Глава 61. Песнь о любви на льду (18)
Блондин, их лидер, спросил:
– Узнаете?
Все кивнули один за другим.
– Узнаем, тот, с длинными волосами и в белом пуховике.
Делая такие вещи, они больше всего боялись «бить траву и напугать змею». Зал игровых автоматов был заполнен людьми и шумом, а освещение было тусклое. Но только в таком месте эти люди могли осматриваться вокруг, как хотели, не беспокоясь о том, что их заметят Дун Гэ и другие.
Один из них сказал:
– Брат, когда мы его заберём?
Другой сказал:
– За кражу человека, которого присмотрел наш старший брат, даже кастрации недостаточно, чтобы избавиться от ненависти.
Блондин прищёлкнул языком.
– Достаточно сломать ногу. Если он потеряет свою жизнь, кто возьмёт на себя вину? Когда придёт время действовать, я скажу, дождитесь инструкций.
Выполнив свой простой план, они отправились группами играть в бильярд.
Группа молодых людей подняла шум, а Тощая обезьяна с открытой пивной бутылкой и двумя одноразовыми пластиковыми стаканчиками подошёл к Блондину, налил и протянул ему.
– Ты ходил посмотреть, да?
Блондин вытащил из кармана штанов уже смятую групповую фотографию.
– Держи фото.
Тощая обезьяна:
– …Это то же гребаное фото, которое я тебе дал??
– Его передавали по кругу. Тебе стоит просто радоваться, что оно всё ещё в целости и сохранности, – рот Блондина растянулся в ухмылке, когда он сделал непристойный жест. – Кто просил всех дам так хорошо выглядеть? Они просто случайно посмотрели на эту фотографию…
Тощая обезьяна с отвращением вытер фото о полу своей куртки.
– Вы запомнили, как он выглядит?
– Нет.
Тощая обезьяна посмотрел на него.
– Неужели все вы, ребята, заботились лишь о том, чтобы подрочить?
Блондин отмахнулся от него.
– Эти танцоры, блять, выглядят одинаково, как мы должны его узнать?
Тощая обезьяна снова взял фотографию, чтобы посмотреть на неё.
Юноши и девушки на фотографии были одеты одинаково – в белую рубашку и чёрные брюки. Поскольку их тщательно отбирали с юных лет, даже их фигуры были одинаковыми.
Их внешность неотличима, все одеты в одну и ту же одежду. Если добавить к этому тот факт, что фото групповое, на первый взгляд все они выглядели почти одинаково.
Даже Тощая обезьяна должен был внимательно осматривать их одного за другим, чтобы увидеть, где находится его собственный младший брат.
Блондин сделал глоток пива.
– У тебя нет отдельной фотографии ребёнка?
– У моего младшего брата должно быть немного, но он настоящий трус, поэтому я не могу дать ему понять, что мы делаем это, – сказал Тощая обезьяна, – Но этот негодяй по фамилии Дун очень знаменит. В интернете есть много фотографий, на которых он выигрывает чемпионат.
Блондин сказал:
– Лучше не надо. С этой группой маленьких черепах с мягким панцирем, если мы скажем им, что собираемся избить идиота-ублюдка, который украл чью-то жену, они все будут требовать пойти туда побыстрее. Но если мы скажем им, что надо победить чемпиона мира, я думаю, они все съёжатся.
Тощая обезьяна слегка нахмурился.
– Если это дело дойдёт до расследования, сможем ли мы рассчитывать на их молчание?
Блондин причмокнул.
– Не волнуйся. Я уже познакомился с полицейскими в этом районе, и не похоже на то, что тот, по фамилии Дун, из какой-то богатой семьи. Он из простой семьи низшего сословия и не сможет вызвать особого резонанса. Что касается парней, я их уже проинформировал. Мы собираемся разыграть пьесу и объяснить это дело как «пьяную драку»…
Говоря это, он понизил голос:
– …Когда придёт время, даже если они поймут, что статус Дун Гэ необычный, им придётся продолжать называть это «пьяной дракой», несмотря ни на что, если они захотят держаться подальше от тюрьмы. Если мы поможем им выплатить штрафы, в худшем случае они будут приговорены к пятнадцати дням ареста.
Тощая обезьяна облегчённо вздохнул.
Если бы это не было последним средством, он также не хотел бы использовать этих ненадёжных братьев.
Но его собственный младший двоюродный брат интересовался человеком по фамилии Хэ, который мог в конечном итоге присоединиться к семье Лоу в будущем. Он был частым гостем в доме его двоюродного брата. Когда придёт время, если Хэ Чаншэн столкнётся с ним, когда он гуляет со своими братьями, то его младшему брату наступит конец.
