На следующий день Сяо Чэнцзи пришёл и притащил с собой огромный горшок с османтусом.
Цинь Цзычу был тронут, но, увидев растение, не знал, смеяться ему или плакать.
— Ты что, сорвал это прямо с чужого дерева?
Сяо Чэнцзи сохранял полное спокойствие.
— Ну да, а откуда ещё я мог взять османтус в горшке?
Цинь Цзычу вздохнул.
— Это же так небрежно...
— Сойдёт и так. Как там говорится... «Сорвать коричный цвет с лунного дворца». Тьфу, у вас, учёных, и слова такие вычурные. Ну, в общем, смысл ты понял.
— Разве ты сам не учился?
— Да я всего пару иероглифов знаю.
Цинь Цзычу снова взглянул на огромный горшок с османтусом. Пусть и небрежно, но намерения были благие.
— Ладно, принимаю. Спасибо.
Сяо Чэнцзи слегка приподнял подбородок, давая понять, что это пустяки.
— Ещё кое-что тебе скажу.
— Что именно?
— Лесной склад Хуан Юаньсы подожгли.
Цинь Цзычу опешил.
— Подожгли? Кто?
Сяо Чэнцзи усмехнулся с явным злорадством.
— Его же собственные люди.
Цинь Цзычу, кажется, понял.
— После всей этой истории с трёхколёсными велосипедами Хуан Юаньсы воспользовался ситуацией и вообще перестал платить подчинённым. Работали без выходных почти два месяца, а в итоге — ни гроша. Да и в обычное время Хуан Юаньсы скуповат был. Люди же не идолы глиняные, как бы они не взбунтовались?
— А что насчёт трёх плотницких, что с Хуаном сотрудничали?
— Хотели переметнуться к Чао, но Чао Цзымин воспользовался моментом и загнал их в угол.
— Не то чтобы в угол. Вполне возможно, они к тебе обратятся.
Сяо Чэнцзи рассмеялся.
— Если и правда придут, значит, не совсем дураки. Вот только я им помогу едва ли больше, чем Чао Цзымин.
Перед уходом Сяо Чэнцзи задумался, но всё же спросил:
— Хочешь, разузнаю, кто будет главным экзаменатором? Узнаю, что за человек.
Как «человек с возможностями», господин Сяо действительно мог такое провернуть. Жульничать было нельзя, но выяснить характер экзаменатора — запросто.
Однако Цинь Цзычу в этом не нуждался. Он покачал головой и улыбнулся:
— Рано или поздно мы узнаем, кто главный экзаменатор. Тогда и наставник нам о нём расскажет. Да и знание его характера мало поможет на экзамене. К тому же, мой стиль уже устоялся. Если я начну его менять в угоду экзаменатору, получится не пойми что, и выйдет только хуже.
Сяо Чэнцзи почесал затылок.
— Ладно. Когда экзамены закончатся, отпразднуем.
Помедлив, он, кажется, осознал, что сказал что-то не то, и смущённо поправился:
— В смысле... В любом случае, после экзаменов стоит отметить.
Цинь Цзычу нарочно поддразнил его:
— Господин Сяо, что это ты вдруг застеснялся? Неужели всерьёз воспринял мои слова про «манеры кастрата»?
Сяо Чэнцзи нахмурился и сердито сверкнул глазами.
— Сейчас я на это не отреагирую. Разберёмся после экзаменов.
Цинь Цзычу рассмеялся.
— Вот так-то лучше. А то вёл себя, как будто бес в тебя вселился.
Сяо Чэнцзи: «...»
Сяо Чэнцзи успокоился. Перед визитом он всерьёз опасался, что Цинь Цзычу станет таким же зацикленным на учёбе чудаком, как другие грамотеи, которых он встречал. Но теперь видел: Цинь Цзычу остался самим собой — спокойным и невозмутимым.
Верно, он не ошибся в нём.
После ухода Сяо Чэнцзи Цинь Цзычу собственноручно перенёс небрежно срезанный османтус в главный зал.
— Муж, это господин Сяо подарил? — удивился Су Сяохань.
