответил:
— Хорошо, тогда я сейчас выпишу рецепт, по нему нужно будет приготовить лекарство. Также найдите кого-нибудь, кто нанесёт мазь вашему супругу.
Поскольку Чжоу Хуайюй был гэром, старый врач, соблюдая приличия, не мог лично обработать его раны.
Шэнь Чжунцин вызвался:
— Может, я помогу?
Услышав это, врач и Гуань Цзюй остолбенели ещё сильнее.
— Э-э... — старый врач погладил бороду и деликатно сказал: — Боюсь... ваш супруг вряд ли согласится на вашу помощь сейчас.
— ... — Шэнь Чжунцин сразу поник.
Логично — кто захочет, чтобы его трогал человек, который только что чуть не убил?
По тому, как Чжоу Хуайюй шарахался от него, как от чумы, всё было ясно.
— Гуань Цзюй, найди кого-нибудь, — Шэнь Чжунцин, пользуясь своим положением молодого господина, уже начал осваивать искусство раздавать приказания.
— Есть!
Вскоре Гуань Цзюй вернулся с юношей — тоже гэром.
Пока тот обрабатывал раны Чжоу Хуайюя, Шэнь Чжунцин вышел с врачом из внутренних покоев.
— Вот, по этому рецепту готовьте лекарство, принимать три раза в день. Мазь для внешнего применения наносить утром и вечером, следите, чтобы раны не намокали, до выздоровления лучше соблюдать постельный режим.
— С питанием тоже будьте осторожны — только лёгкая пища. Если раны начнут гноиться, снова позовите меня.
Шэнь Чжунцин тщательно запомнил все указания врача, передал рецепт Гуань Цзюю и приказал:
— Иди приготовь лекарство.
Гуань Цзюй взглянул и округлил глаза:
— М-молодой господин, здесь... несколько очень дорогих ингредиентов.
Врач искоса посмотрел на Шэнь Чжунцина, но тот лишь нетерпеливо махнул рукой:
— Просто иди и приготовь, деньги возьми с моего счёта.
— Ага. — Гуань Цзюй почесал затылок.
Только тогда старый врач облегчённо вздохнул.
***
Чжоу Хуайюй проспал долго, но сон его был беспокойным.
Всё тело болело так, будто плоть и нервы вместе сжимались в едином болезненном спазме.
В горле будто застряли осколки стекла, и он даже чувствовал привкус крови.
С закрытыми глазами он будто застрял в тёмном аду, где тонкие нити боли и отчаяния медленно опутывали его тело.
Хуже всего было то, что, сколько бы страданий ни копилось в его сердце, горло оставалось немым — он не мог издать ни звука.
Его мир был безмолвным. Даже когда его обижали, он не мог закричать или разрыдаться.
Никому не было до него дела. Никто его не слушал.
Он не понимал, в чём смысл его жизни, но боялся умереть — его мать-вдова ещё была жива, и он не мог бросить её одну.
Пока Чжоу Хуайюй мучился от боли, в его горло вдруг потекла прохлада.
Кто-то дал ему воды.
Словно чистый родник пробился сквозь выжженную землю его мира. Жажда в горле утихла, и ему стало немного легче.
Кто же о нём заботился?
Чжоу Хуайюй в полусознательном состоянии открыл глаза, пытаясь разглядеть того, кто находился рядом.
Размытые очертания постепенно прояснились, и у кровати он увидел человека, которого никак не ожидал здесь встретить.
— Ты проснулся?
Тело Чжоу Хуайюя мгновенно напряглось. Даже боль будто отступила на секунду. Его пальцы судорожно вцепились в простыню.
Это было лицо из его кошмаров — черты, почти неразличимые за жировыми складками, но это нисколько не мешало ему искажаться в свирепой гримасе.
Когда тот безжалостно хлестал его кнутом, Чжоу Хуайюй по-настоящему почувствовал страх быть забитым до смерти.
Не имея возможности кричать, он наполовину скрыл лицо под одеялом, оставив на виду только покрасневшие глаза, пристально следящие за человеком перед ним.
Несмотря на дрожь от страха и желание оказаться как можно дальше, он не смел пошевелиться.
Боялся, что любая резкая реакция снова разозлит Шэнь Чжунцина.
Тот с досадой посмотрел на Чжоу Хуайюя и, видя его напряжение, отошёл на несколько шагов.
— Не бойся, я больше не буду тебя бить.
Хотя Шэнь Чжунцин говорил искренне, Чжоу Хуайюй не верил ни единому слову.
Если у старшего молодого господина Шэнь была безупречная репутация, то у второго молодого господина — столь же грязная.
Ещё до свадьбы Чжоу Хуайюй знал, каков этот человек, но ради спокойствия матери был вынужден связать с ним жизнь.
Он знал, что Шэнь Чжунцин презирает его за немоту. Он и не надеялся на милость мужа — просто болезнь матери больше нельзя было игнорировать, и он хотел умолять о помощи.
Ради спасения матери он согласен был стать рабом.
Но Шэнь Чжунцин даже не дал ему шанса — у того не было ни желания помогать, ни терпения выслушать.
Чжоу Хуайюй носил титул второй невестки, но жил хуже слуги.
Шэнь Чжунцин морил его голодом, избивал и оскорблял, когда хотел.
Чжоу Хуайюй не мог не только дать сдачи — он не мог даже ответить.
Он ужасно боялся Шэнь Чжунцина, но спасти мать мог только через него.
После свадьбы Шэнь Чжунцин не дал ему ни гроша.
Состояние матери день ото дня ухудшалось, и Чжоу Хуайюй был в отчаянии.
Он умолял Шэнь Чжунцина дать ему хоть немного денег на лечение матери — даже готов был подписать долговую расписку.
Но Шэнь Чжунцин и слушать не хотел немого. В полной безысходности Чжоу Хуайюй осмелился украсть его кошелек.
Увы, он оказался слишком неумелым — его сразу же поймали.
Шэнь Чжунцин и раньше не церемонился с ним, а после кражи и вовсе готов был живьем его сожрать.
Чжоу Хуайюй не жалел, что вызвал гнев Шэнь Чжунцина и получил побои. Он ненавидел лишь собственную беспомощность, неспособность спасти мать.
Теперь его сердце переполнялось отчаянием, и к Шэнь Чжунцину он невольно начал испытывать ненависть.
Мать была для него всем. Если она умрет от болезни, он никогда не простит Шэнь Чжунцина.
Шэнь Чжунцин понимал: вред, нанесенный оригиналом Чжоу Хуайюю, был слишком велик, и завоевать его доверие быстро не получится.
Но он не спешил — всему свое время.
— Раз уж ты проснулся, выпей лекарство. Тебе нужно соблюдать постельный режим. Я пришлю слугу — если что-то понадобится, скажешь ему.
Сказав это, Шэнь Чжунцин собрался уйти, чтобы дать Чжоу Хуайюю отдохнуть.
Тот не сводил с него настороженного взгляда. Уже в дверях Шэнь Чжунцин вдруг вспомнил кое-что и обернулся к вновь напрягшемуся Чжоу Хуайюю:
— Ах да, я перевез твою мать в усадьбу. Не беспокойся о ней, сосредоточься на выздоровлении — я о ней позабочусь.
Чжоу Хуайюй остолбенел. Когда он пришел в себя и отчаянно попытался спросить, что это значит, Шэнь Чжунцин уже невозмутимо удалился.
___
Авторские заметки:
Толстый Цин: Ну разве я не прелесть?
http://bllate.org/book/13323/1185412