Его близким братьям было бы нехорошо действовать напрямую, поэтому Тощей обезьяне пришлось выбрать несколько незнакомых лиц.
Блондин похлопал его по плечу.
– Лоу-дагэ, предоставь это мне. Я обещаю, что выполню всё красиво для тебя.
Тощая обезьяна напомнил ему:
– Одна нога.
Блондин сказал:
– Одна нога, ни больше, ни меньше.
Двое обменялись улыбками и подняли стаканы в тосте.
В пять часов вечера все трое вместе вышли из зала игровых автоматов.
Лоу Сыфань хотел продолжить.
– Вы уходите сейчас?
Хэ Чаншэн сказал:
– Сегодня мы сказали госпоже Дун, что вернёмся к ужину.
Дун Гэ:
– Да.
Лоу Сыфань не возражал, мягко спросив:
– Тогда куда мы пойдём завтра?
Хэ Чаншэн вытащил из кармана небольшую брошюру и открыл страницу, на которой он серьёзно сделал много заметок.
В маленьком уездном городке действительно было не так много мест, куда можно было пойти. Можно сказать, что для того, чтобы развязать узел в сердце Лоу Сыфаня, Хэ Чаншэн приложил много усилий.
Он сказал:
– Пойдём завтра на KTV.
Лоу Сыфань предложил:
– Если это KTV, как насчёт того, чтобы пойти вечером после барбекю?
Хэ Чаншэн посмотрел на Дун Гэ.
– Давай вернёмся и спросим маму Дун.
Дун Гэ:
– Да.
Хэ Чаншэн сказал:
– Не надо просто повторять «да».
Дун Гэ задумался на мгновение, затем перешёл на синонимичную фразу.
– Как скажет Цяньбэй.
Прямо сейчас Хэ Чаншэн особенно не мог вынести слова «цяньбэй», срывающегося с губ Дун Гэ, звучавшего холодно и безразлично, но одновеменно, казалось бы, и соблазнительно.
Хэ Чаншэн отвернулся, невольно отвечая:
– …Да.
Лоу Сыфань: «……» Лучше бы я ослеп.
Он подавил нетерпение в своём сердце, улыбаясь и говоря:
– Тогда дай мне знать сегодня вечером. Я забронирую номер. Я предварительно запланирую это с восьми вечера до двенадцати ночи, хорошо?
Хэ Чаншэн и Дун Гэ, одновременно сказали «Да».
Лоу Сыфань:
– …Тогда я провожу вас двоих обратно.
Хэ Чаншэн:
– Мы проводим тебя обратно. Тогда мы двое снова вернёмся.
Таким образом, он сможет провести с Дун Гэ вдвое больше времени.
Лоу Сыфань стиснул зубы так сильно, что они заболели.
– Незачем. Я просто вернусь один.
Услышав это, Хэ Чаншэн, который разрабатывал свой маленький план, разочарованно ответил:
– А?
Лоу Сыфань сдавил выпирающие вены на лбу. Он повернулся.
– Я возвращаюсь.
После того, как они посмотрели, как уходит Лоу Сыфань, Дун Гэ сказал:
– Цяньбэй, пойдём домой.
Его надежды были разрушены, и Хэ Чаншэн погрузился в отчаяние, не имея возможности выбраться.
– Да.
Дун Гэ, увидев слишком очевидное отчаяние в лице молодого человека, поджал губы.
– Цяньбэй, пойдём в парикмахерскую.
Хэ Чаншэн посмотрел на него.
Дун Гэ коснулся своей головы.
– Я хочу подстричься.
Таким образом, маленький сопляк сможет проводить больше времени наедине со своим цяньбэем.
Хэ Чаншэн сразу согласился.
– Хорошо, я знаю неплохое место.
Они прошли полгорода до парикмахерской, которая, по всей видимости, «неплохо стригла».
На самом деле, откуда Хэ Чаншэн узнал о хорошей парикмахерской? Это место часто посещал Лоу Сыфань.
Оба они были немногословны. Дун Гэ молча постригся, в то время как Хэ Чаншэн стоял в стороне и спокойно смотрел, чувствуя, что его сердце сильно успокоилось.
Только пробыв вместе до 19:00, они, наконец, сели в рикшу и отправились домой.
В тот момент, когда он вошёл в дом, госпожа Дун несколько раз ударила по его голове бамбуковой метлой, которой она подметала кровать.
Дун Гэ чувствовал себя обиженным.
– За что?
Госпожа Дун ударила его по голове, как свирепый демон.