— Да, сорвал с чужого дерева.
Су Сяохань рассмеялся.
— Понятно, почему выглядит так неаккуратно. Зато цветы свежие и ароматные.
Цинь Цзычу нашёл подходящее место и поставил горшок.
— Сяохань, ты ведь тоже дарил мне османтус раньше. Огромную ветку, помнишь?
Су Сяохань, конечно, помнил. Он вспомнил об этом, как только Цинь Цзычу вошёл, но постеснялся заговорить первым.
По его смущённому виду Цинь Цзычу сразу понял, что тот не забыл.
— Этот аромат я запомнил навсегда.
Су Сяохань покраснел.
— Да все османтусы пахнут одинаково.
— Цветы могут быть одинаковыми, но запах — нет.
Приближались осенние экзамены, и атмосфера в училище заметно накалилась. Даже Чжай Гуцю потерял свою обычную беспечность.
В тот день Цинь Цзычу и Чжуан Сюэли обсуждали способ раскрытия одной из тем, а Юй Ван яростно записывал всё подряд.
Его база была слабее, чем у Цинь Цзычу и Чжуан Сюэли, поэтому на финальном этапе подготовки ему оставалось лишь зубрить и надеяться, что хотя бы чудом пройдёт.
— Кхм-кхм.
У входа раздался кашель.
Трое машинально подняли глаза и с удивлением увидели наставника Сунь.
— Наставник Сунь?
Сунь Инъу снова кашлянул.
— Не помешал?
Юй Ван вскочил на ноги.
— Нет-нет, проходите!
Цинь Цзычу и Чжуан Сюэли уже стояли и теперь повернулись к Сунь Инъу, ожидая, что он скажет.
Сунь Инъу ещё пару раз покашлял.
Похоже, он никогда раньше такого не делал, поэтому на его лице читалось лёгкое смущение.
— Наставник Сунь, вы пришли что-то поручить?
Сунь Инъу достал из-за пазухи несколько листов бумаги и положил на ближайший стол.
— Посмотрите.
Бумаги оказались рядом с Цинь Цзычу, поэтому он взял их первым и взглянул.
Это были предполагаемые наставником Сунь направления экзаменационных вопросов, которые он обсуждал несколько дней назад.
Цинь Цзычу помнил, что из-за этого многие ученики выспрашивали их у Ли Чэна и других, не скупясь на подарки, и лишь с трудом выведали кое-что.
Юй Ван, всегда преуспевавший в таких делах, не подвёл и на этот раз, так что трое уже успели обсудить эту информацию.
Но теперь наставник Сунь лично принёс её им — это было совсем другое дело.
Чжуан Сюэли и Юй Ван тоже подошли взглянуть и удивились.
— Благодарим наставника Суня. Но почему вы принесли это именно нам?
Цинь Цзычу серьёзно сказал:
— Благодарю вас, наставник Сунь.
Когда-то он отказался от наставника Суня в пользу Чжай Гуцю, и Сунь Инъу тогда сильно разозлился. Но теперь, несмотря на прошлые обиды, он принёс им столь важные материалы — это говорило о широте его души и отсутствии мелочности.
Цинь Цзычу высказал эти мысли вслух.
Смущение на лице Сунь Инъу сменилось удовлетворением.
Он ценил таланты и не мог смотреть, как дарование тратит время впустую.
Хотя Чжай Гуцю уверенно заявлял, что Цинь Цзычу сдаст экзамен, Сунь Инъу ему не доверял. Поэтому, подумав, он всё же решил навестить их.
Юй Ван рассмеялся.
— Наставник Сунь, мы уже получили эти материалы и как раз обсуждали их.
Сунь Инъу на мгновение замер, но затем кивнул — теперь ему всё стало ясно.
— О? Как именно вы обсуждали? Расскажите.
На этот раз ответил Чжуан Сюэли. Он указал на одну из строк и подробно изложил выводы, к которым пришли втроём.
Сунь Инъу кивнул.
