Хан Нок Ён вошёл, стараясь придать голосу бодрости и скрыть предательскую дрожь. Стол Чан Хён Чже располагался прямо напротив входа, и их взгляды встретились в ту же секунду, как он пересёк порог. Хан Нок Ён замер, не в силах отвести глаз от Чан Хён Чже. Тот в ответ лишь коротко кивнул и указал жестом на диван.
Внутри у него всё переворачивалось. Все эти дни он только и делал, что гадал: что же он почувствует при встрече? Злость? Боль? Обиду? Теперь, когда это случилось, все эти чувства нахлынули разом, сплелись в один тяжёлый клубок.
Он злился и обижался на Чан Хён Чже, который так холодно от него отвернулся, и в то же время его сердце ныло, будто его кололи иголками. Казалось, будто его бросили только вчера, и сердце сжималось от боли.
— С контрактом всё закончил? — спросил Чан Хён Чже.
Хан Нок Ён медленно выдохнул и закрыл за собой дверь.
— Да. Только что.
С этими словами он сел на диван.
— Говорят, ты всё-таки настоял на «Беглеце». А я-то надеялся, что твой выбор падёт на «Сладкий ты». Мне, знаешь ли, не по себе от мысли, что мои старания — я ведь всегда искал для тебя только лучшее — были проигнорированы.
В тихом, увещевающем голосе Чан Хён Чже таилась особая сила — властная, не терпящая возражений. Под её воздействием любая ложь превращалась в истину, а одно лишь желание возразить вызывало жуткое предчувствие неминуемой катастрофы.
Хан Нок Ён всегда чувствовал себя подавленным, общаясь с Чан Хён Чже, и впадал в беспомощное метание. Так было с самого первого дня их знакомства. С той самой минуты, как он услышал: «В тебе есть талант. Если будешь меня слушаться, я сделаю из тебя топ-звезду», он оказался в паутине, которую Чан Хён Чже сплёл для него.
В ту пору Хан Нок Ён находился на самом дне. Отец наделал долгов и сбежал с новой женой и её детьми, оставив все обязательства на сыне. Сто миллионов вон — неподъёмная сумма для человека без гроша за душой. Будущее виделось абсолютно безнадёжным. Ростовщики являлись каждый день с угрозами, из-за них его раз за разом увольняли с работы. Единственным спасением от преследователей, готовых пойти за ним на край света, ему виделась смерть. И как раз в тот миг, когда он размышлял, не покончить ли со всем этим, и появился Чан Хён Чже. Он разом решил проблему с долгами, назвав это авансом по контракту, и дал опору израненному сердцу Хан Нок Ёна, брошенного собственной семьёй.
В тебе есть талант. Ты заслуживаешь любви. Ты особенный для меня.
Он попадал под гипноз слов, которые Чан Хён Чже ежедневно шептал ему нежным, но властным голосом. С каждым днём он всё сильнее привязывался к мужчине, всё больше превращаясь в его послушную куклу. Ему казалось, что без него он умрёт. Казалось, что слушаться его — единственный путь. Он хотел стать для него единственным, хотел завладеть всем его вниманием. Он страстно жаждал любви, искренне веря, что, как и говорил Чан Хён Чже, станет для него тем самым уникальным и особенным.
Ему нравился нежный взгляд, тёплое прикосновение, которые тот дарил ему как награду за послушание…
Хан Нок Ён, опустивший голову, словно преступник, пытаясь собраться с мыслями, наконец поднял взгляд. Видимо, это выглядело как раскаяние. Чан Хён Чже улыбался с таким выражением лица, словно говорил, что на этот раз он его понимает.
— Хён, я…
Но Чан Хён Чже прервал его.
— Ладно. Пожалуй, пришло и тебе время как актёру взять роль по душе. Но, Нок Ён-а, я знаю тебя лучше, чем кто-либо, лучше, чем ты сам. И я беспокоюсь о тебе больше, чем кто-либо. Я верю, что ты сможешь стать звездой куда большего масштаба, чем сейчас. Нельзя останавливаться на достигнутом. Если хочешь стать звездой, которой никто не сможет бросить вызов, ты должен следовать моим рекомендаци. Мы же договорились, что я подниму тебя на вершину. Так что тебе нужно просто слушать меня и, как прежде, покорно следовать за мной. На этот раз… ладно. Пожалуй, можно и тебе хоть раз поступить по своему желанию. В конце концов, иногда нужно и ошибиться.
Чан Хён Чже был уверен в провале «Беглеца». Он подошёл к молчащему Хан Нок Ёну и сел рядом. Затем нежно погладил его по голове. Хан Нок Ён изо всех сил пытался привести в порядок свои спутанные мысли.