– Ребёнок, почему ты не пошёл постричься перед Новым годом, как я тебе сказала? Разве ты не слышал, что стрижка в первый месяц лунного года обрекает твоего дядю по материнской линии на смерть?!
Дун Гэ:
– …У меня нет дяди по материнской линии.
Госпожа Дун подавилась словами. Она указала на Дун Фэйхуна, который в настоящее время накрывал на стол.
– Разве у тебя нет этого дяди?
Дун Фэйхун, раскладывающий посуду на столе, не смог сдержать смех.
– Время поесть.
Хэ Чаншэн последовал за ним, поджав губы в улыбке.
Дом Дун Гэ сильно отличался от дома Лоу Сыфаня. Хэ Чаншэну очень нравились такие нежные чувства простых людей.
На следующий день Дун Гэ и Хэ Чаншэн утром тренировались на семейном катке. После обеда они вернулись в свои комнаты, чтобы вздремнуть и сохранить силы на ночь.
В 16:00 того же дня Лоу Сыфань появился у дверей. Дун Гэ и Хэ Чаншэн встали, чтобы привести себя в порядок и переодеться.
Взяв свою куртку, Дун Гэ сказал госпоже Дун:
– Мама, не жди нас сегодня вечером.
Госпожа Дун спросила:
– На какой KTV вы, ребята, собираетесь? Я попрошу твоего дядю заехать за вами, мальчики, когда вы закончите.
Лоу Сыфань немедленно сказал:
– Тётя, не волнуйся. Когда мы закончим, я провожу Дун Гэ и Хэ Чаншэна домой.
Госпожа Дун:
– О, как я могу заставить тебя это сделать?
Лоу Сыфань улыбнулся.
– Я самый старший, это то, что я должен делать.
Наблюдая за тем, как все трое выходят с катка, Блондин присел на корточки в стороне и курил, оглядывая троих. Он отправил сообщение группе лакеев, которые уже завершили свои приготовления.
«Целью является тот, кто одет в голубую куртку и в шапку».
«Ни в коем случае не прикасайтесь к человеку в красном, это объект младшего двоюродного брата старшего брата».
«Я уже отправил вам время и место, из этого места только один выход. Ждите своего шанса».
К тому времени, как они собрались уходить, было уже около полуночи.
Первый месяц лунного года был временем для семейных встреч, поэтому людей, выходивших поздно ночью, чтобы безумно поиграть, намного меньше, чем обычно. Многие магазины на улице потемнели, уже закрывшись на ночь. Те, в которых ещё включён свет, состояли только из редких парикмахерских. Несколько старых объявлений, упавших с дверей магазина, пронесло через улицу ветром, они издавали хлопанье, похожее на шум испорченных бумажных денег.
KTV располагался в тёмном извилистом переулке. Когда трое вышли из караоке, им пришлось пройти через три переулка, прежде чем они смогли добраться до главной дороги.
Проходя через второй переулок, все трое одновременно услышали фальшивое пение впереди.
Когда Лоу Сыфань почувствовал приближающийся сильный запах алкоголя, он слегка улыбнулся.
…Разумеется, они пришли.
Его попытки незаметно проинформировать старшего брата о том, где они будут петь караоке, не прошли даром.
Но вскоре он сказал крайне отталкивающим тоном:
– Чаншэн, Дун Гэ, давайте подойдём поближе к краю.
Хэ Чаншэн кивнул, потянувшись схватить Дун Гэ, который шёл ближе всего к центру, за рукав.
– Держись в стороне.
Но когда группа людей подошла ближе, только тогда Хэ Чаншэн понял значение слова «неизбежное».
Как непослушное стадо крупного рогатого скота, они врезались в плечо Дун Гэ, даже не пытаясь избежать этого.
Дун Гэ потерял равновесие и упал в руки Хэ Чаншэна.
Лоу Сыфань рассердился, вышел и строго отругал их:
– Что вы делаете?
Дун Гэ молчал. Хэ Чаншэн, слишком хорошо знакомый с рутиной «нахождения проблем», протянул руку, чтобы удержать Лоу Сыфаня, желая сказать ему, чтобы он не выступал против таких людей.
Но было уже поздно.
Глава, толстяк, был совершенно пьян. Он плюнул на обувь Лоу Сыфаня.
– Вау, как яростно.
Лоу Сыфань строго обвинил:
– Дорога такая широкая, неужели вы не могли избежать столкновения с нами?
Толстяк сказал:
– Ай, значит, я наткнулся на тебя. Есть ли с этим проблемы?
Лоу Сыфань:
– Почему ты такой неразумный?!
Толстяк схватил Дун Гэ за куртку, поднял его и бросил на гравийную землю.