— Неплохо, достаточно детально. Однако вам следует учесть, что среди экзаменаторов в этом году будет академик Янь — известный любитель лекарственных трав. Говорят, он даже сам выращивал многие. Вам стоит добавить и этот аспект.
Чжуан Сюэли замер, машинально взглянув на Цинь Цзычу.
Сунь Инъу нахмурился.
— Что такое?
Чжуан Сюэли почтительно ответил:
— Наставник, на самом деле Цзычу уже упоминал об этом. Но поскольку лекарственные травы — тема узкоспециальная, мы в итоге не включили её в список.
Сунь Инъу удивлённо посмотрел на Цинь Цзычу.
— Как ты догадался?
Цинь Цзычу ответил честно:
— Потому что моему супругу это нравится. Он отлично разбирается в выращивании трав, поэтому я знаю немного больше.
Сунь Инъу одобрительно кивнул.
— Сегодня я упомянул академика Яня именно из-за тебя и Чжуан Сюэли. У вас прочная база, и если бы речь шла о других, я бы не стал углубляться — достаточно охватить основные моменты.
То есть Цинь Цзычу и Чжуан Сюэли могли позволить себе более широкий подход.
Они поклонились в знак благодарности.
Юй Ван тихо вздохнул. Взгляд наставника Суня, брошенный в его сторону, ясно дал понять: он как раз и был тем самым «другим», кому следовало ограничиться основами.
После ухода наставника Суня трое вновь обсудили тему, связанную с академиком Янем, и каждый почерпнул для себя что-то полезное.
Накануне экзаменов училище закрылось.
Перед расставанием Чжай Гуцю похлопал всех троих по плечу, успокаивая:
— Не волнуйтесь слишком. Даже если провалитесь, вину понесёт ваш наставник, а не вы.
Трое: «...»
Спасибо за поддержку, но можно было и промолчать.
Провинциальные экзамены состояли из трёх этапов, каждый длился три дня, и накануне каждого этапа следовало явиться в экзаменационный двор.
Восьмого числа начался первый этап.
Семья Су встала затемно. Сунь Сяошань готовил завтрак на кухне, а Су Сяохань собирал вещи для мужа, укладывая лепёшки, заранее приготовленные папой.
При входе чиновники досматривали вещи, и лепёшки неизбежно ломали и перетряхивали. Но Су Сяохань всё равно аккуратно укладывал их одну за другой.
Когда Цинь Цзычу умылся и подошёл, Сунь Сяошань поспешил накрыть на стол и позвал его.
— Папа, благодарю за труды.
Сунь Сяошань улыбнулся.
— Что за церемонности между родными?
Су Сяохань ещё дважды проверил вещи, специально пересмотрел документы мужа и только тогда успокоился.
Цинь Цзычу потянул его за руку, приглашая:
— Сяохань, садись, поешь со мной.
У Су Сяоханя совсем не было аппетита. Одна мысль о том, что муж проведёт три дня в душной и тесной экзаменационной комнате, сжимала ему сердце. Но он старался не показывать этого и сел, кивнув.
— Муж, кошелёк я положил на самое дно. Трать внутри на всё, что можно, не стесняйся.
Цинь Цзычу рассмеялся. Слова Су Сяоханя звучали так, будто он отправлялся в тюрьму.
Хотя, если подумать, экзаменационные комнаты были едва ли лучше.
— Хорошо, Сяохань, не переживай. Для меня это уже третий экзамен, я привык.
Су Сяохань кивнул.
— Через три дня я буду ждать тебя у стен экзаменационного двора.
— Отлично. — Цинь Цзычу знал, что даже если станет отговаривать, Су Сяохань не послушается, поэтому просто согласился. — Тогда я хочу отведать твоих османтусовых пирожных.
— Хорошо.
Экзаменационный двор располагался на юго-востоке уездного города, недалеко от дома. Су Сяохань и Цинь Цзышэн провожали Цинь Цзычу.
Су Жэнь и Сунь Сяошань вышли проводить их до ворот. Они заранее договорились не перегружать Цинь Цзычу напутствиями, чтобы не создавать лишнего давления, и вели себя так, будто он просто идёт на занятия, как обычно.