— Наш Нок Ён. Ты и правда особенный для меня актёр. Я хочу своими руками сделать тебя звездой, которой никто не посмеет бросить вызов.
Эти слова, произнесённые под пристальным взглядом, были слаще мёда. «Наш Нок Ён» — от этой фразы перехватывало дыхание от сладости. Его рука, поправляющая растрёпанные волосы, касалась так нежно, что всё тело отзывалось приятным томлением. Его прикосновения были похожи на ласку тёплого майского солнца, от которой хочется мурлыкать, как довольная кошка. Он жаждал этих прикосновений, этого взгляда, этих медовых слов — жаждал Чан Хён Чже с ломкой наркомана. Хан Нок Ён… верил, что нежность Чан Хён Чже искренна. Верил, что стоит ему постараться чуть больше — и тот станет считать его возлюбленным. Верил, что послушание, покорность и отказ от своей воли однажды сделают его для этого человека его единственным, его возлюбленным.
Как же он был глуп.
Поверх тёплого взгляда, который он ловил на себе сейчас, наложился леденящий холод тех глаз, с котрыми Чан Хён Чже сказал: «Ты теперь ничего не стоишь». При воспоминании о том леденящем взгляде его бросило в дрожь. Тело оцепенело, словно его голым вышвырнули на заснеженное поле, а в груди стало невыносимо тяжело.
Хан Нок Ён стиснул зубы и сделал максимально незаметный маленький вдох. Казалось, что вопросы, полные обиды, вот-вот разорвут ему горло и вырвутся наружу.
«Хён, на самом деле ты считаешь меня просто инструментом? Я для тебя всего лишь послушная кукла, не больше и не меньше? Та, кого можно выбросить в мусорный бак, как только я потеряю для тебя ценность? Все те сладкие слова, что ты говорил мне, на самом деле были ложью?»
Невозможные слова кипели у него внутри. В последний миг своей жизни он осознал, что не значил для Чан Хён Чже ровным счётом ничего. Если бы Чан Хён Чже не вонзил в его сердце те жестокие слова, он бы верил в него до самого смертного часа.
Чан Хён Чже похоже понравилось покорное поведение Хан Нок Ёна, потому что он, сияя улыбкой, поднялся. Увидев, как тот направился к столу, Хан Нок Ён разжал бессознательно сжатый кулак.
— Хорошо, давай на новых условиях. Я учту, что ты вырос и хочешь сам участвовать в выборе. Я буду предлагать тебе на согласование два-три проекта, а ты будешь принимать решение. А я, как и всегда, помогу тебе советом, чтобы ты не ошибся в выборе. Так что всё будет в полном порядке.
Вернувшись к дивану, Чан Хён Чже положил на стол конверт с документами.
— Что это?
— Контракт.
Достав бумаги из конверта, он убедился, что, как и сказал Чан Хён Чже, это был контракт. Хан Нок Ён нахмурился. Что-то было не так. Он отчётливо помнил, что переподписание контракта должно происходить в начале года. Они же подписывали его в середине прошлого месяца! А тогда Чан Хён Чже, без тени сомнения, нежно погладил его по щеке после того, как тот поставил подпись, и спросил, чего он хочет в награду за своё примерное поведение.
«Поцелуй».
Слова вырвались сами собой, помимо его воли. Чан Хён Чже, будто ожидая этого, с лёгкой усмешкой приподнял бровь и прямо посмотрел на исполненного страсти Хан Нок Ёна, а затем подарил ему короткий, мимолётный поцелуй. Именно своей краткостью он оставил горькое послевкусие и жгучее желание продлить его, углубить. Поглаживая губы Хан Нок Ёна, который безмолвно умолял о большем, Чан Хён Чже произнёс: «Давай отложим это до дня, когда ты станешь лучшим. Вот тогда мы и станем официальными возлюбленными».
Словосочетание «официальные возлюбленные» было невыносимо соблазнительным. Оно казалось сладким, словно леденец во рту. Таяло на кончике языка. Ему хотелось поскорее оказаться на вершине. Каждый день был наполнен нетерпением. Он сходил с ума от того, что дела шли не очень, и его до смерти беспокоило появление Чу Мин Сона.
В итоге Хан Нок Ён снялся в фильме, использовав грязный приём, взошёл на вершину, стал возлюбленным Чан Хён Чже и погрузился в иллюзию, что у него в руках весь мир. А затем рухнул вниз быстрее, чем кто-либо другой.
Хан Нок Ён молча смотрел на контракт. Как и прежде, у него не было никакого желания внимательно его изучать.
— Прочти и подпиши.
— Хён.
— Да. Говори.
Взгляд Чан Хён Чже говорил, что можно говорить всё, что угодно, но слова никак не шли с языка. Казалось, губы слиплись. Хан Нок Ён поводил языком за сомкнутыми губами и спустя долгое время наконец смог выговорить:
— Я не хочу продлевать контракт.