– Эй, Лаоцзы больше не хочет разговаривать с идиотами. Что вы, ребята, думаете?
Как только его слова упали, группа людей, стоявшая позади толстяка, появилась, как призраки, разошлась веером и окружила Дун Гэ и остальных, выплевывая изо рта грязные проклятия.
Хэ Чаншэн огляделся.
Рядом ремонтировали дом, вокруг валялись кирпичи и длинные деревянные доски.
Нынешние обстоятельства совершенно не походили на то, что случилось при их первой встрече, когда Дун Гэ был один против четверых в уборной. Все их противники были крупными и высокими взрослыми. Было человек шесть-семь, а их – всего трое. И поскольку здесь слишком много орудий, если бы они действительно вступили в бой, они бы точно пострадали.
Прежде всего, на данном этапе им предстоит соревнование всего через несколько месяцев.
Хотя Хэ Чаншэн был честным человеком, это не означало, что он будет пытаться сделать что-то сверх своих возможностей.
Он знал, что их единственный шанс – бежать.
Он был благодарен за то, что Дун Гэ, вероятно, адекватно оценивал собственные силы.
Вместо того чтобы искать неприятности, он просто молча стряхнул пыль со своей одежды и, пошатываясь, поднялся на ноги.
Кто же знал, что когда этот толстяк увидит, как подросток встал, он внезапно поднимет ногу, чтобы пнуть его прямо в живот.
Этот удар действительно был не лёгким, заставив Дун Гэ откатиться на несколько метров.
Увидев, что время пришло, Лоу Сыфань оттолкнул толстяка и громко крикнул:
– Быстрее, бегите!!!
Реакция Дун Гэ была очень быстрой. Не обращая внимания на боль, он схватился за рукав руки, которую Хэ Чаншэн протянул к нему, повернулся и побежал обратно тем же путем, которым они пришли.
061 задал всё тот же вопрос в тридцать шестой раз, в его тоне уже были слышны нотки неописуемой тревоги: «Тебе нужна моя помощь?!»
Чи Сяочи ответил ему в тридцать шестой раз: «Подожди».
Сердце 061 так сильно болело за него, что он дрожал. «Тебе больно! У тебя ушиб мягких тканей…»
Прижимая руку к своей болезненной травме, Чи Сяочи продолжал спешить вперёд, хромая. «Я заметил».
Говоря это, он прислушивался к движению позади них.
…Эти люди не догоняли.
И Лоу Сыфань тоже не последовал за ним.
Когда в его нос прилетел кулак, Лоу Сыфань не успел отреагировать, и удар заставил его согнуться от невыносимой боли.
Изначально он планировал сбежать, оттолкнув толстяка, и найти место, где можно спрятаться. Когда они отправятся ловить Дун Гэ, он пройдёт по этим давно знакомым переулкам, найдёт Чаншэна и разыграет сцену спасения из драмы.
Он не думал, что толстяк на самом деле поймает его, захихикает и после этого ударит по лицу.
Лоу Сыфань схватился за свой явно сломанный нос, тяжело перенося боль.
– Что ты делаешь?
Никто не ответил на его вопрос.
Кто-то сбил его с ног, и на его тело обрушился шквал ударов руками и ногами.
Он был подобен мешку с песком, который бесконечно безмолвно били кулаками.
После нескольких десятков секунд осады удары руками и ногами одновременно прекратились.
Все разошлись, и когда Лоу Сыфань с лицом, покрытым грязью и гравием, открыл свои слезящиеся глаза, он широко раскрытыми глазами наблюдал, как главарь, толстяк, вынимает из стопки кусок дерева примерно такого же размера, как его рука.
Нет, это неправильно…
Должно быть, они что-то не так…
Лоу Сыфань завизжал:
– Отпустите меня! Я…
Толстяк не дал ему закончить представляться.
Со свистом рассекая воздух, палка врезалась Лоу Сыфаню в колено.
В этот момент Лоу Сыфань не мог даже закричать. Его рот открылся, и он упал, его лицо было покрыто грязью и слезами.
Тем временем Хэ Чаншэн, который бездумно последовал за Дун Гэ из переулка, наконец, понял, пробежав почти сто метров, что Лоу Сыфань не последовал за ними.
Он остановился.
Как только он повернул голову, жалкий крик прокатился по нервам Хэ Чаншэна, как колёса грузовика.
Глаза Хэ Чаншэна расширились.
В следующую секунду он повернулся, готовый бежать назад.
Дун Гэ схватил его.
– Что ты делаешь?
Хэ Чаншэн был так напуган, что чуть не расплакался.
– Брат Лоу! Брат Лоу не пошёл с нами!!!