Не успели они отойти и нескольких шагов, как вдали увидели две знакомые фигуры. Чжуан Сюэли и Юй Ван одновременно подняли руки и помахали.
— Цзычу!
— Брат Цинь!
Су Сяохань обрадовался:
— Это они.
Трое ускорили шаг.
Цинь Цзычу удивился:
— Почему вы так рано?
Юй Ван ухмыльнулся:
— Вчера же договорились идти вместе. Я хотел быть самым расторопным, но когда пришёл, брат Чжуан уже ждал.
Обменявшись приветствиями, они вместе направились к экзаменационному двору.
Су Сяохань слушал, как муж разговаривает совершенно обычно — шутит, смеётся, время от времени украдкой берёт его за руку. Его тревожное сердце наконец успокоилось.
У ворот экзаменационного двора Цинь Цзычу развернул Цинь Цзышэна спиной к себе, затем наклонился и поцеловал Су Сяоханя в губы.
— Сяохань, будь умницей. Как только я встану в очередь, сразу веди Шэн-эра домой, не стой тут на жаре.
Су Сяохань кивнул:
— Хорошо, муж.
Цинь Цзышэн: «...»
Ну и братец! Он же вполне тактичный — дома всегда сам закрывает глаза в таких моментах.
Су Сяохань встал на цыпочки, ответил на поцелуй, и в его глазах мелькнула неподдельная тревога:
— Муж, не мучай себя там.
— Не буду.
Юй Ван театрально прикрыл лицо руками, нарочито оставив между пальцами щели:
— Ох, как мне завидно! Надо было и свою жену привести.
Чжуан Сюэли удивился:
— Ты женат?
Юй Ван изобразил ещё большее изумление:
— Я же сын министра чинов! Разве в том, что я женат, есть что-то необычное?
— Никогда об этом не слышал.
Юй Ван смущённо потупился:
— Стеснялся упоминать.
Чжуан Сюэли: «...»
Он отвернулся, не желая иметь дело с этим позёром.
Процедура проверки на провинциальных экзаменах была крайне сложной. К её окончанию уже давно рассвело, и все присутствующие обливались потом.
Белая одежда Юй Вана почернела от рук проверяющих. Он топнул ногой:
— Этот наряд мне мать собственноручно сшила! Как вы посмели!
Цинь Цзычу был целиком поглощён созерцанием своих припасов. Лепёшки, которые вчера с таким трудом готовили папа и Сяохань, теперь превратились в крошки. Сердце его обливалось кровью.
— Да, как вы посмели! — поддержал он возмущение.
Чжуан Сюэли оказался в не лучшем положении и выглядел не менее расстроенным.
Впрочем, это были стандартные процедуры, так что трое ограничились устными жалобами.
— Пошли.
— Ага.
Найдя свои комнаты, они разошлись по местам. Цинь Цзычу, как обычно, приобрёл немного льда и поставил у ног, затем спокойно стал ждать сигнала к началу.
Когда темы объявили, Цинь Цзычу на мгновение застыл — одна действительно касалась лекарственных трав.
Стены комнат не глушили звук, и он отчётливо услышал, как соседи слева и справа громко выругались от изумления, после чего были одёрнуты проходившими чиновниками.
Цинь Цзычу закрыл глаза, быстро выстроил в голове план и принялся набрасывать черновик.
Эти три дня для семьи Су тянулись невыносимо долго.
Су Жэнь бродил по двору без дела, не в силах усидеть на месте.
Сунь Сяошань тоже переживал, но его характер был более сдержанным.
— Чего кружишь, как жернов? Голову себе заморочишь, — попенял он.
Су Жэнь раздражённо проворчал:
— Нам и дома невмоготу от жары, а каково же бедняге Цинь в этой клетушке?
Су Сяохань, проверявший лекарственные травы, замер на мгновение.
Сунь Сяошань сердито ткнул Су Жэня взглядом, давая понять, чтобы тот не болтал лишнего и не тревожил Сяоханя.
Су Жэнь поспешно замолчал.