Почему эти слова давались ему с таким трудом? Потребовалось собрать всю свою храбрость, чтобы вымолвить их. На лбу Чан Хён Чже появилась морщина. Он молча смотрел на кусающего губы Хан Нок Ёна, а затем произнёс:
— Я сделал что-то, что тебя разочаровало?
— Нет, ничего такого.
— Тогда в чём причина не продлевать контракт?
— …
— Не молчи. Если ты чего-то хочешь — скажи прямо. Какие у нас отношения? Ты бы не сказал, что уходишь от меня, если бы не был сильно разочарован.
Хан Нок Ён беззвучно рассмеялся. Он бы не подумал уйти от Чан Хён Чже просто из-за обиды или разочарования. Он уходил, потому что был в отчаянии. Потому что увидел абсолютный конец, не оставляющий ни капли надежды.
— Просто… Мне кажется, я стал слишком от тебя зависеть. Слишком сильно привязался.
— Так и доверяйся. Можешь доверяться мне безгранично. Нок Ён-а, я же тебе говорил. Я обещал быть твоей опорой. Твоей защитой.
Сказав это с обычной нежностью, Чан Хён Чже протянул руку к лицу Хан Нок Ёна. Хан Нок Ён, крепко сжав губы, отклонил голову назад. Рука Чан Хён Чже повисла в воздухе. Его взгляд стал жёстче. Глаза, смотревшие на отводящего взгляд Хан Нок Ёна, тоже были холоднее обычного.
— Может, какая-то компания вышла на тебя?
— Нет. Все уверены, что я автоматически продлю контракт с тобой. Какому агентству придёт в голову со мной связываться?
— Точно… нет?
— Нет.
— Ладно. Наш Нок Ён не станет мне лгать. Тогда причина всего одна. Хотя ты и отнекиваешься, но, похоже, ты на меня обижен. Ну что же, наш Нок Ён, что я сделал не так, что ты вот так, сгоряча, заявляешь об уходе?
Хан Нок Ён вскочил.
— Говорю же, ничего такого! Я не стану продлевать контракт. И это моё окончательное решение.
— Если ты так поступишь, я обижусь, Нок Ён-а. Я тебя нашёл, взрастил, вывел на такой уровень, а теперь ты вот так предашь и уйдёшь? Я-то верил, что между нами не просто деловые отношения. Я по-особенному к тебе относился, а ты… нет? Нок Ён-а, хён и вправду будет обижен. Я могу в тебе разочароваться. До конца контракта ещё два месяца. Подумай как следует.
Сказав это тоном, не терпящим возражений, он вышел. И лишь когда лифт тронулся, Хан Нок Ён осознал, что всё это время задерживал дыхание.
«Не стану я верным псом, который преданно виляет хвостом, зная, что его всё равно вышвырнут на улицу».
Прижимая ладонь к груди, где сердце билось гулко и часто, он дал себе эту клятву. Произнеся её вслух, он навсегда вложил эту решимость в своё сердце.
Спустившись на парковку, он увидел, как Пак Сан Хо, уже заждавшийся, бросился к нему бегом.
— Всё в порядке?
На лице Пак Сан Хо, осматривавшего бледного Хан Нок Ёна, читалось беспокойство. Хан Нок Ён с трудом кивнул и сел в машину. Затем, совершенно измождённый, будто у него не осталось сил, прислонился головой к стеклу. Пак Сан Хо, сидевший на водительском месте, украдкой поглядывал на него. Хан Нок Ён чувствовал его беспокойство, но сейчас не хотел ничего говорить. Больше того, у него не было на это сил. Казалось, что все силы иссякли от одной-единственной фразы: «Не стану продлевать контракт».
— О чём вы говорили? Он что-то сказал насчёт того, что ты настоял на роли в «Беглеце»?
Прошло минут десять с момента их ухода из компании, и, не в силах больше терпеть, Пак Сан Хо осторожно начал разговор.
— Я сказал, что не стану продлевать контракт.
— …Что?! Правда? Я, конечно, советовал сменить агентство, но не думал, что ты и вправду решишься! Ты действительно так и сказал директору Чану?
— Да. Он достал контракт, а я отказался его подписывать. Хён, если ты не против побыстрее открытвай свою компанию, а пока узнай, нет ли для меня какого-нибудь временного варианта.
— Конечно! Я сразу же займусь этим. Как только станет известно, что ты на рынке, начнётся настоящая борьба за тебя!
— …Хорошо, — рассеянно ответил Хан Нок Ён.
— Директор Чан… Он не злился? Сильно обиделся?
— Сказал, что разочаруется во мне.
http://bllate.org/book/13309/1183830