Дун Гэ был ошеломлён, словно только что это понял. Он сделал несколько глубоких вдохов, крепко схватил руки Хэ Чаншэна, наклонился, поднял два кирпича из угла стены с одной стороны и вложил один в руку Хэ Чаншэна.
– Вместе.
061 запаниковал. «Что ты делаешь?»
Чи Сяочи не ответил, просто слегка повернув шею.
061: «……» Чёрт побери!
Как только два ошеломлённых подростка с кирпичами собирались броситься назад, из-за угла выскочила фигура, хватая каждого рукой.
– Дун Гэ! Чаншэн!
Оглянувшись назад, Дун Гэ на мгновение был ошеломлён.
– Дядя?
Пришёл Дун Фэйхун.
Увидев огромный след на теле Дун Гэ, он в панике сказал:
– Что случилось? Твоя мать велела мне забрать тебя. Только что я слышал…
Хэ Чаншэн бесконтрольно трясся.
– Дядя, что-то случилось. У брата Лоу проблемы.
Дун Фэйхун сказал:
– Я пойду, посмотрю.
Дун Гэ протянул ладонь и схватил его за руку, выражение его лица стало напряжённым.
– У них много людей.
Дун Фэйхун просто сказал:
– Со мной всё будет в порядке.
Он перевёл взгляд на Хэ Чаншэна. Эта пара вечно нежных глаз сейчас залита холодным светом. Он приказал:
– Вы двое, оставайтесь здесь. Не двигайтесь и не ищите неприятностей. Немедленно звоните в полицию.
Затем он повернулся и быстро побежал к тому месту, откуда раздался крик.
Глаза Дун Фэйхуна потемнели, но он не увидел этого.
Он слегка повернул шею, издав несколько резких хрустов.
Как только они позвонили в полицию, они услышали ещё один душераздирающий вой с того же направления.
И Хэ Чаншэн, и оператор на другом конце линии были потрясены.
Но, к счастью, этот голос не принадлежал ни Дун Фэйхону, ни Лоу Сыфаню.
Вслед за этим последовал ещё один крик.
Услышав эти звуки, оператор осознал серьёзность ситуации. Узнав место драки, он сразу сообщил об этом дежурным.
Во время этого короткого минутного звонка из переулка раздалось семь криков.
Положив трубку, Хэ Чаншэн больше не мог сдерживать своего беспокойства. Он выбросил кирпич из руки и бросился назад.
Дун Гэ внимательно следил за ним.
Когда двое подростков вернулись в переулок, они не могли не втянуть в себя холодный вдох.
Все семеро окружавших их людей попадали на землю, каждый с невероятно очевидно сломанной костью, каждый бесконтрольно плакал и рыдал.
Толстяк, который только что демонстрировал свою физическую силу, теперь превратился в подергивающуюся гору плоти, волочащуюся со сломанной ногой, пока он в страхе медленно отступал.
В то время как Дун Фэйхун шаг за шагом приближался к нему, его черты наполнялись леденящей до костей холодностью.
Глаза толстяка были красными и опухшими, зубы неудержимо стучали, мольбы о пощаде текли из его рта:
– Старший братан, братан, пощади меня, пожалуйста. Пощади меня, я никогда не осмелюсь…
Дун Фэйхун повернулся и спросил Дун Гэ:
– Дун Гэ, это они издевались над тобой?
Услышав это имя, толстяк выпучил глаза, как будто он увидел привидение. Его грудь поднялась, расширилась, и плоть на его лице неудержимо задрожала.
– Дун Гэ? Дун Гэ… Он же не Дун Гэ?
Дун Фэйхун нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
Затем он почувствовал, что что-то не так.
– Ребята, вы специально искали Дун Гэ? Вы сделали это специально?
Прежде чем толстяк успел просто открыть рот, Дун Фэйхун взмахнул кулаком, ударив им в стену рядом с левым ухом толстяка.
Толстяк отчётливо слышал звук падающих на землю осколков камня, а также низкий голос Дун Фэйхуна:
– Говори.
Толстяк и представить себе не мог, что случилось бы, если бы такой удар попал ему в голову. Он сразу же признался во всём в полукрике-полурыдании:
– Это был старший брат… Это был Лу Сиюнь! Старший двоюродный брат Лоу Сыфаня сказал нам прийти и избить Дун Гэ, он хотел сломать ему ногу! Это не мы сами захотели сделать!..
Хэ Чаншэн, который только что подбежал к Лоу Сыфаню и присел на корточки, готовясь проверить его травмы, замер.
Он пристально посмотрел на лежащего без сознания
http://bllate.org/book/13294/1181986