— Отец, папа, вам, наверное, очень жарко? Я схожу куплю льда.
Сунь Сяошань кивнул:
— Да, сходи. К обеду пригодится.
Когда Су Сяохань вышел, Сунь Сяошань отчитал Су Жэня:
— Вот болтун!
— Я просто переживаю... Больше не буду.
— Ты один переживаешь? — Сунь Сяошань вздохнул. — Сегодня из экзаменационного двора вынесли одного, потерявшего сознание от жары. Вид был совсем плохой. Сяохань увидел и с тех пор ни слова не промолвил.
Су Жэнь округлил глаза:
— Что? Это когда было?
— Вы с Шэн-эром были заняты в доме, вот и не сказали.
Су Жэнь совсем забеспокоился:
— Но наш Сяо Цинь...
Сунь Сяошань покачал головой:
— К счастью, завтра первый этап закончится, и Сяо Цинь сможет передохнуть.
Эти три дня были настоящим испытанием. На следующий день после обеда Су Сяохань поспешил к экзаменационному двору и уставился на ворота.
Цинь Цзычу говорил, что выйдет, когда солнце спадёт, и просил Сяоханя прийти попозже. Но Су Сяохань не мог усидеть дома.
Как только пробил час, ворота распахнулись, и вскоре оттуда стали появляться экзаменуемые.
Однако выглядели они не лучшим образом: шатающиеся, бледные, а один так и вовсе рухнул без сознания у самых ворот.
Су Сяохань перепугался. Зная основы медицины, он принялся кричать, чтобы окружающие расступились и не толпились, одновременно посылая за стражниками.
В разгар суеты он вдруг услышал знакомый голос:
— Сяохань?
Су Сяохань замер, затем резко вскочил и очутился в крепких объятиях.
Цинь Цзычу отвёл его в сторону и слегка отстранился:
— Три дня не мылся... От меня, наверное, не очень приятно пахнет...
Не успел договорить, как его жёстко обхватили за талию.
В голосе Су Сяоханя слышались сдавленные слёзы:
— Муж, ты в порядке?
Цинь Цзычу обнял его в ответ:
— Всё хорошо. Ты испугался? С тем человеком всё будет в порядке, просто тепловой удар, скоро очнётся.
— Я знаю. Не испугался.
— Тогда переживал за меня?
— Угу.
Цинь Цзычу рассмеялся:
— Я сразу же купил лёд, как только зашёл. Видел бы ты, как на меня смотрели соседи — будто у меня на лбу написано «расточитель».
Су Сяохань фыркнул:
— Ты не расточитель! Лёд нужно покупать, и побольше!
— Вот именно! Я себя не мучил. Каждый день покупал, да по два раза.
К концу соседи уже просто равнодушно на него косились.
Цинь Цзычу щёлкнул Су Сяоханя по носу:
— Почему пришёл так рано? Не послушался мужа.
Су Сяохань фыркнул:
— Муж обманул! Говорил, выйдешь, когда солнце спадёт, и велел приходить позже.
Цинь Цзычу: «...»
Действительно обманул. Надеялся успеть вернуться домой до прихода Су Сяоханя, но тот явился раньше, чем он ожидал.
— Пойдём домой.
— А брата Чжуана и Юй Вана не будем ждать?
— Нет, договорились встретиться завтра утром.
— Хорошо.
Едва переступив порог дома, Цинь Цзычу тут же ринулся мыться. В экзаменационной комнате стоял такой смрад, что он, казалось, пропитался им насквозь.
Сунь Сяошань постучал в дверь и тихо сказал:
— Сяохань, Сяо Цинь, лёд оставил у двери. Сегодня спите спокойно.
Су Сяохань откликнулся и подошёл приоткрыть дверь.
Сунь Сяошань шёпотом предупредил:
— Не спрашивай про экзамен.
Су Сяохань кивнул:
— Знаю, папа.
— Ладно, ложитесь спать пораньше. Я пошёл.
— Папа, а у вас с отцом в комнате...
— Положили, положили, не беспокойся.
Сунь Сяошань быстро удалился. Су Сяохань закрыл дверь и обернулся как раз в тот момент, когда Цинь Цзычу выходил.
— Лёд? Папа принёс?
Су Сяохань поставил лёд на стол:
— Муж, сначала охладись немного, а я пойду помоюсь.
— Хорошо.
Пока Су Сяохань был во внутреннем помещении, Цинь Цзычу помахал большим веером, и в комнате скоро стало прохладно.
Он глубоко вздохнул, затем повалился на кровать, чувствуя, как наконец возвращается к жизни.
Увы, завтра утром снова предстоит идти в экзаменационный двор.
Когда Су Сяохань вышел, Цинь Цзычу уже спал. Эти три дня в комнате почти не удавалось поспать — с его высоким ростом ноги невозможно было вытянуть.
Ему, молодому, было ещё терпимо, а вот пожилые кандидаты выглядели бледными, будто вот-вот свалятся.
Су Сяохань на цыпочках подошёл, поцеловал Цинь Цзычу в щёку, затем лёг рядом.
На следующий день всё повторилось.
И снова через три дня.
После полудня шестнадцатого числа восьмого месяца.
Цинь Цзычу и Су Сяохань устроились в тенистом месте, ожидая Чжуан Сюэли и Юй Вана.
Первым появился Чжуан Сюэли. Он постоял у ворот, осмотрелся, затем быстро заметил их под деревом.
— Сюэли!
Как раз в этот момент вышел и Юй Ван. Цинь Цзычу окликнул и его.
Чжуан Сюэли ещё сохранял степенную походку, а вот Юй Ван не сдержался — он буквально примчался к ним.
— Наконец-то втроём можно спокойно поговорить. Эти девять дней были как сражение.
— Я, кажется, уже протух, — Юй Ван скривился, понюхав свой рукав.
В глазах Чжуан Сюэли читалась усталость:
— Я тоже.
— Кто бы сомневался.
Они немного пообсуждали забавные случаи за время экзаменов, затем перешли к темам.
Юй Ван искренне сказал:
— Невестка, ещё раз спасибо тебе. Если бы перед экзаменом я не прочёл твои «Записи о земледелии», вряд ли справился бы с тем вопросом так хорошо.
— Да, — Чжуан Сюэли тоже выразил благодарность.
Су Сяохань смутился:
— Не стоит благодарности, это мелочь.
Цинь Цзычу уже рассказал ему, что один из экзаменаторов в этом году увлекался лекарственными травами, поэтому в вопросах и встретилось соответствующее.
Юй Ван сиял:
— Когда мы изучали «Записи о земледелии», другие в училища смеялись, что мы тратим время попусту. Даже когда говорили, что это рекомендация наставника Суня — не верили.
— Не то чтобы не верили. Просто не хотели рисковать.
Ведь на тот момент сама мысль о появлении вопросов о лекарственных травах казалась абсурдной, вероятность была ничтожной.
Никто не хотел нарушать свой график и нервировать себя из-за такого призрачного шанса.
Но кто бы мог подумать...
— Невестка, твои «Записи о земледелии» просто замечательны! Серьёзно, их нужно издать. Такие ценные знания должны быть доступны многим.
Чжуан Сюэли подошёл к делу практичнее:
— Если потребуется помощь, мой третий дядя может содействовать.
Юй Ван не остался в стороне:
— Мой отец тоже поможет.
Боясь проиграть в конкуренции, он добавил:
— Мой отец — министр чинов, в столице большой чин!
Чжуан Сюэли: «...»
Цинь Цзычу: «...»
Они ещё немного пошутили, пока не начало смеркаться.
— Сегодня на этом закончим, завтра увидимся.
— Хорошо. Брат Цинь, брат Чжуан, всего доброго.
Юй Ван возвращался в училище, в противоположную от них сторону.
Попрощавшись с ним, Цинь Цзычу, Су Сяохань и Чжуан Сюэли вместе пошли обратно.
http://bllate.org/book/13320/1185046
Вот уже какая новелла - и во всех сейчас лето, прям удачно открылись главы)
Спасибо за перевод.